Словари :: Энциклопедия древней литературы

#АвторПроизведениеОписание
1Джефри Чосер (Geoffrey Chaucer) 1340? - 1400Общий пролог Весной, в апреле, когда земля просыпается от зимней спячки, со всех сторон Англии стекаются вереницы паломников в аббатство Кентер­бери поклониться мощам святого Фомы Бекета. Однажды в харчевне «Табард», в Соуерке, собралась довольно разношерстная компания паломников, которых объединяло одно: все они держали путь в Кен­тербери. Было их двадцать девять. Во время ужина многие из посто­яльцев успели познакомиться и разговориться. Гости были самых разных званий и рода занятий, что, впрочем, не мешало им поддер­живать непринужденную беседу. Среди них был и Рыцарь, известный всему миру своей доблестью и славными подвигами, которые он со­вершил в многочисленных битвах, и его сын, юный Сквайр, несмотря на свои молодые годы, успевший заслужить благосклонность своей возлюбленной, добыв себе славу как верный оруженосец в дальних 252 походах в чужие пределы, одетый в пестрый наряд. Вместе с рыца­рем ехал также Иомен, носивший зеленый камзол с капюшоном и вооруженный луком с длинными зеленоперыми стрелами, хороший стрелок, бывший, видимо, лесником. Вместе с ними была Аббатиса по имени Эглантина, смотревшая за знатными послушницами, крот­кая и опрятная. Каждому из сидящих за столом было приятно видеть ее чистое личико и милую улыбку. Она о чем-то беседовала с важным и толстым Монахом, который был монастырским ревизором. Страст­ный охотник и весельчак, он был против строгих, затворнических правил, любил покутить и держал борзых. На нем был роскошный плащ, и ехал он на гнедом коне. Рядом с ним за столом сидел Карме­лит, сборщик податей, преуспевший в своем искусстве как никто и умевший выжать последний грош даже у нищего, пообещав ему веч­ное блаженство на небесах. В бобровой шапке, с длинной бородой, сидел богатый Купец, почитаемый за свое умение сберегать доходы и ловко высчитывать курс. Прервав усердные занятия, верхом на замо­ренной кляче, в Кентербери ехал Студент, умудренный книгами и тративший на них последние деньги. Рядом с ним восседал Юрист, непревзойденный в знании законов и в умении их обходить. Богатст­во и слава его быстро умножались, равно как и количество богатых клиентов, часто обращавшихся к Юристу за помощью. Неподалеку в дорогом наряде сидел веселый Франклин, бывший образцовым шери­фом и собиравший пеню. Франклин любил вино и хороший стол, чем и славился в округе. Красильщик, Шапочник, Плотник, Обойщик и Ткач, одетые в солидные наряды цехового братства, все делали не спеша, с сознанием собственного достоинства и богатства. Они везли с собой Повара, мастера на все руки, чтобы тот готовил им во время долгого путешествия. За одним столом с ними сидел Шкипер. Он приехал из западного графства и был одет в грубый кафтан из пару­сины. Его вид выдавал в нем опытного моряка с «Маделены», знавше­го все течения и подводные камни, встречавшиеся на пути корабля. В малиновом с синим плаще рядом с ним сидел Доктор медицины, сравниться с которым в искусстве врачевания не могли даже лондон­ские врачи. Это был умнейший человек, ни разу не опозоривший себя неаккуратностью или мотовством. С ним болтала Батская ткачи­ха в дорожном плаще и с пребольшущей шляпой на голове. Она была глуха, что не мешало ей быть большой мастерицей в ткацком деле. 253 Пережив пятерых мужей и не меньшее количество любовников, она смиренно отправилась на богомолье, была разговорчива и весела. Не­подалеку за столом скромно сидел старенький Священник, лучше ко­торого не видел свет. Он был образцовым пастырем, помогал неимущим, был кроток и милосерден в общении с нищими и безжа­лостно справедлив к богатым грешникам. Брат его. Пахарь, ехал вместе с ним. Он немало потрудился на полях за свою жизнь и счи­тал долгом христианина свято слушаться заповедей и помогать людям, которые в этом нуждались. Напротив, на скамье, развалился Мельник — ражий детина, здоровый, как бык, с внушительной рыжей бородой и с бородавкой, поросшей жесткой щетиной, на носу. Кулачный боец, бабник, охальник и гуляка, он слыл отчаянным лгуном и вором. Сидевший рядом Эконом был удачлив во всех опе­рациях, за которые брался, и умел изрядно дурачить людей. Постри­женный, как священник, в синей сутане и на коне в яблоках из Норфолка в Кентербери ехал Мажордом. Умея вовремя украсть и по­дольститься, он был богаче своего хозяина, был скуп и неплохо разби­рался в своем деле. Пристав церковного суда весь заплыл жиром, и его маленькие глазки смотрели на всех чрезвычайно хитро. Никакая кислота не вытравила бы налета вековечной грязи на его бороде и не заглушила бы чесночную отрыжку, которую он заливал вином. Он умел быть полезным грешникам, если те платили, и вез с собой вмес­то щита огромный каравай ржаного хлеба. Рабски преданный ему, рядом ехал Продавец папских индульгенций. Безжизненные пряди редких, слипшихся волос окаймляли его чело, он пел и поучал пис­клявым голоском с амвона и вез с собой короб с индульгенциями, в продаже которых был на диво ловок. Теперь все выше перечисленные весело сидели за накрытым все­возможной снедью столом и подкрепляли свои силы. Когда же ужин был окончен и гости стали расходиться, Хозяин таверны встал и, по­благодарив гостей за оказанную честь, осушил свой бокал. Затем он, смеясь, заметил, что путникам, должно быть, бывает иногда скучно, и предложил паломникам следующее: каждый за время долгой дороги должен будет рассказать выдуманную или взаправдашнюю историю, а кто расскажет интереснее всех, будет славно угощен на возвратном пути. В качестве судьи Хозяин предложил себя, предупредив, что тот, кто станет уклоняться от рассказа, будет сурово наказан. Паломники 254 с радостью согласились, ибо никто скучать не хотел, а Хозяин нравил­ся всем, даже самым угрюмым. И вот, перед тем как отправиться в дорогу, все стали тянуть жребий, кому же рассказывать первому. Жребий выпал Рыцарю, и конники, окружив его, приготовились вни­мательно слушать рассказ. Рассказ Рыцаря Некогда в Афинах правил славный владыка Тесей. Прославив себя многими победами, он наконец захватил Скифию, где жили амазон­ки, и женился на их повелительнице Ипполите. Когда он гордо стоял перед своей столицей, готовясь войти туда под звуки фанфар, к нему подошла процессия одетых в траур женщин. Тесей спросил у них, что случилось, и был немало разгневан, узнав, что это жены имени­тых фиванских воинов, тела которых гниют под солнцем, ибо новый правитель Фив, Креон, недавно захвативший этот город, не дает по­хоронить их, оставив на растерзание птицам. Тесей вскочил на коня и помчался со своим войском отомстить жестокому Креону, оставив в Афинах Ипполиту и ее красавицу сестру Эмилию. Войско осадило Фивы, злой Креон пал в битве, сраженный Тесеем, и справедливость была восстановлена. Среди павших воины Тесея нашли двух раненых витязей знатного рода. Тесей приказал отправить их в Афины и зато­чить там в башню, не согласившись взять за них выкупа. Юношей звали Арсита и Паламон. Прошло несколько лет. Однажды прекрас­ная Эмилия гуляла по саду, раскинувшемуся рядом с башней, где то­мились несчастные узники, и пела, словно соловей. В это время Паламон глядел в сад из зарешеченного окна темницы. Вдруг он уви­дел прекрасную Эмилию и чуть не потерял сознание, ибо понял, что влюблен. Проснувшийся от этого вскрика Арсита подумал, что его брат болен. Паламон объяснил ему, в чем его печаль, и Арсита решил взглянуть на Эмилию. Подойдя к бойнице, он увидел ее, гуляющую между розовых кустов, и почувствовал то же, что и Паламон. Тут на­чалась между ними страшная распря и драка. Один обвинял другого, каждый считал своим неоспоримым правом любить Эмилию, и неиз­вестно до чего бы дошло дело, не вспомни братья вовремя о своем положении. Осознав, что, как оно там все ни повернись, им все 255 равно никогда не выбраться из тюрьмы, Арсита и Паламон решили положиться на судьбу. Как раз в это время в Афины погостить прибыл знатный воена­чальник Перитой, добрый приятель владыки Тесея. Ранее его связы­вали узы святой дружбы с молодым Арситой, и, узнав, что тот томится в башне, Перитой слезно молил Тесея отпустить его. Поко­лебавшись, Тесей дал наконец свое согласие, но с непреложным усло­вием, что, если Арсита еще раз появится на афинской земле, он ответит за это головой. Несчастный Арсита вынужден был бежать в Фивы, проклиная свою судьбу и завидуя Паламону, который остался в темнице и мог хоть иногда видеть Эмилию. Он не знал, что в это же время Паламон сетовал на него, уверенный, что счастье досталось его брату, а не ему, бедному узнику. Так пролетел год-другой. Однажды, когда Арсита заснул беспокой­ным сном, к нему явился бог Меркурий и посоветовал не отчаивать­ся, а идти попытать счастья в Афины. Проснувшись, Арсита откинул сомнения и страхи и решил дерзнуть проникнуть в столицу, пере­одевшись бедняком и взяв с собой одного лишь приятеля. Муки серд­ца так исказили его черты, что никто не мог его узнать, и он был принят в услужение во дворец, назвавшись Филостратом. Он был на­столько учтив и смышлен, что слава о новом слуге долетела до ушей Тесея, он приблизил Филострата, сделав его своим личным помощни­ком и щедро одарив его. Так при дворе жил Арсита, в то время как его брат вот уже седьмой год томился в башне. Но как-то, в ночь на третье мая, друзья помогли ему бежать, и под покровом тьмы он за­таился в рощице в нескольких милях от города. Паламону надеяться было не на что, разве что отправиться в Фивы и молить своих собрать войско и идти войной на Тесея. Он не знал, что в эту же рощу, где он пережидал день, прискакал, отправившись на прогулку, Арсита. Паламон слышал, как Арсита жаловался на свою судьбу, превознося Эмилию, и, не вытерпев, выскочил на поляну. Увидев друг друга, бра­тья решили, что только один может остаться в живых и обладать правом на сердце сестры королевы. Тут начался такой бой, что каза­лось, будто сцепились в смертельной схватке дикие звери. Шум битвы привлек внимание славного Тесея, который проезжал мимо той рощи со своей свитой. Увидев окровавленных рыцарей, он 256 узнал в них обманщика слугу и сбежавшего узника и решил покарать их смертью. Выслушав их объяснения, он уже было отдал приказ умертвить братьев, но, увидев слезы на глазах Ипполиты и Эмилии, тронутых злосчастной любовью двух юношей, сердце великодушного монарха смягчилось, и он приказал рыцарям сражаться за право же­ниться на прекрасной Эмилии здесь же через год, приведя с собой по сто бойцов каждый. Не было пределов ликованиям двух юношей и свиты великодушного Тесея, когда они услышали такой приговор. Ровно через год рядом с рощей раскинулся огромный, богато изу­крашенный амфитеатр, где должен был состояться поединок. С трех сторон его высились храмы, возведенные в честь Марса, Венеры и Дианы. Когда появились первые воины, амфитеатр был уже полон. Во главе сотни витязей гордо шествовал Паламон вместе с великим фракийским военачальником Ликургом, С другой стороны пришел могучий Арсита. Рядом с ним — индийский Эметрий, великий влас­титель, а чуть позади — сто крепких, под стать друг другу бойцов. Они вознесли молитвы богам, каждый своему покровителю, Арси­та — Марсу, Паламон — Венере. Диане молилась красавица Эмилия, чтобы та послала ей в мужья того, кто любит сильней. Все получили с помощью таинственных знаков уверенность в том, что боги не оста­вят в беде своих подопечных. И вот состязание началось. Согласно правилам битва должна была продолжаться до тех