|
Словари :: Энциклопедия зарубежной литературы 17-18 век
| # | Автор | Произведение | Описание | | 1 | Тикамацу Мондзаэмон 1653-1724 | Самоубийство влюбленных на острове Небесных Сетей - Драматическая поэма (1720) | В «селеньях любви», этом рае любви для простаков, моря страсти не вычерпать до дна. В веселом квартале Сонэдзаки всегда полно развеселых гостей, они горланят песни, кривляются, подражая любимым актерам, пляшут и насмешничают. Из всех домов веселья доносится разухабистая музыка, веселый перебор сямисэнов. Как тут устоять и не зайти. Иной скряга и хочет войти, но боится потерять все свои денежки. Но служанки затаскивают гостей силой. Войдет такой в дом веселья, а там уж его обучат, одурачат, околпачат, кошель растрясут. Особенно весело справляют здесь момби — праздник гетер! То-то гости натешатся, нахохочутся, а гетерам только того и надо, размякший гость — тароватый гость.
Среди цветов веселого квартала появился еще один прекраснейший цветок — некая Кохару, легкий свой халат она переменила на праздничный наряд гетеры. Имя у нее странное — Кохару — Малая весна, оно предвещает несчастья, означает, что скончается гетера в десятый месяц года и оставит по себе лишь печальные воспоминания. Влюбилась Кохару в торговца бумагой Дзихэя — славного молодца, но хозяин дома любви зорко следит за гетерой, не дает ей шагу сту-
[814]
пить, да еще один богатый торговец Тахэй хочет выкупить девушку и увезти далеко-далеко, в Итами. Покинули Котару все богатые гости, говорят, все из-за Дзихэя, слишком сильно она его любит.
Бродит по веселому кварталу монах-кривляка, изображает бонзу, ряса на нем шутовская, за ним толпа народу, бегут, кричат, а он истории всякие рассказывает в шутовской манере: о битвах, о безумцах, с собой покончивших из-за любви. Распевает себе про самоубийц и греха не боится. Заслушалась его Кохару, а потом, увидав своего недруга Тахэя, быстро скрылась в чайном домике. Но Тахэй настиг ее и, размахивая перед ее носом толстым кошельком с золотыми монетами, стал честить на чем свет стоит и недотрогу Кохару, и жалкого торговца Дзихэя: мол, и торговлишка у него захудалая и семья — мал-мала меньше. Тахэй богат, Тахэй удал, всех перекупит, никто перед ним не устоит. А Дзихэй — ума лишился, в красотку влюбился, а денежек-то нету! Все богатство — обрывки, клочки, мусор бумажный, да и сам он — пустой стручок. Так бахвалился Тахэй, а тут — глядь! — у ворот новый гость — важный самурай с двумя мечами, коротким и длинным, под сенью шляпы — черные глаза. Тахэй сразу на попятную, дескать, он горожанин, меча никогда не носил, и скорее бежать со всех ног. Но и самурай недоволен, он явился на свидание к красавице, а она грустна, уныла, и ухаживать за ней надо, словно за роженицей, да еще и служанка внимательно осмотрела его при свете фонаря. И Кохару, заливаясь слезами, стала расспрашивать самурая, какая смерть легче — от меча или от петли. Вот странная девушка! — думал самурай и только ряд выпитых чарочек с вином вернули ему веселое настроение.
А весь город Осака гремит, со всех сторон трезвон, переполох, Дзихэй влюблен в красавицу Кохару, а хозяева им мешают, стараются разлучить, ведь такая любовь прямой убыток веселому дому, богатые гости разлетаются, как листья осенью. В несчастный миг их любовь родилась. Но поклялись влюбленные хотя бы один раз свидеться перед смертью.