пор, пока оба вое­начальника находятся внутри черты, ограничивающей ристалище. По­бежденного должны были отвести к вехам, что означало его поражение. Тесей дал знак, и зазвенели скрестившиеся мечи и копья. Кровь лилась рекой, падали раненые, поднимались те, кто покрепче, и никто не мог одержать победу. Но тут Паламона, который дрался как лев, окружили сразу двадцать воинов, и свирепый Ликург не смог ему помочь. Паламона схватили за руки, за ноги и отнесли за преде­лы поля, к вехам. Тут битва была остановлена... Победителем вышел Арсита, несмотря на усилия покровительствующей Паламону богини любви Венеры. Радостный Арсита галопом поскакал навстречу возлюбленной, и вдруг из-под копыт его коня из глубины ада вырвалась мерзкая фурия. Конь со всего размаху упал на землю, придавив своего всадни­ка. Ужасу зрителей не было предела, окровавленного Арситу с про- 257 ломленной грудью срочно отнесли в палаты Тесея, который рвал на себе волосы от горя. Проходят недели, Арсите все хуже и хуже. Эмилия не находит себе места от тоски и печали, плача дни напролет. Грудь Арситы полна гноем, раны воспалены. Чувствуя, что умирает, он призвал свою невесту и, поцеловав ее, завещал быть верной женой своему от­важному брату, которому он все простил, ибо нежно любил его. После этих слов Арсита смежил очи и душа его отлетела. Долго горевала вся столица, оплакивая славного воина, долго не­утешно рыдали Паламон и Эмилия, но время, как известно, быстро залечивает раны. Арситу похоронили в той самой роще, где они встретились с Паламоном. Тесей, погоревав, призвал Паламона и ска­зал, что, видно, так распорядился рок, перед которым человек бесси­лен. Тут и сыграли пышную и веселую свадьбу Паламона и Эмилии, которые зажили счастливо, любя друг друга страстно и преданно, чтя наказ несчастного Арситы. На этом Рыцарь закончил свой рассказ. Рассказ Мельника Как-то жил в Оксфорде плотник. Мастером он был на все руки и пользовался заслуженной репутацией умельца. Был он богат и пускал к себе в дом нахлебников. Среди них у него жил бедный студент, ко­торый неплохо разбирался в алхимии, помнил теоремы и частенько удивлял всех своими познаниями. За добрый нрав и приветливость все звали его Душка Николае. Плотникова жена приказала долго жить, и он, погоревав, женился снова на молодой чернобровой краса­вице Алисон. Она была настолько привлекательна и мила, что влюб­ленным в нее не было числа, и среди них конечно же оказался и наш студент. Ничего не подозревая, старый плотник был все же очень ревнив и приглядывал за своей молодой женой. Как-то раз, устроив невинную возню с Алисон, пока плотника не было дома. Душка Ни­колае, признавшись ей в своих чувствах, умолял подарить ему хотя бы один поцелуй. Алисон, которой тоже нравился милый студент, обещала его поцеловать, но только когда представится удобный слу­чай. Тогда-то Душка Николас и решил надуть старого плотника. Между тем по Алисон страдал еще и молодой церковный причетник 258 Авессалом. Когда он шел по церкви, размахивая кадилом, он смотрел только на Алисон и тяжело вздыхал. Он был ловкачом и развратни­ком и Алисон совсем не нравился, все мысли ее были обращены к Николасу. Один раз, ночью, не вытерпев томленья, Авессалом взял гитару и решил пойти услаждать слух любимой грустными куплетами. Услыхав это мяуканье, плотник спросил у жены, что делает Авессалом под их забором, а та, презирая причетника, заявила, что такого вора она не боится. У Душки Николаса на любовном фронте дела обстояли куда как лучше. Сговорившись с Алисон, он взял запас воды и снеди на несколько дней и, запершись в своей комнате, никуда не выходил. Через два дня все забеспокоились, куда же пропал студент и не болен ли он. Плотник приказал пойти спросить его, но Николае никому не открывал. Тут уж добрый плотник совсем взволновался, ибо сердечно любил Душку Николаса, и велел выбить дверь. Он увидел сидящего на кровати Николаcf, который, не двигаясь, пристально глядел в небо. Плотник стал неистово трясти его, чтобы привести в чувство, ибо тот отказывался от еды и не промолвил ни единого слова. После эдакой встряски студент загробным голосом попросил оставить его наедине с плотником. Когда все это исполнили, Николаc нагнулся к уху плотника и, взяв с него страшную клятву молчать, поведал, что в понедельник (а было воскресенье) мир ждет страшный потоп, по­добно тому, какой был при Ное. Ведомый Божественным Промыс­лом, он, Николае, получил откровение спасти только трех человек — Плотника Джона, его жену Алисон и себя. В ужасе плотник лишился на мгновение дара речи. Студент наказал ему купить три большие бочки или бадьи и укрепить их на стропилах так, чтобы, когда на­чнется ливень, удобно было всплыть через заранее приготовленное от­верстие в крыше. Влезть в бочки надо было каждому по отдельности, чтобы в такой страшный час никого не искушал плотский соблазн. Напуганный до смерти плотник, послушав студента и свято веря в свое спасение, помчался закупать бадьи и снедь для долгого плаванья, не сказав никому ни слова. И вот наступила роковая ночь. Компания тихонько забралась е бочки, и плотник принялся усердно молиться, как было велено, ожи­дая страшного ливня, и вскоре заснул крепким сном. Тогда любовни­ки бесшумно спустились, чтобы провести остаток ночи е 259 Плотниковой спальне. Между тем причетник Авессалом, заметив, что плотник не появляется целый день, и думая, что он в отлучке, побрел попытать счастья под окнами Алисон. Тщательно приготовив речь, Авессалом приник к окну и стал жалобным голосом умолять Алисон подарить ему хоть один поцелуй. Тогда жена плотника, лежа в объ­ятиях студента, решила пошутить над ним. Открыв окно и повернув­шись задницей, она выставила ее перед причетником, и тот, не разобрав в темноте, поцеловал ее, ужаснулся и вдобавок получил рамой по голове. Услышав звонкий смех Душки Николаса, Авессалом решил отомстить влюбленным. Отирая по дороге губы, он помчался к кузнецу, взяв у него раскаленный сошник. Кузнец Жервез отказать другу не посмел, и вот Авессалом уже опять у окна, с горячим со­шником в руке, молит Алисон выглянуть еще разок. Тут пошутить решил уже Николае, высунулся из окна и оглушительно пукнул прямо в Авессаломов нос. Тот только этого и ждал, припечатав зад­ницу Николаса сошником так, что слезла кожа. Душка Николае взвыл от боли и завопил: «Воды, скорей воды...» Проснувшийся от этого крика плотник подумал, что потоп уже начался, перерубил канат, на котором висела бочка, и... с оглушительным треском грох­нулся вниз. На шум сбежались соседи, прибежали Николае и Элисон. Все смеялись до упаду над бедным стариком, который ждал конца света и поплатился за это сломанной ногой. Вот как хитроумный школяр сумел обмануть старого плотника и соблазнить его жену. Рассказ Врача Тит Ливии повествует, что некогда в Риме жил знатный рыцарь по имени Виргинии, заслуживший всеобщую любовь своей щедрос­тью. Бог наградил его единственной дочерью, по красоте своей похо­дившей на богиню. Когда произошла эта история, девушке было уже пятнадцать лет. Она была прекрасна, как цветок, на диво разумна и чиста помыслами. Не было человека, который не восхищался бы ею, но она не подпускала к себе наглых кавалеров и не ходила на веселые пирушки, которые устраивали ее сверстники. Однажды дочь Виргиния пошла вместе с матерью в храм, где де­вушку увидел судья округа Аппий и безумно восхотел ее. Зная, что к ней не подступиться, он решил действовать обманом. Он призвал 260 парня по имени Клавдий, отменного негодяя, и, щедро наградив его, рассказал ему все. Вместе они заключили подлый сговор, и, если все выйдет по задуманному, Клавдия ожидало хорошее вознаграждение. Предвкушая близкую победу, Аппий заседал через несколько дней в суде, когда туда вошел Клавдий и сказал, что хочет пожаловаться на некоего рыцаря по имени Виргинии, который украл у него рабыню и теперь выдает ее за свою дочь. Судья выслушал его и сказал, что без присутствия ответчика судебное дело не может быть решено. Призва­ли Виргиния, который, выслушав лживое обвинение, уже хотел было осадить лжеца, утверждавшего, что у него есть свидетели, как это по­добает рыцарю, но нетерпеливый судья не дал ему слова и вынес приговор, согласно которому Виргинии должен отдать Клавдию его «рабыню». Ошеломленный Виргинии пришел домой и все рассказал дочери. Затем он решил умертвить ее, чтобы избегнуть позора и над­ругательства. Дочь его, вся в слезах, попросила лишь дать ей время оплакать свою жизнь, поблагодарить Бога за то, что он избавил ее от позора. Затем Виргиний взял меч, отсек своей единственной дочери голову и понес этот кровавый дар в палату, где его с нетерпением ожидали судья и Клавдий. Они хотели казнить его там же, но тут народ ворвался в суд и освободил Виргиния. А похотливый судья был заточен в тюрьму, где и покончил с собой. Друг же его, Клавдий, был навсегда изгнан за пределы Рима. Рассказ Эконома о вороне Когда-то великий бог Феб, или иначе Апполон, жил среди людей. Он был красавец рыцарь, веселый и смелый, его разящих стрел боял­ся любой враг. Феб умел бесподобно играть на лире, арфе, лютне, а таким дивным голосом, как у него, не обладал никто на свете. По красоте и благородству никто не мог сравниться с великим богом. Жил Феб в просторном доме, где в красивейшей из комнат стояла золотая клетка. Там жила ворона. Таких теперь уже нет, та была ос­лепительно бела и пела звонким голосом, словно соловей. Феб очень ее любил, учил говорить, и вскоре ворона стала все понимать и в точ­ности подражать человеческим голосам. В той же хоромине жила прекрасная жена Феба. Он безумно любил ее, лелеял, как редкий цветок, дарил дорогие подарки и ревновал ее к любому. Он не при- 261 глашал в свой дом гостей, боясь, что кто-нибудь может соблазнить его жену, и держал ее взаперти, как птичку в золотой клетке. Но все бесполезно — сердце и все помыслы его любимой жены принадлежа­ли другому. Как-то раз Феб надолго отлучился, и любовник тут как тут. Вместе с Фебовой прекрасной женой они утоляют свою страсть в комнате с клеткой. Ворона видела все это и, верная своему хозяину, обиделась за него. Когда Феб вернулся и подошел к клетке, ворона за­каркала: «У-крал! У-крал! У-крал!..» Удивленный странной переменой голоса своей любимицы, Феб спросил у нее, что случилось. Грубыми, зловещими словами ворона рассказала ему, что, пока его не было, мерзавец любовник бесчестил здесь ложе с его женой. В ужасе от­шатнулся Феб, ярость захлестнула его, он взял свой лук и, до отказа оттянув тетиву, убил свою любимую жену. После его стал глодать червь сожалений. Он разбил музыкальные инструменты, сломал свой лук и стрелы и в бешенстве накинулся на ворону, сказав ей с презрением: «Лживая тварь, зря я послушался твоих наветов, змеиный яд напитал твои речи, ибо убил я свою жену, которая передо мной невиновна. Из-за твоей клеветы я навеки ли­шился любимой супруги и услады очей. В наказанье за свое вранье ты больше не будешь белой, как жасмин, а станешь черной и уродливой, не запоешь больше, как соловей, но будешь зловеще каркать, предве­щая непогоду, и перестанут любить тебя люди». И грозный бог схва­тил завистливую птицу, ободрал с нее белоснежные перья и набросил на нее черную монашескую рясу, отнял дар речи, а затем вышвырнул на улицу. С тех пор все вороны черны, как смоль, и громко каркают, сетуя на свою далекую прародительницу. Людям не менее важно всегда взвешивать свои слова перед тем, как сказать что-либо, чтобы не разделить печальную участь белой вороны.
2Джованни Боккаччо (Giovanni Boccacio) 1313-1375Первый день Декамерона, «в продолжение коею, после того как автор сообщит, по какому поводу собрались и о чем. говорили между собою лица, которые будут действовать дальше, собравшиеся в день правления Пампинеи толкуют о том, что каждому больше по душе» В 1348 г. Флоренцию «посетила губительная чума», погибло сто тысяч человек, хотя до этого никто и не предполагал, что в городе столько жителей. Распались родственные и дружеские связи, слуги отказыва- 520 лись служить господам, мертвых не хоронили, а сваливали в ямы, вы­рытые на церковных кладбищах. И вот в самый разгар беды, когда город почти опустел, в храме Санта Мария Новелла после божественной литургии встретились семь молодых женщин от восемнадцати до двадцати восьми лет, «свя­занные между собой дружбой, соседством, родством», «рассудитель­ные, родовитые, красивые, благонравные, пленительные в своей скромности», все в приличествующих «мрачной године траурных одеждах». Не сообщая во избежание кривотолков их истинных имен, атвор называет их Пампинеей, Фьяметтой, Филоменой, Эмилией, Лауреттой, Нейфилой и Элиссой — в соответствии с их душевными ка­чествами. Напомнив, сколь многих юношей и девушек унесла страшная чума, Пампинея предлагает «благопристойным образом удалиться в загородные имения и заполнить досуг всякого рода развлечениями». Покинув город, где люди в ожидании своего смертного часа преда­лись похоти и разврату, они оградят себя от неприятных пережива­ний, притом что сами будут вести себя нравственно и достойно. Во Флоренции их ничто не держит: все их близкие погибли. Дамы одобряют мысль Пампинеи, и Филомена предлагает пригла­сить с собою мужчин, ибо женщине трудно жить своим умом и сове­ты мужчины ей крайне необходимы. Ей возражает Элисса: дескать, в это время трудно сыскать надежных спутников — близкие частью умерли, частью разъехались кто куда, а обращаться к чужим непри­лично. Она предлагает искать иной путь к спасению. Во время этого разговора в церковь входят трое молодых лю­дей — Панфило, Филострато и Дионео, все миловидные и благовос­питанные, младшему из которых не менее двадцати пяти лет. В числе оказавшихся в церкви дам есть и их возлюбленные, остальные состо­ят с ними в родстве. Пампинея тут же предлагает пригласить именно их. Нейфила, залившись краской смущения, высказывается в том смысле, что юноши хороши и умны, но влюблены в некоторых при­сутствующих дам, и это может бросить тень на их общество. Фило­мена же возражает, что главное — честно жить, а остальное приложится. 521 Молодые люди рады приглашению; условившись обо всем, девуш­ки и юноши в сопровождении служанок и слуг на следующее же утро оставляют город. Они прибывают в живописную местность, где стоит прекрасный дворец, и располагаются там. Слово берет Дионео, самый веселый и остроумный, предлагая развлекаться как кому угод­но. Его поддерживает Пампинея, которая предлагает, чтобы кто-то был у них за главного и думал об устройстве их жизни и увеселениях. А чтобы каждый познал и заботы, и радости, связанные с главенст­вом, и чтобы никому не было завидно, следует возлагать это почетное бремя по очереди на каждого. Первого «повелителя» они изберут все вместе, а последующих каждый раз перед вечерней будет назначать тот, кто в этот день был повелителем. Все единодушно избирают Пампинею, и Филомена возлагает ей на голову лавровый венок, кото­рый на протяжении последующих дней служит знаком «главенства и королевской власти». Отдав слугам необходимые распоряжения и попросив всех воздер­живаться от сообщения неприятных новостей, Пампинея позволяет всем разойтись; после изысканно сервированного завтрака все прини­маются петь, танцевать и играть на музыкальных инструментах, а затем ложатся отдохнуть. В три часа, поднявшись ото сна, все соби­раются в тенистом уголке сада, и Пампинея предлагает посвятить время рассказам, «ибо один рассказчик способен занять всех слушате­лей», позволяя в первый день рассказывать «о том, что каждому боль­ше по душе». Дионео испрашивает для себя права каждый раз рассказывать историю по своему выбору, чтобы позабавить общество, уставшее от излишнего умствования, и это право получает. Первая новелла Первого дня (рассказ Панфило) Часто, не решаясь напрямую обратиться к Богу, люди обращаются к святым заступникам, которые при жизни соблюдали божественную волю и на небесах пребывают со Всевышним. Однако порой бывает, что люди, введенные в заблуждение молвою, избирают себе такого за­ступника перед лицом Всемогущего, который Им же осужден на веч­ную муку. О таком «заступнике» и рассказывается в новелле. 522 Главный герой — мессер Чеппарелло из Прато, нотариус. Богатый и именитый купец Мушьятто Францези, получив дворянство, переез­жает из Парижа в Тоскану вместе с братом французского короля Карлом Безземельным, которого вызывает туда пала Бонифаций. Ему требуется человек, чтобы взыскать долг с бургундцев, славящихся не­сговорчивостью, злонравием и нечестностью, который мог бы проти­вопоставить их коварству свое, и выбор его падает на мессера Чеппарелло, которого во Франции называют Шалелето. Тот промыш­ляет изготовлением фальшивых документов и лжесвидетельствует; он склочник, скандалист, убийца, богохульник, пьяница, содомит, вор, грабитель, шулер и злостный игрок в кости. «Худшего человека, чем он, может быть, и не родилось». В благодарность за службу Мушьятто обещает замолвить за Шапелето слово во дворце и выдать изрядную часть суммы, которую тот взыщет. Поскольку дел у Шапелето нет, средства кончаются, а покрови­тель его покидает, он «в силу необходимости» соглашается — отправ­ляется в Бургундию, где его никто не знает, и поселяется у выходцев из Флоренции, братьев-ростовщиков. Внезапно он заболевает, и братья, чувствуя, что конец его близок, обсуждают, как им быть. Выгнать на улицу больного старика нельзя, а между тем он может отказаться от исповеди, и тогда его нельзя будет похоронить по-христиански. Если же он исповедуется, то вскроются такие грехи, которые ни один священник не отпустит, и результат будет тот же. Это может сильно озлобить местных жите­лей, не одобряющих их промысел, и привести к погрому. Мессер Шапелето слышит разговор братьев и обещает наилучшим образом устроить и их, и свои дела. К умирающему приводят славящегося «святой жизнью» старца, и Шапелето приступает к исповеди. На вопрос, когда он в последний раз исповедовался, Шапелето, который не исповедовался никогда, со­общает, что делает это каждую неделю и каждый раз кается во всех грехах, совершенных с рождения. Он и на этот раз настаивает на ге­неральной исповеди. Старец спрашивает, не грешил ли он с женщи­нами, и Шапелето отвечает: «Я такой же точно девственник, каким вышел из чрева матери». По поводу чревоугодия нотариус признает­ся: его грех состоял в том, что во время поста пил воду с таким же 523 наслаждением, как пьяница вино, и с аппетитом вкушал постную пищу. Говоря о грехе сребролюбия, Шапелето заявляет, что значи­тельную часть своего богатого наследства пожертвовал на бедных, а затем, занимаясь торговлей, постоянно делился с неимущими. Он признается, что часто гневался, глядя, как люди «ежедневно чинят непотребства, не соблюдая заповедей Господних, и суда Божьего не боятся». Он кается, что злословил, говоря о соседе, то и дело избивав­шем жену; однажды не пересчитал сразу денег, вырученных за товар, а оказалось, их больше, чем нужно; не сумев найти их владельца, он употребил излишек на богоугодные дела. Еще два несущественных греха Шапелето использует как предлог прочесть наставление святому отцу, а затем принимается плакать и сообщает, что однажды обругал мать. Видя его искреннее раскаяние, монах верит ему, отпускает все грехи и признает его за святого, предлагая похоронить в своем монастыре. Слушая из-за стены исповедь Шапелето, братья давятся смехом, заключая, что «ничто не в состоянии исправить порочный его нрав: «злодеем прожил всю свою жизнь, злодеем и умирает». Гроб с телом покойного переносят в монастырскую церковь, где духовник расписывает прихожанам его святость, а когда его хоронят в склепе, туда со всех сторон спешат паломники. Называют его свя­той Шалелето и «утверждают, что Господь через него явил уже много чудес и продолжает ежедневно являть их всем, кто с верою прибегает к нему». Вторая новелла Первого дня (рассказ Нейфилы) В Париже проживает богатый купец Джаннотто ди Чивиньи, че­ловек добрый, честный и справедливый, который общается с купцом-иудеем по имени Абрам и весьма сокрушается, что душа столь достойного человека из-за неправой веры погибнет. Он начинает уго­варивать Абрама перейти в христианство, доказывая, что вера хрис­тианская в силу своей святости процветает и все шире распространяется, а его, Абрама, вера, оскудевает и сходит на нет. Вначале Абрам не соглашается, но затем, внемля увещеваниям друга, 524 обещает стать христианином, но лишь после того, как посетит Рим и понаблюдает жизнь наместника Бога на земле и его кардиналов. Такое решение ввергает Джаннотто, знакомого с нравами папско­го двора, в уныние, и он пытается отговорить Абрама от поездки, од­нако тот настаивает на своем. В Риме он убеждается, что при папском дворе процветают откровенное распутство, алчность, чревоу­годие, корыстолюбие, зависть, гордыня и еще худшие пороки. Воз­вратившись в Париж, он объявляет о своем намерении креститься, приводя следующий довод: папа, все кардиналы, прелаты и придвор­ные «стремятся стереть с лица земли веру христианскую, и делают это они необычайно старательно, <...