По ночам Дзихэй не спит, бродит по улицам неподалеку от чайного домика, хочет увидеть Кохару, сердце его полно тревогой о ней. И вот видит он ее в оконце, она беседует с гостем-самураем, лицо худое, грустное, бледное. Самурай недоволен, тяжко время проводить с влюбленной девицей. Понимает он, что влюбленные решились умереть вместе, и уговаривает девушку отказаться от своего намерения, предлагает деньги — целых десять золотых. Но Кохару отвечает гостю, что помочь им нельзя, еще пять лет должна она служить жестоким хозяевам, а тут еще другие опасности — может выкупить ее
[815]
какой-нибудь богач. Так что уж лучше умереть вместе, ведь такая жизнь постыдна. Но смерть и страшна, она пугает, а как начнут смеяться люди над ее мертвым обезображенным телом. Есть еще и мать-старушка в далекой деревне... Ах, нет, только не это, не дайте мне умереть, добрый господин. Плачет-надрывается Кохару, душу ее терзают противоположные желания. Слышит все это Дзихэй и приходит в ярость: «Ах ты продажная лисица! Гнусная обманщица!» и скрежещет зубами. А гетера просит-умоляет самурая, чтобы защитил, уберег ее от гордого Дзихэя, чтобы помог ей скрыться от него. Дзихэй не выдерживает и ударяет мечом в окно, до груди Кохару он не достал, но ранил сердце — она узнала руку и клинок. Самурай мигом вскочил, схватил Дзихэя, связал его и принайтовал крепким шнурком к дому. Схватил Кохару в охапку и исчез в глубине дома. Остался Дзихэй выставленным на позор, словно грабитель или бродяга. Появляется Тахэй и начинает поносить соперника, между ними вспыхивает драка. Собираются зрители, они хохочут, кричат, подначивают. Выскакивает самурай, Тахэй убегает, самурай снимает шляпу — это старший брат Дзиро Магоэмон. Дзиро в ужасе: «Позор мне!» Магоэмон успокаивает брата, видишь, какова твоя возлюбленная, ты два года ее любишь и не знаешь, а я сразу заглянул в глубину ее черной души. Она барсучиха, а у тебя двое прекрасных детей, большая лавка, а ты только губишь дело из-за продажной девки. Жена твоя, а моя сестра терзается из-за тебя понапрасну, и родители ее плачут и хотят дочь домой забрать от позора. Я же теперь не всеми уважаемый самурай, а шут в процессии на празднике. Дзихэй ему вторит: от злости у меня чуть не лопнуло сердце, я столько лет посвящал себя всего этой хитрой лисице, пренебрегая детьми и женой, и вот я горько каюсь. Он выхватывает письма с обетами и швыряет в лицо Кохаре, а она в ответ кидает ему его послания. И тут выпадает какое-то еще письмо, на нем написано: «От госпожи Сан, жены торговца бумагой». Кохару хочет вырвать письмо из рук самурая, но тот не отдает и невозмутимо читает письмо. Затем торжественно сообщает, что эту тайну он сохранит, Кохару благодарна ему. Разъяренный Дзихэй ударяет Кохару, она заливается слезами. Братья удаляются. Кохару рыдает одна. Так верна она своему возлюбленному или нет, секрет содержится в письме жены Дзихэя, но самурай строго хранит тайну.
Дзихэй дремлет в своей лавке, жена его О-Сан расставляет ширмы, оберегая мужа от сквозного ветра. Вокруг детишки, слуги и служанки. К лавке приближаются Магоэмон и матушка двух братьев. Дзихэя поскорей будят, и он притворяется, что не спал, а, как положено купцу, проверял счета. Магоэмон набрасывается на Дзихэя с
[816]
бранью. Негодяй, лжец, обманул его, опять стакнулся с красавицей гетерой, только для вида швырнул ей письма, а сам собирается выкупать ее из дурного дома. Дзихэй отнекивается, мол, хочет ее выкупить богач Тахэй, а вовсе не он. Жена вступается за мужа, конечно, это не он, а совсем другой человек, у Тахэя, как известно, и куры денег не клюют. И Дзихэй дает своим родственникам письменный обет по всем правилам на священной бумаге навсегда порвать с Кохару. Если солжет, то обрушат на него кару все боги: Великий Брама, Индра, четыре небесных князя, Будда и бодисатвы. Все рады и счастливы, жена О-Сан ликует: теперь у нее в руках твердое обещание от мужа. Родственники удаляются, а Дзихэй падает на пол, натягивает на себя одеяло и рыдает. Жена выговаривает ему, она-де устала одна оставаться в гнезде, словно яйцо-болтун. Дзихэй рыдает не от любви к Кохару, а от ненависти к Тахэю, который сумел улестить ее и теперь выкупает и увозит в свою далекую деревню. А ведь Кохару клялась ему никогда не выходить за богача замуж, а лучше покончить с собой. Тут уж О-Сан пугается и начинает кричать, что боится: Кохару непременно покончит с собой, а кара за это падет на О-Сан. Ведь это О-Сан написала письмо гетере и умолила ее расстаться с ее мужем, ведь и дети малые погибнут, и лавка разорится. И Кохару написала в ответ: «Хоть мой возлюбленный для меня дороже жизни, но отказываюсь от него, повинуясь неотвратимому долгу». Да, мы, женщины, однажды полюбив, не изменяем своему чувству никогда. Дзихэй страшно пугается, он понимает, что его возлюбленная непременно покончит с жизнью. Супруги заливаются слезами, где взять столько денег, чтобы выкупить Кохару. О-Сан достает свои сбережения — все, что у нее есть, — четыреста моммэ. Но этого не хватит, в ход идут новые наряды, безрукавки, черное кимоно с гербами - веши, дорогие сердцу О-Сан, завещанные, ненадеванные. Пусть всем им теперь нечего носить, но главное — спасти Кохару и доброе имя Дзихэя. Но, выкупив Кохару, куда ее вести, ведь тебе совсем некуда деваться, восклицает Дзихэй. О себе ты не подумала, как страшно я перед тобой виноват. Дзихэй со слугами отправляется закладывать платье, а тут навстречу тесть — идет, чтобы забрать домой свою дочь О-Сан, ведь с ней здесь так плохо обращаются. Но Дзихэй клянется, что будет любить жену и оберегать ее. Родственники ссорятся, выясняется, что все приданое в закладной лавке, что у О-Сан ничего нет. Дети просыпаются и плачут, но безжалостный тесть уводит сопротивляющуюся плачущую дочь.