> хитроумно и <...> искусно», а между тем вера эта все больше распространяется — значит, ее верно поддерживает Дух Святой. Джаннотто становится его крест­ным отцом и дает ему имя Джованни. Третья новелла Первого дня (рассказ Филомены) Рассказ должен послужить иллюстрацией той мысли, «что глу­пость часто выводит людей из блаженного состояния и низвергает в пучину зол, тогда как разум вызволяет мудрого из пучины бедствий и дарует ему совершенный и ненарушимый покой». Действие происходит при дворе Саладина, султана вавилонского, славного своими победами над христианскими и сарацинскими коро­лями, какового казну истощили частые войны и чрезмерная роскошь. В попытке раздобыть денег он решает прибегнуть к помощи еврея Мельхиседека, ростовщика, и хитростью получить от него необходи­мую сумму. Призвав еврея, он спрашивает, какой закон тот почитает за ис­тинный: иудейский, сарацинский или христианский. Мудрый еврей, дабы не попасть впросак, рассказывает притчу. Один человек обладал дорогим перстнем и, желая сохранить его в семье, повелел, чтобы тот из сыновей, который получит перстень, считался его наследником, а остальные почитали бы его за старшего в роду. Так и повелось в той семье. Наконец перстень перешел к чело­веку, который всех трех своих сыновей любил одинаково и никому 525 не мог отдать предпочтения. Чтобы никого не обижать, он заказал две копии перстня и перед смертью, втайне от остальных, каждому сыну вручил по перстню. После кончины отца все трое притязали на наследство и почет, в доказательство предъявляя перстень, но никто не мог определить, какой же перстень подлинный, и вопрос о насле­довании так и остался открытым. То же самое можно сказать и о трех законах, которые Бог-Отец дал трем народам: каждый из них почитает себя наследником, обладателем и исполнителем истинного закона, но кто на самом деле им владеет — этот вопрос открыт. Поняв, что еврей с честью избежал западни, Саладин открыто просит его о помощи, а затем, сполна взятую сумму возвратив, при­ближает к себе и предоставляет высокий и почетный пост. Второй день Декамерона. «В день правления Филомены предлагаются вниманию рассказы о том, как для людей, подвергавшихся многоразличным испытаниям, в конце концов, сверх всякого ожидания, все хорошо кончалось» Первая новелла Второго дня (рассказ Нейфилы) Мораль: «Нередко тот, кто пытается насмехаться над другими, особливо над предметами священными, смеется себе же во вред и сам же бывает осмеян». После смерти немец из Тревизо по имени Арриго признан свя­тым, и к его мощам, перенесенным в собор, приводят за исцелением калек, слепцов и больных. В это время в Тревизо из Флоренции при­езжают три лицедея: Стекки, Мартеллино и Маркезе, и им хочется поглядеть на мощи святого. Чтоб пробиться сквозь толпу, Мартеллино притворяется калекой, которого друзья ведут к мощам. В соборе его кладут на мощи, и он делает вид, будто исцелился — разгибает искривленные руки и ноги, — но внезапно его узнает некий флорентиец, который всем раскрывает его обман. Его начинают немилосердно избивать, и тогда Маркезе, чтобы спасти друга, объявляет стражникам, что тот будто бы срезал у него кошелек. Мартеллино хватают и ведут к градоправи­телю, где кое-кто из присутствовавших в соборе наговаривает на 526 него, что он и у них срезал кошельки. За дело принимается суровый и жестокий судья. Под пыткой Мартеллино соглашается повиниться, но с тем условием, что каждый из жалобщиков укажет, где и когда у него срезали кошелек. Все называют разное время, между тем как Мартеллино только что приехал в этот город. Он пытается строить на этом свою защиту, но судья ничего и слышать не хочет и собирается вздернуть его на виселицу. Тем временем друзья Мартеллино обращаются за заступничеством к человеку, который пользуется доверием градоправителя. Вызвав Мартеллино к себе и посмеявшись над этим приключением, градо­правитель отпускает всех троих восвояси. Третий день Декамерона. «В день правления Нейфилы предлагаются вниманию рассказы о том, как люди благодаря хитроумию своему добивались того, о чем они страстно мечтали, или же вновь обретали утраченное» Восьмая новелла Третьего дня (рассказ Лауретты) Жену богатого крестьянина Ферондо любит некий аббат. Он обе­щает ей избавить ее мужа от ревности, а в награду просит разреше­ния обладать ею, уверяя ее, что «святость от того не умаляется, ибо она пребывает в душе», а он собирается совершить грех плотский. Женщина соглашается. Аббат поит Ферондо сонным порошком, и он якобы умирает. Его хоронят в склепе, откуда аббат с одним доверенным монахом пере­носят его в подземелье. Ферондо, который считает, что попал в чис­тилище, ежедневно подвергается порке якобы за проявленную при жизни ревность, а аббат тем временем развлекается с его женой. Так проходит десять месяцев, и вдруг аббат узнает, что его любовница бе­ременна. Тогда он решает выпустить ее мужа. Монах сообщает Фе­рондо, что вскоре тот воскреснет и станет отцом ребенка. Вновь усыпив его, аббат с монахом возвращают его в склеп, где тот просы­пается и начинает звать на помощь. Все признают, что он воскрес, отчего вера в святость аббата увеличивается, а Ферондо излечивается от ревности. 527 Четвертый день Декамерона. «В день правления Филострато предлагаются вниманию рассказы о несчастной любви» Первая новелла Четвертого дня (рассказ Фьяметты) Гисмонда, дочь принца Салернского Танкреда, рано становится вдо­вой и, возвратившись в дом отца, не спешит выходить замуж, а при­сматривает себе достойного возлюбленного. Выбор ее падает на Гвискардо, юношу низкого происхождения, но благородного поведения, слугу в доме отца. Мечтая о тайном свидании, Гисмонда передает ему записку, в которой назначает встречу в заброшенной пещере и объясня­ет, как туда попасть. Сама она проходит туда по старинной потайной лестнице. Встретившись в пещере, любовники проходят к ней в спаль­ню, где и проводят время. Так они встречаются несколько раз. Однажды Танкред заходит к дочери, когда та гуляет в саду, и, ожидая ее, случайно засыпает. Не заметив его, Гисмонда приводит в комнату Гвискардо, и Танкред становится свидетелем их любовных утех. Незаметно выбравшись из комнаты, он велит слугам схватить Гвискардо и заточить его в одной из комнат дворца. На другой день он идет к дочери и, обвинив ее в том, что она от­далась молодчику «самого темного происхождения», предлагает ей сказать что-либо в свою защиту. Женщина гордая, она решает ни о чем отца не просить, а покончить счеты с жизнью, ибо уверена, что возлюбленного ее уже нет в живых. Она искренне признается в своей любви, объясняя ее достоинствами Гвискардо и требованиями плоти, и обвиняет отца в том, что, находясь во власти предрассудков, он уп­рекает ее не столько в грехопадении, сколько в связи с человеком не­благородным. Она утверждает, что истинное благородство не в происхождении, а в поступках, и даже бедность указывает лишь на отсутствие средств, но не благородства. Принимая всю вину на себя, она просит отца поступить с ней так же, как он поступил с Гвискар­до, в противном случае обещает наложить на себя руки. Танкред не верит, что дочь способна осуществить угрозу, и, вынув сердце из груди убитого Гвискардо, посылает его Гисмонде в золотом кубке. Гисмонда обращается к сердцу возлюбленного со словами, что недруг подарил ему гробницу, достойную его доблести. Омыв сердце 528 слезами и прижав его к груди, она наливает в кубок яд и до капли выпивает отраву. Раскаявшийся Танкред исполняет последнюю волю дочери и хоронит любовников в одной гробнице. Пятый день Декамерона. «В день правления Фьяметты предлагаются вниманию рассказы о том, как влюбленным после мытарств и злоключений в конце концов улыбалось счастье» Пятая новелла Пятого дня (рассказ Нейфилы) Гвидотто из Кремоны воспитывает приемную дочь Агнесу; после смерти он поручает ее заботам своего друга, Джакомино из Павии, который переезжает с девочкой в Фаэнцу. Там к ней сватаются двое юношей; Джанноле ди Северино и Мингино ди Минголе. Им отка­зывают, и они решают похитить девушку силой, для чего вступают в сговор со слугами Джакомино. Однажды Джакомино отлучается ве­чером из дому. Юноши пробираются туда, и между ними завязыва­ется драка. На шум сбегаются стражники и отводят их в тюрьму. Наутро родные просят Джакомино не подавать на безрассудных юнцов жалобу. Тот соглашается, заявляя, что девушка — уроженка Фаэнцы, но он не знает, чья она дочь. Ему известно лишь, в каком доме во время разграбления города войсками императора Фридриха была обнаружена девочка. По шраму над левым ухом отец Джанноле Бернабуччо узнает в Агнесе дочь. Правитель города выпускает обоих юношей из тюрьмы, мирит их между собой и выдает Агнесу замуж за Мингино. Шестой день Декамерона. «В день правления Элиссы предлагаются вниманию рассказы о том, как люди, уязвленные чьей-либо шуткой, платили тем же или быстрыми и находчивыми ответами предотвращали утрату, опасность и бесчестье» Первая новелла Шестого дня (рассказ Филомены) Однажды знатная флорентийка донна Оретта, жена Джери Спины, гуляла в своем имении с дамами и мужчинами, приглашен­ными к ней на обед, а поскольку до того места, куда они собирались 529 идти пешком, было далеко, один из ее спутников предложил: «По­звольте, донна Оретта, рассказать вам презанимательную повесть, и вы не заметите, как дойдете, будто почти все время ехали на коне». Однако рассказчик был настолько неумел и так безнадежно испортил историю, что донна Оретта испытала от этого физическое недомога­ние. «Мессер! Ваш конь очень уж спотыкается. Будьте любезны, спус­тите меня», — с очаровательною улыбкою молвила дама. Спутник «сразу уловил намек, обернул его в шутку, сам первый засмеялся и поспешил перейти на другие темы», так и не закончив начатой по­вести. Седьмой день Декамерона. «В день правления Дионео предлагаются вниманию рассказы о тех штуках, какие во имя любви или же ради своего спасения вытворяли со своими догадливыми и недогадливыми мужьями жены» Седьмая новелла Седьмого дня (рассказ Филомены) Молодой житель Парижа Лодовико, сын разбогатевшего на тор­говле флорентийского дворянина, служит при дворе французского ко­роля и однажды от рыцарей, посетивших святые места, слышит о красоте донны Беатриче, жены Эгано де Галуцци из Болоньи. Заочно влюбившись в нее, он просит отца отпустить его в паломничество, а сам тайно приезжает в Болонью. Увидев донну Беатриче, он с перво­го взгляда влюбляется в нее и решает остаться в Болонье, пока не до­бьется взаимности, для чего под именем Аникино поступает на службу к Эгано и вскоре входит у того в доверие. Как-то раз, когда Эгано уезжает на охоту, Аникино открывает Бе­атриче свои чувства. Беатриче отвечает ему взаимностью и приглаша­ет ночью проникнуть к ней в комнату. Поскольку он знает, с какой стороны кровати она спит, она предлагает дотронуться до нее, если она будет спать, и тогда сбудутся все его мечты. Ночью, почувствовав прикосновение Аникино, Беатриче хватает его за руку и начинает так ворочаться в постели, что просыпается Эгано. Аникино, опасаясь ловушки, пытается вырваться, но Беатриче крепко его держит, между тем рассказывая мужу, что его якобы самый верный слуга Аникино назначил ей свидание в полночь в саду. 530 Предлагая мужу испытать верность слуги, она заставляет его наря­диться в ее платье и выйти в сад, что он и делает. Сполна насладившись любовником, Беатриче отправляет его в сад с огромной дубиной, чтобы он как следует взгрел Эгано. Аникино об­рушивается на хозяина со словами: «Так ты сюда пришла, воображая, что я собирался и собираюсь обмануть моего господина?» Насилу вырвавшись, Эгано прибегает к жене и рассказывает, что Аникино, оказывается, собирался ее испытать. «Он так тебе предан, что его нельзя не любить и не уважать», — говорит жена. Так Эгано убеждается, какие у него преданные слуга и жена, и благодаря этому случаю Беатриче и Аникино еще много раз предаются любовным уте­хам. Восьмой день Декамерона. «В день правления Лауретты предлагаются вниманию рассказы о том, какие штуки ежедневно вытворяют женщина с мужчиной, мужчина с женщиной и мужчина с мужчиной» Десятая новелла Восьмого дня (рассказ Дионео) В Палермо, как и в других портовых городах, существует порядок, по которому приезжающие в город купцы сдают товары на хранение в склад, именуемый таможней. Таможенники выделяют для товара особое помещение и вписывают товар с указанием ценности в тамо­женную книгу, благодаря чему женщины нечестного поведения легко узнают о средствах купца, чтобы затем заманить его в любовные сети и обчистить до нитки. Как-то в Палермо по поручению хозяев с большим количеством тканей прибывает флорентиец по имени Никколо да Чиньяно по прозвищу Салабаэтто. Сдав товар на склад, он идет погулять по горо­ду, и на него обращает внимание осведомленная о его финансовом положении некая донна Янкофьоре. Через сводню она назначает юноше свидание и, когда тот приходит, всячески его ублажает. Они несколько раз встречаются, она дарит ему подарки, ничего не требуя взамен, и наконец узнает, что он продал товар. Тогда она еще ласко­вее принимает его, затем выходит из комнаты и возвращается в сле­зах, рассказывая, что ее брат требует немедленно прислать ему тысячу флоринов, иначе ему отрубят голову. Веря, что перед ним бо­гатая и порядочная женщина, которая вернет долг, он отдает ей 531 пятьсот флоринов, вырученных за ткани. Получив деньги, Янкофьоре тут же теряет к нему интерес, и Салабаэтто понимает, что его обма­нули. Чтобы скрыться от преследования хозяев, требующих деньги, он уезжает в Неаполь, где все рассказывает казначею императрицы Кон­стантинопольской и другу своей семьи Пьетро делло Каниджано, ко­торый предлагает ему некий план действий. Упаковав множество тюков и купив бочек двадцать из-под олив­кового масла, Салабаэтто возвращается в Палермо, где сдает товары на склад, объявляя таможенникам, что не будет трогать эту партию до прибытия следующей. Пронюхав, что прибывший товар стоит не меньше двух тысяч флоринов, а ожидаемый — больше трех, Янко­фьоре посылает за купцом. Салабаэтто делает вид, что рад приглашению, и подтверждает слухи о ценности своих товаров. Чтобы завоевать доверие юно­ши, она возвращает ему долг, и он с удовольствием проводит с ней время. Как-то раз он приходит к ней удрученный и говорит, что должен откупиться от корсаров, захвативших вторую партию товара, иначе товар увезут в Монако. Янкофьоре предлагает ему взять деньги у зна­комого ростовщика под большие проценты, и Салабаэтто понимает, что она собирается ссудить ему собственные деньги. Он соглашается, обещая обеспечить уплату долга товаром на складе, который немед­ленно переведет на имя заимодавца. На следующий день доверенный маклер Янкофьоре выдает Салабаэтто тысячу флоринов, и тот, рас­платившись с долгами, отбывает в Феррару. Убедившись, что Салабаэтто в Палермо нет, Янкофьоре велит маклеру взломать склад — в бочках оказывается морская вода, а в тюках — пакля. Оставшись в дураках, она понимает, что «как аук­нется, так и откликнется». Девятый день Декамерона. «В день правления Эмилии каждый рассказывает о чем угодно и о чем ему больше нравится» Третья новелла Девятого дня (рассказ Филострато) Тетка оставляет живописцу Каландрино в наследство двести лир, и он собирается купить имение, словно не понимает, что «купленной 532 на эту сумму земли хватит только на то, чтобы шарики из нее ле­пить». Его же приятели Бруно и Буффальмакко хотят деньги эти со­вместно прокутить и подсылают к нему Нелло, который говорит Каландрино, что тот плохо выглядит. То же самое подтверждают ока­завшиеся тут же Буффальмакко и Бруно. По их совету Каландрино ложится в постель и посылает доктору мочу для анализа. Доктор Си­моне, которого приятели успели предупредить, сообщает Каландрино, что он забеременел. Не стесняясь доктора, Каландрино кричит на жену: «Это все из-за того, что ты непременно хочешь быть сверху!» Доктор обещает перепуганному Каландрино избавить его от беремен­ности за шесть упитанных каплунов и пять лир мелочью. Приятели от души пируют, а через три дня врач говорит Каландрино, что он здоров. Каландрино превозносит достоинства доктора Симоне, и лишь жена его догадывается, что все это было подстроено. Десятый день Декамерона. «В день правления Панфило предлагаются вниманию рассказы о людях, которые проявили щедрость и великодушие как в сердечных, так равно и в иных делах» Десятая новелла Десятого дня (рассказ Дионео) Молодого Гвальтьери, старшего в роде маркизов Салуццких, под­данные уговаривают жениться, чтобы продолжить род, и даже пред­лагают подыскать ему невесту, но он соглашается жениться лишь по своему выбору. Он женится на бедной крестьянской девушке по имени Гризельда, предупреждая ее, что ей во всем придется ему угождать; она не должна на него ни за что гневаться и должна во всем слушаться его. Девушка оказывается обаятельной и учтивой, она послушна и предупредительна к мужу, ласкова с подданными, и все ее любят, признавая ее высокие добродетели. Между тем Гвальтьери решает испытать терпение Гризельды и уп­рекает ее в том, что она родила не сына, а дочь, чем крайне возмути­ла придворных, и без того якобы недовольных ее низким происхождением. Несколько дней спустя он подсылает к ней слугу, который объявляет, что у него приказ умертвить ее дочь. Слуга при­носит девочку Гвальтьери, а тот отправляет ее на воспитание родст­веннице в Болонью, попросив никому не открывать, чья это дочь. 533 Через некоторое время Гризельда рождает сына, которого муж тоже забирает у нее, а потом заявляет ей, что по настоянию поддан­ных вынужден жениться на другой, а ее изгнать. Она безропотно от­дает сына, которого отправляют на воспитание туда же, куда и дочь. Некоторое время спустя Гвальтьери показывает всем подложные письма, в которых папа якобы разрешает ему расстаться с Гризельдой и жениться на другой, и Гризельда покорно, в одной сорочке, возвращается в родительский дом. Гвальтьери же распускает слухи, будто женится на дочери графа Панаго, и посылает за Гризельдой, чтобы она, как прислуга, навела в доме порядок к приезду гостей. Когда прибывает «невеста» — а Гвальтьери решил выдать за невесту собственную дочь, — Гризельда радушно встречает ее, Убедившись, что терпение Гризельды неистощимо, растроганный тем, что она говорит только хорошее о девушке, которая должна за­менить ее на супружеском ложе, он признается, что просто устроил Гризельде проверку, и объявляет, что его мнимая невеста и ее брат — их собственные дети. Он приближает к себе отца Гризельды, хлебопашца Джаннуколе, который с тех пор живет в его доме, как подобает тестю маркиза. Дочери Гвальтьери подыскивает завидную партию, а супругу свою Гризельду необычайно высоко чтит и живет с ней долго и счастливо. «Отсюда следствие, что и в убогих хижинах обитают небесные созданья, зато в царских чертогах встречаются су­щества, коим больше подошло бы пасти свиней, нежели повелевать людьми».
3Джованни Боккаччо (Giovanni Boccacio) 1313-1375Это история любви, рассказанная героиней по имени Фьяметта, об­ращенная в первую очередь к влюбленным женщинам, у которых молодая дама ищет сочувствия и понимания. Прекрасная Фьяметта, красота которой пленяла всех, проводила в непрерывном празднике жизнь; любящий супруг, богатство, почет и уважение — все это даровала ей судьба. Однажды, накануне большо­го торжества, Фьяметте приснился страшный сон, будто она гуляет в погожий солнечный день по лугу, плетет венки, и вдруг ядовитая змея жалит ее под левую грудь; тут же меркнет свет, раздается гром — и наступает пробуждение. В ужасе наша героиня хватается за укушенное место, но, найдя его невредимым, успокаивается. В этот день в храме во время праздничной службы Фьяметта впервые по-настоящему влюбляется, и ее избранник Панфило отвечает взаим­ностью на ее внезапно вспыхнувшее чувство. Наступает пора блажен­ства и наслаждения. «Скоро весь мир стал мне нипочем, казалось, что головой я достигаю неба», — признается Фьяметта. 514 Идиллию нарушает неожиданное известие, полученное от отца Панфило. Вдовый старец просит сына приехать к нему во Флоренцию и стать опорой и утешением в конце жизни, так как все братья Панфило умерли и несчастный отец остался один. Фьяметта, безутешная в своем горе, пытается удержать возлюбленного, взывая к его жалости: «Неуже­ли, предпочтя жалость к старому отцу законной жалости ко мне, ты бу­дешь причиной моей смерти?» Но юноша не хочет навлечь на себя жестокие упреки и бесчестье, поэтому он отправляется в путь, обещая вернуться месяца через три-четыре. При прощании Фьяметта лишается чувств, и ее, полуживую от горя, пытается утешить служанка своим рас­сказом о том, как Панфило рыдал и со слезами целовал лицо госпожи и умолял помочь своей возлюбленной. Фьяметта, самая верная из влюбленных женщин, ждет возвра­щения любимого с покорнейшей верой, но вместе с тем в ее сердце за­крадывается ревность. Известно, что Флоренция славится прелестными женщинами, умеющими завлекать в свои сети. Что, если Панфило уже попался в них? Фьяметта, страдая, гонит от себя эти мысли. Каждое утро она поднимается на вышку дома и оттуда наблюдает за солнцем, и чем оно выше, тем ближе кажется ей срок возвращения Панфило. Фьяметта постоянно мысленно беседует с возлюбленным, перечитывает его письма, перебирает принадлежащие ему вещи, а иногда зовет служанку и разговаривает с ней о нем. На смену днев­ным утешениям приходят ночные. Кто бы поверил, что любовь может научить астрологии? По изменению положения луны Фьямет­та определенно могла сказать, какая часть ночи прошла, и непонятно, что было отраднее: наблюдать, как течет время, или, будучи занятой другим делом, увидеть, что оно уже прошло. Когда приблизился срок обещанного Панфило возвращения, влюбленная решила, что ей стоит немного повеселиться, чтобы вернулась несколько стертая скорбью красота. Приготовлены роскошные наряды и драгоценные укра­шения — так рыцарь к будущей битве готовит нужные ему доспехи. Но возлюбленного все нет. Фьяметта придумывает оправдания: может быть, отец упросил его остаться подольше. Или что-то случи­лось в пути. Но больше всего Фьяметту терзала ревность. «Ни одно мирское явление не вечно. Новое всегда больше нравится, нежели ви­денное, и всегда человек сильнее желает того, чего не имеет, чем того, 515 чем обладает». Так в надежде и в отчаянии прошел месяц. Однажды, во время встречи с монахинями, Фьяметта познакомилась с флорен­тийским купцом. Одна из монахинь, молодая, красивая, благородного происхождения, спросила купца, не знает ли он Панфило. Получив утвердительный ответ, она стала расспрашивать подробнее, и тут Фьяметта узнала, что Панфило женился. Причем монахиня при этом известии покраснела, опустила глаза, и видно было, что она едва сдер­живает слезы. Потрясенная Фьяметта все же не теряет надежды, она хочет верить, что это отец заставил жениться Панфило, но он про­должает любить ее одну. Но смотреть на небо ей больше не хочется, так как она уже не уверена в возвращении любимого. В порыве гнева сожжены письма и испорчены многие его вещи. Некогда прекрасное лицо Фьяметты побледнело, дивная красота померкла, и это наводит уныние на весь дом, дает повод к различным толкам. Муж, с тревогой наблюдавший за переменами, происходящими с Фьяметтой, предлагает ей поездку на воды, исцеляющие от всевоз­можных недугов. Кроме того, те места славятся веселым времяпровождением и изысканным обществом. Фьяметта готова исполнить волю супруга, и они отправляются в путь. Но спасения от любовной лихорадки не существует, тем более что именно в этих местах Фья­метта не раз бывала с Панфило, поэтому нахлынувшие воспоминания лишь бередят рану. Фьяметта принимает участие в различных увесе­лениях, с притворным умилением наблюдает за влюбленными пара­ми, но это служит лишь источником новых мук. Доктора и супруг, видя ее бледность, сочли недуг неисцелимым и рекомендовали ей вер­нуться в город, что она и сделала. Нашей героине случается сидеть в кругу женщин, ведущих беседы о любви, и, жадно прислушиваясь к этим рассказам, она понимает, что не было и нет столь пламенной, столь скрытной, столь горестной любви, как у нее. Она обращается к Судьбе с мольбами и просьбами помочь ей, защитить от ударов: «Жестокая, сжалься надо мною; смотри, я до того дошла, что стала притчей во языцех там, где преж­де славили мою красу». Прошел год с той поры, как Панфило покинул Фьяметту. Неожи­данно из Флоренции возвращается слуга Фьяметты, который расска­зывает, что женился вовсе не Панфило, а его отец, Панфило же влюбился в одну из флорентийских красавиц. Фьяметта, будучи не в 516 силах перенести измену, пытается покончить с собой. К счастью, ста­рая кормилица угадывает намерение своей питомицы и вовремя ос­танавливает ее при попытке броситься с башни. От безысходного горя Фьяметта тяжело заболевает. Мужу объясняют, что отчаяние жены вызвано смертью любимого брата. В какой-то момент появляется проблеск надежды: кормилица со­общает, что встретила на набережной флорентийского юношу, кото­рый будто бы знает Панфило и уверяет, что тот должен вот-вот вернуться. Надежда воскрешает Фьяметту, но радость напрасна. Вско­ре выясняется, что сведения ложные, кормилица ошиблась. Фьяметта впадает в прежнюю тоску. Порою она пытается сыскать утешение в сопоставлении своих любовных мук с муками знаменитых ревнивиц древности, как Федра, Гекуба, Клеопатра, Иокаста и другие, но нахо­дит, что ее муки во сто крат горше.
4Джованни Боккаччо (Giovanni Boccacio) 1313-1375В центре поэтического повествования находится трогательная любов­ная история пастуха и охотника Африко и нимфы Мензолы. Мы узнаем, что в незапамятные времена во Фьезоле женщины особо чтили богиню Диану, которая покровительствовала целомуд­рию. Многие родители после рождения детей, кто по обету, а кто в благодарность, отдавали их Диане. Богиня охотно принимала всех в свои леса и рощи. У фьезоланских холмов образовалось девственное содружество, «все там тогда прозванием нимфы величались / И с луком и со стрелами являлись». Богиня часто собирает нимф у свет­лого ручья или в лесной тени и подолгу беседует с ними о священном девственном обете, об охоте, ловле — излюбленных их занятиях. Диана была мудрой опорой дев, но находиться рядом с ними всегда не могла, так как имела много разных забот — «для всей земли ста­ралась / Дать от обид мужских она покров». Поэтому, уходя, она ос­тавляла с нимфами свою наместницу, которой те беспрекословно Подчинялись. 517 Однажды в мае богиня приходит держать совет среди своего во­инского стана. Она уже в который раз напоминает нимфам, что рядом с ними не должно быть мужчин и каждая обязана себя блюс­ти, «та ж, кто обольстится, / Та жизни от руки моей лишится». Де­вушки потрясены угрозами Дианы, но еще больше потрясен юноша Африке, случайный свидетель этого совета. Его взор прикован к одной из нимф, он любуется ее красотой и чувствует в своем сердце огонь любви. Но Диане пора в путь, нимфы следуют за ней, и их вне­запное исчезновение обрекает влюбленного на страдания. Единствен­ное, что он успевает узнать, это имя своей возлюбленной — Мензола. Ночью во сне юноше является Венера и благословляет его на поиски прекрасной нимфы, обещая ему свою помощь и поддержку. Обод­ренный сновидением, влюбленный, едва рассветает, отправляется в горы. Но день проходит напрасно, Мензолы нет, и огорченный Африко возвращается домой. Отец, догадываясь о причине печали сына, рассказывает ему семейное предание. Оказывается, дед юноши погиб от руки Дианы. Богиня-девственница застала его на берегу реки с одной из своих нимф и, разъяренная, пронзила стрелой сердца обоих, а кровь их превратила в чудный источник, сливающийся с рекой. Отец пытается освободить Африко от чар прекрасной нимфы, но уже поздно: юноша страстно влюблен и не склонен к отступлению. Он проводит все свое время у фьезоланских холмов, надеясь на долго­жданную встречу, и вскоре мечте его суждено сбыться. Но Мензола сурова: едва завидев юношу, она мечет в него копье, которое, к счас­тью, вонзается в крепкий дуб. Нимфа же неожиданно скрывается в лесной чаще. Африко безуспешно пытается ее отыскать. Он в страда­ниях проводит свои дни, ничто не радует его, он отказывается от пищи, с красивого лица исчезает юношеский румянец. Однажды пе­чальный Африко пас свое стадо и, склонившись над ручьем, беседовал с собственным отражением. Он клял свою судьбу, и слезы рекою ли­лись у него из глаз: «А я, как хворост на огне, сгораю, / И нет спасе­ния мне, нет мукам краю». Но вдруг юноша вспоминает о Венере, обещавшей помочь ему, и решает почтить богиню жертвоприноше­нием, веря в ее благосклонность. Одну овечку из стада он делит на две части (одну часть за себя, другую за Мензолу) и возлагает на кос­тер. Затем встает на колени и с мольбой обращается к богине любви — он просит, чтобы Мензола ответила взаимностью на его 518 чувство. Слова его услышаны, ибо овца в огне поднялась «и часть одна с другой соединилась». Увиденное чудо вселяет в юношу надеж­ду, и он, повеселевший и успокоившийся, погружается в сон. Венера, вновь явившись ему во сне, советует Африко переодеться в женское платье и обманным путем проникнуть к нимфам. Наутро, вспомнив, что у матери хранится красивый наряд, Афри­ко переодевается в него и отправляется в путь. Ему удается под видом девушки войти в доверие к нимфам, он ласково беседует с ними, а потом они все вместе направляются к ручью. Нимфы разде­ваются и заходят в воду, Африко же, после долгих колебаний, тоже следует их примеру. Раздается отчаянный визг, и девушки бросаются врассыпную. А Африко, торжествуя, сжимает в объятиях рыдающую от ужаса Мензолу. Девичество ее против воли похищено, и несчаст­ная призывает смерть, не желая принимать ее от руки Дианы. Афри­ко, не переставая утешать и ласкать возлюбленную, рассказывает ей о своей любви, обещает счастливую жизнь вдвоем и уговаривает ее не бояться Дианиного гнева. Тихо уплывает печаль из сердца Мензолы, и на смену ей приходит любовь. Влюбленные договариваются встречать­ся у этого же ручья каждый вечер, ибо уже не мыслят жизни друг без друга. Но нимфа, едва оставшись одна, вновь вспоминает о своем позоре и проводит всю ночь в слезах. Африко с нетерпением ждет ее вечером у ручья, но возлюбленная не приходит. Воображение рисует ему разные картины, он терзается, горюет и решает подождать до следующего вечера. Но проходят день, неделя, месяц, а Африко так и не видит дорогого лица любимой. Наступает второй месяц, влюблен­ный доведен до отчаяния и, придя на место обещанной встречи, об­ращается к реке с просьбой носить отныне его имя, и вонзает себе в грудь копье. С тех пор люди в память о юноше, погибшем от любви, стали называть реку Африко. А что же Мензола? Она, умея лицемерить, смогла убедить подруг, что сразила юношу стрелой и спасла свою честь. И с каждым днем она становилась все спокойнее и тверже. Но от премудрой нимфы Синедеккьи Мензола узнает, что зачала, и решает поселиться отдель­но от всех в пещере, надеясь на поддержку Синедеккьи. Меж тем во Фьезоле прибывает Диана, она интересуется у нимф, где ее любимица Мензола, и слышит, что ее давно уже в горах не видно и, может быть, она больна. Богиня в сопровождении трех нимф спускается к 519 пещере. У Мензолы уже родился сын, и она играет с ним у реки. Диана в гневе превращает Мензолу в реку, которую нарекают ее именем, а сына разрешает отдать родителям Африко. Они в нем души не чают, растят младенца с любовью и заботой. Проходит восемнадцать лет. Прунео (так назвали внука младен­ца) становится прекрасным юношей. В те времена в Европе появился Атлант и основал город Фьезоле. Всех окрестных жителей он пригла­сил в свой новый город. Прунео за свои исключительные способности и ум избран правителем, народ его полюбил, и он «весь край, радея постоянно, /Из дикости к порядку обратил». Атлант нашел ему не­весту, и род Африко продолжился в десяти сыновьях Прунео. Но в город приходит беда. Римляне разрушают фьезоле, его покидают все жители за исключением потомков Африко, которые там же постро­или себе дома и в них укрылись. Вскоре наступает мир и возникает новый город — Флоренция. Род Африко прибыл туда и был радушно принят местным населением. Его окружили любовью, почетом и ува­жением, члены рода породнились с известными флорентийцами и превратились в коренных жителей. Заключительные строфы поэмы в форме традиционного обраще­ния к всесильному владыке Амуру звучали настоящим гимном любви, преображающей жизнь и человека,
5Джованни Боккаччо (Giovanni Boccacio) 1313-1375Название произведения символично: ворон — это птица, выклевы­вающая глаза и мозг, то есть ослепляющая и лишающая разума. О такой любви мы и узнаем из рассказа главного героя. Итак, отвергнутому влюбленному снится сон. Он оказывается ночью один в мрачной долине и встречает там духа, который преду- 534 преждает его о том, что вход в сию долину открыт для каждого, кого влекут сюда сладострастие и безрассудство, но уйти отсюда нелегко, для этого потребуются и разум и мужество. Наш герой интересуется, как называется столь необычное место, в котором он очутился, и слышит в ответ: есть несколько вариантов названия этой долины — Лабиринт любви, Очарованный дол, Свинарник Венеры; а обитатели этих мест — несчастные, некогда состоявшие при Дворе Любви, но отринутые ею и сосланные сюда в изгнание. Дух обещает помочь влюбленному выбраться из лабиринта, если тот будет с ним открове­нен и расскажет историю своей любви. Мы узнаем следующее. За несколько месяцев до описываемых событий наш герой, соро­калетний философ, тонкий знаток и ценитель поэзии, беседовал со своим приятелем. Речь зашла о выдающихся женщинах. Вначале были упомянуты героини древности, затем собеседники перешли к современницам. Приятель начал восхвалять одну знакомую даму, перечисляя ее достоинства, и пока он разглагольствовал, наш рассказ­чик думал про себя: «Счастливец тот, кому благосклонная Фортуна подарит любовь столь совершенной дамы». Втайне приняв решение попытать счастья на этом поприще, он стал расспрашивать, как ее имя, какого она звания, где живет, и на все вопросы получил исчер­пывающие ответы. Расставшись с приятелем, герой сразу же направ­ляется туда, где надеется ее встретить. Ослепленный красотой той, про которую раньше он только слышал, философ понимает, что попал в сети любви, и решается признаться в своем чувстве. Он пишет письмо и получает ответную записку, суть и форма которой не оставляют сомнений в том, что его приятель, столь горячо расхвали­вавший природный ум и изысканное красноречие незнакомки, либо сам обманывается в них, либо же хочет обмануть нашего героя. Од­нако пламя, бушевавшее в груди влюбленного, вовсе от этого не по­гасло, он понимает, что цель записки — подтолкнуть его на новые письма, которые он тут же и пишет. Но ответа — ни письменного, ни устного — так и не получает. Удивленный дух перебивает рассказчика: «Если дело дальше не пошло, почему же ты вчера заливался слезами и с такой глубокой скорбью призывал смерть?» Несчастный отвечает, что на грань отчая­ния привели его две причины. Во-первых, он осознал, как глупо вел 535 себя, с ходу поверив, будто женщина может обладать столь высокими достоинствами, и, запутавшись в сетях любви, подарил ей свободу и подчинил рассудок, а без этого душа его стала рабой. Во-вторых, об­манутый влюбленный разочаровался в своей возлюбленной, когда узнал, что она открыла другим его любовь, и за это он счел ее самой жестокой и коварной из женщин. Одному из своих многочисленных любовников она показала письма нашего героя, глумясь над ним как над рогоносцем. Любовник распустил сплетни по всей Флоренции, и вскоре несчастный философ стал в городе посмешищем. Дух внима­тельно выслушал и в ответ изложил свою точку зрения. «Я хорошо понял, — сказал он, — как и в кого ты влюбился и что привело тебя в такое отчаяние. А теперь назову два обстоятельства, которые можно привести тебе в укор: твой возраст и род твоих занятий. Они-то и должны были научить тебя осмотрительности и предостеречь от любовных соблазнов. Тебе следовало бы знать, что любовь иссушает душу, сбивает с пути рассудок, отнимает память, губит способности». Все это я испытал на себе, — продолжил он. — Моя вторая жена, хорошо усвоив искусство обмана, вошла в мой дом под видом крот­кой голубки, но вскоре превратилась в змею. Безжалостно притесняя родных, заправляя чуть ли не всеми моими делами и прибирая к рукам доходы, внесла она в дом не мир и покой, а раздор и беду. Од­нажды неожиданно я увидел в нашем доме ее любовника и понял, что он, увы, не единственный. С каждым днем все больше приходи­лось мне терпеть от этой распутницы, которой нипочем были мои укоры, и в сердце моем скопилось столько мук и терзаний, что оно не выдержало. Эта коварная женщина обрадовалась моей смерти; она поселилась рядом с церковью, чтобы скрыться подальше от чужих глаз, и дала волю своей ненасытной похоти. Вот портрет той, в которую ты был влюблен. Случилось так, что я посетил ваш мир как раз на следующую ночь после того, как ты написал своей даме первое письмо. Было уже за полночь, когда я зашел в спальню и увидел ее веселящейся с любовником. Она читала вслух письмо, издеваясь над каждым твоим словом. Вот как потешалась над тобой сия мудрая дама со своим недоумком любовником. Но ты должен понять, что женщина эта не исключение среди других. Все они исполнены ковар­ства, страстное желание властвовать переполняет их, никто не срав- 536 нится по злобности и подозрительности с женским полом. И теперь я хочу, чтобы ты отомстил этой недостойной женщине за обиду, что принесет пользу как тебе, так и ей». Потрясенный герой пытается узнать, почему дух именно этого че­ловека, которого он никогда не знал при жизни, откликнулся на его страдания. На этот вопрос дух отвечает: «Вина, за которую мне велено осудить тебя ради твоего же блага, частично лежит и на мне, так как женщина эта некогда была моей, и никто не мог бы знать всей ее подноготной и поведать тебе об этом так, как я. Вот почему я пришел лечить тебя от болезни». Герой проснулся, стал размышлять об увиденном и услышанном и принял решение навек расстаться с пагубной любовью.
6Джованфранческо Страпарола да Караваджо (Giovanfrancesco Straparola da Caravaggio) ок. 1480 — после 1557Епископ небольшого города Аоди после смерти родственника, милан­ского герцога Франческо Сфорца, становится одним из претендентов на герцогский престол. Однако превратности бурного времени и не­нависть врагов вынуждают его покинуть Милан и обосноваться в своей епископской резиденции в Лоди; но и там, поблизости от Ми­лана, родственники-соперники не оставляют епископа в покое. Тогда он вместе с дочерью, молодой прекрасной вдовой Лукрецией Гонзага, отбывает в Венецию. Здесь, на острове Мурано, отец с дочерью арен­дуют великолепное палаццо; в этом палаццо вокруг синьоры Лукре­ции вскоре собирается самое изысканное общество: красивые, образованные, приятные в обхождении девицы и ни в чем не усту­пающие им кавалеры. В разгаре грандиозный венецианский карнавал. Дабы сделать вре­мяпрепровождение еще более приятным, прекрасная Лукреция пред­лагает следующее: пусть каждый вечер после танцев пять девиц, 548 определенных жребием, рассказывают гостям занимательные новеллы и сказки, сопровождая их хитроумными загадками. Девицы, окружавшие Лукрецию, оказались на редкость бойкими и способными рассказчицами, и потому смогли доставить слушателям превеликое удовольствие своими историями, в равной мере увлека­тельными и поучительными. Вот только некоторые из них. Жил некогда в Генуе дворянин по имени Райнальдо Скалья. Видя, что жизнь его клонится к закату, Райнальдо призвал единственного своего сына Салардо и велел ему навсегда сохранить в памяти три на­ставления и никогда ни за что не отклоняться от них. Наставления же были таковы: сколь бы сильную любовь ни питал Салардо к жене, он никоим образом не должен открывать ей ни одной своей тайны; ни под каким видом не воспитывать как своего сына и делать наслед­ником состояния ребенка, рожденного не от него; ни в коем случае не отдавать себя во власть государя, единодержавно правящего стра­ной. Не прошло и года после смерти отца, как Салардо взял в жены Теодору, дочь одного из первейших генуэзских дворян. Как ни люби­ли супруги друг друга, Бог не благословил их потомством, и поэтому они решили воспитать как собственного ребенка сына бедной вдовы, прозывавшегося Постумьо. По прошествии известного времени Са­лардо покинул Геную и поселился в Монферрато, где очень быстро преуспел и стал ближайшим другом здешнего маркиза. Среди радос­тей и роскоши придворной жизни Салардо пришел к выводу, что его отец на старости лет просто выжил из ума: ведь, нарушив отцовские наставления, он не только нечего не потерял, но, напротив, многое приобрел. Насмехаясь над памятью отца, нечестивый сын задумал на­рушить и третье наставление, а заодно и увериться в преданности Теодоры. Салардо выкрал любимого охотничьего сокола маркиза, отнес его своему другу Франсоэ и попросил спрятать до поры. Возвратясь домой, он убил одного из собственных соколов и велел жене пригото­вить его на ужин; ей он сказал, что это убитый им сокол маркиза. Покорная Теодора исполнила приказание мужа, однако за столом от­казалась притронуться к птице, за что Салардо наградил ее хорошей затрещиной. Наутро, встав спозаранку вся в слезах от понесенной обиды, Теодора поспешила во дворец и рассказала маркизу о злодея- 549 нии мужа. Маркиз воспылал гневом и повелел немедленно повесить Салардо, а имущество его поделить на три части: одну — вдове, вто­рую — сыну, а третью — палачу. Находчивый Постумьо вызвался собственноручно повесить отца, дабы все имущество осталось в семье; Теодоре его сообразительность пришлась по душе. Салардо, который горько и искренне раскаялся в своей сыновней непочтительности, уже стоял на эшафоте с петлей на шее, когда Франсоэ доставил мар­кизу неопровержимое доказательство невиновности друга. Маркиз простил Салардо и велел было вместо него повесить Постумьо, одна­ко Салардо уговорил господина отпустить негодяя на все четыре сто­роны, а в возмещение за имущество, коим тот хотел завладеть, вручил едва не стянувшуюся на его шее петлю. О Постумьо никто больше ничего не слыхал, Теодора укрылась в монастыре и в скором времени умерла там, а Салардо возвратился в Геную, где безмятежно прожил еще многие годы, раздав большую часть своего состояния на угодные Богу дела. Другая история произошла в Венеции. Жил в этом славном горо­де торговец по имени Димитрио. Свою молодую жену Полисену он содержал в невиданной для их сословия роскоши, а все потому, что очень любил ее. Димитрио часто надолго отлучался из дому по торго­вым делам, смазливая же и балованная бабенка в его отсутствие стала путаться с одним священником. Кто знает, как долго продолжались бы их шашни, если бы не Мануссо, кум и друг Димитрио. Дом Мануссо стоял прямо напротив дома незадачливого торговца, и в один прекрасный вечер он увидел, как священник украдкой прошмыгнул в дверь и как они с хозяйкой занялись тем, что и словами-то называть неудобно. Когда Димитрио возвратился в Венецию, Мануссо рассказал ему о том, что знал. Димитрио усомнился в правдивости слов друга, однако тот подсказал ему способ, как самому во всем убедиться. И вот как-то раз Димитрио сказал Полисене, что отбывает на Кипр, а сам тай­ком пробрался из гавани в дом Мануссо. Попозже вечером он вырядился нищим, вымазал лицо грязью и постучался в дверь собст­венного дома, моля не дать ему замерзнуть в ненастную ночь. Сердо­больная служанка пустила нищего и отвела ему для ночлега комнату, соседнюю со спальней Полисены. От сомнений Димитрио не оста- 550 лось и следа, и рано утром он выскользнул из дома, никем не заме­ченный. умывшись и переодевшись, он снова постучался в дверь собствен­ного дома, в ответ на недоумение жены объяснив, что, мол, плохая погода вынудила его вернуться с дороги. Полисена едва успела спря­тать священника в сундук с платьями, где тот и притаился, дрожа от страха. Димитрио послал служанку позвать к обеду братьев Полисены, сам же никуда из дому не отлучался. Шурины с радостью от­кликнулись на приглашение Димитрио. После обеда хозяин стал расписывать, в какой роскоши и довольстве он содержит их сестру, а в доказательство велел Полисене показать братьям все свои бесчис­ленные драгоценности и наряды. Та, сама не своя, один за другим от­крывала сундуки, пока наконец вместе с платьями на свет божий не был извлечен священник. Братья Полисены хотели было заколоть его, но Димитрио убедил их в том, что убивать духовную особу, да к тому же когда она в одном белье, нехорошо. Жену он велел шуринам увес­ти прочь. По дороге домой они не сдержали праведного гнева. При­били бедняжку насмерть. Узнав о кончине супруги, Димитрио подумал о служанке — она была красавица, добрая и пухленькая. Она стала его обожаемой женой и обладательницей нарядов и драгоценностей покойной Поли­сены. Окончив историю о Димитрио и Полисене, Ариадна, как было договорено, загадала загадку: «Три добрых друга как-то пировали / За яствами уставленным столом, <...> / И вот слуга приносит им в фи­нале / Трех голубей на блюде дорогом. / Всяк своего, не тратясь на слова, / Прибрал, и все-таки осталось два». Как такое могло быть? Это еще не самая хитроумная из тех зага­док, что рассказчицы предлагали собравшимся, но и она поставила их в тупик. А разгадка такова: просто одного из приятелей звали Всяк. А вот что приключилось как-то на острове Капрая. На этом ост­рове неподалеку от королевского дворца жила бедная вдова с сыном по имени Пьетро, а по прозвищу Дурак. Пьетро был рыбаком, но рыбаком никудышным, и поэтому они с матерью вечно голодали. Как-то раз Дураку повезло и он вытащил из воды большого тунца, который вдруг взмолился человеческим голосом, дескать, отпусти меня, Пьетро, от живого меня тебе больше проку будет, чем от жа- 551 реного. Сжалился Пьетро и тут же был вознагражден — наловил столько рыбы, сколько никогда в жизни не видывал. Когда он возвра­щался домой с добычей, королевская дочка, Лучана, по своему обык­новению, стала зло потешаться над ним. Не стерпел Дурак, побежал на берег, позвал тунца и велел сделать так, чтобы Лучана заберемене­ла. Прошел положенный срок, и девочка, которой едва исполнилось двенадцать лет, родила очаровательного младенца. Затеяли следствие: во дворец под страхом смерти собрали всех островитян мужского пола старше тринадцати лет. Ко всеобщему удивлению, младенец признал отцом именно Пьетро Дурака. Король не в силах был перенести такого позора. Он велел поса­дить Лучану, Пьетро и младенца в просмоленную бочку и бросить в море. Дурак ничуть не испугался и, сидя в бочке, рассказал Лучане о волшебном тунце и о том, откуда взялся младенец. Потом он позвал тунца и приказал слушаться Лучану как его самого. Она же первым делом повелела тунцу выкинуть бочку на берег. Выйдя из бочки и ог­лядевшись по сторонам, Лучана пожелала, чтобы на берегу был возве­ден роскошнейший в мире дворец, а Пьетро из грязнули и дурачка превратился в самого красивого и самого мудрого человека на свете. Все ее желания исполнились в мгновение ока. Король и королева тем временем не могли себе простить, что так жестоко обошлись с дочерью и внуком, и, дабы облегчить душевные муки, отправились в Иерусалим. По пути они завидели прекрасный дворец на острове и велели корабельщикам пристать к берегу. Велика же была их радость, когда они нашли живыми-невредимыми внука и дочь, которая рассказала им всю приключившуюся с ней и Пьетро чудесную историю. Все они потом жили долго и счастливо, а когда король умер, Пьетро стал править его королевством. В Богемии, начала свою историю следующая рассказчица, жила бедная вдова. Умирая, она оставила в наследство троим сыновьям лишь квашню, доску для разделки хлеба и кошку. Кошка досталась самому младшему — Константино Счастливчику. Пригорюнился Константино: что проку от кошки, когда живот к спине от голода липнет? Но тут кошка сказала, что о пропитании она сама позабо­тится. Кошка побежала в поле, поймала зайца и с добычей отправи­лась в королевский дворец. Во дворце ее провели к королю, которому она преподнесла зайца от имени своего господина Константино, до- 552 брейшего, красивейшего и могущественнейшего человека на свете. Из уважения к славному господину Константине король пригласил гостью к столу, а та, насытившись сама, ловко тайком набила полную суму яствами для хозяина. Потом кошка еще не раз ходила во дворец с разными подношеними, но вскоре ей это наскучило, и она попросила хозяина полнос­тью довериться ей, пообещав, что в короткое время сделает его богачом. И вот в один прекрасный день она привела Константино на берег реки к самому королевскому дворцу, раздела донага, столкнула в воду и закричала, что мессер Константино тонет. На крик прибе­жали придворные, вытащили Константино из воды, дали красивую одежду и отвели к королю. Ему кошка поведала историю о том, как ее господин направлялся во дворец с богатыми дарами, но разбойни­ки, прознав об этом, ограбили и чуть не убили его. Король всячески обласкал гостя и даже выдал за него свою дочь Элизетту. После свадь­бы снарядили богатый караван с приданым и под надежной охраной отправили в дом новобрачного. Дома конечно же никакого не было, но кошка все устроила и обо всем позаботилась. Она побежала впе­ред и кого ни встречала по дороге, всем под страхом смерти прика­зывала отвечать, что все вокруг принадлежит мессеру Константине Счастливому. Достигнув великолепного замка и обнаружив там мало­численный гарнизон, кошка сказала солдатам, что с минуты на мину­ту на них должно напасть несметное войско, и что жизнь они могут сохранить единственным способом — назвать своим господином мес­сера Константине. Так они и сделали. Молодые с удобством располо­жились в замке, настоящий владелец которого, как вскоре стало известно, скончался на чужбине, не оставив потомства. Когда же умер отец Элизетты, Константино, как зять покойного, по праву занял богемский престол. Много еще сказок и историй было рассказано во дворце прекрас­ной Лукреции на острове Мурано за тринадцать карнавальных ночей. На исходе же тринадцатой ночи над Венецией разнесся колокольный звон, который возвещал конец карнавала и начало Великого поста, призывая благочестивых христиан оставить увеселения ради молитвы и покаяния.
стр. 1 из 1
 1  
А  Б  В  Г    Д    Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  



Доска объявлений
Добавить объявление
Все объявления
Агрокарта Французская косметика Купить билет в дельфинарий Утеплення

voc.metromir.com © 2004-2006
metromir:  metromir.ru  атлас мира  библиотека  игры  мобильный  недвижимость  новости  объявления  программы  рефераты  словари  справочники  ТВ-программа  ТЕКСТЫ ПЕСЕН  Флеш игры  Флеш карты метро мира