Дремлет квартал Сонэдзаки, слышна колотушка ночного сторожа, у чайного домика хозяйка велит служанкам присматривать за Кохару,
[817]
ведь она теперь чужая собственность — ее выкупил богач Тахэй. Так роняет хозяйка семена тех роковых вестей, из-за которых влюбленные покинут эту жизнь. Дзихэй бродит у чайного домика, за ним пришли его родственники, на спине тащат его детей, зовут Дзихэя, но он хоронится в тени деревьев. Узнав, что Дзихэй уехал в столицу, а Кохару мирно спит, родственники уходят. Дзихэй терзается сердечной болью при виде своих замерзших детей, просит родных не покидать детей после его смерти. Кохару тихо-тихо открывает дверь, они боятся, что ступеньки заскрипят, крадучись выходят из дома. Дрожат их руки, дрожат сердца. Украдкой выходят со двора, Кохару счастлива, как утром в Новый год. Влюбленные идут к реке.
Побег. Прощание с двенадцатью мостами.
Влюбленные спешат навстречу своей гибели, как листья осенью, их души замирают, как корни деревьев, что поздней осенью глубже зарываются в землю, ближе к преисподней. Но все же они колеблются и медлят на своем горестном пути, когда под луной идут туда, где должны покончить счеты с жизнью. Сердце человека, готового уйти из жизни, погружено во мглу, где только чуть белеет иней. Тот иней, что исчезает поутру, как все на свете исчезает. Скоро их жизнь развеется, как нежный аромат от рукавов Кохару. Идут они по двенадцати мостам и на каждом прощаются — через мост Сливы, мост Сосны, Зеленый мост, Вишневый мост, мост Демона, Священной Сутры мост — это все мосты прощаний, здесь прощались и древние герои. Скоро раздастся колокол рассветный. Скорее — вот мост на остров Сетей Небесных. Влюбленные прощаются, они верят, что их души соединятся в другом мире, и в рай, и в ад войдут они неразлучно. Дзихэй выхватывет меч и отрезает прядь своих волос, теперь он больше не торговец, не супруг, а монах, не обремененный ничем земным. И Кохару мечом срезает свои роскошные черные волосы, тяжелый узел волос, как будто узел всех земных забот, падает на землю. Вороны кричат, как будто преисподняя их призывает. Они мечтали умереть в одном месте, но нельзя, что скажут люди. Светает, в храме запели монахи, заря. Но Дзихэю трудно различить то место на груди возлюбленной, куда он должен погрузить клинок — слезы застят глаза. Рука его дрожит, но Кохару взывает к его мужеству. Меч его, земные отсекающий желанья, вонзается в Кохару, она откидывается назад и замирает. Дзихэй подходит к обрыву, он прилаживает крепкий шнурок от платья Кохару, обвивает петлей свою шею и кидается в море. Утром нашли рыбаки Дзихэя, Кохару, уловленных неводом смерти. И слезы невольно набегают на глаза у тех, кто слышит эту повесть. | | 2 | Тирсо де Молина (Tirso de Molina) 1571-1648 | Благочестивая Марта (Marta la Piadosa) - Комедия (1615, опубл. 1636) | Донья Марта и донья Лусия, дочери дона Гомеса, оплакивают брата, убитого доном Фелипе. Но обе девушки втайне друг от друга влюблены в дона Фелипе и на самом деле больше тревожатся за его судьбу, чем горюют о погибшем брате. Марта догадывается о любви Лусии к Фелипе. Чтобы уличить сестру в притворстве, она говорит Лусии, что Фелипе схвачен в Севилье и будет предан суду. Лусия, которая за минуту до этого требовала смерти для убийцы брата, не может сдержать слез. Видя скорбь сестры. Марта понимает, что чутье не обмануло ее и Лусия действительно влюблена в Фелипе.
Дон Гомес получает письмо от старого друга капитана Урбина. Урбина вернулся из Вест-Индии, где нажил огромное состояние, и теперь хочет жениться на Марте. Дон Гомес размышляет: «Он сверстник мой. / Я стар и сед. / Но у него — сто тысяч песо! / А груда золотых монет / Мужчине прибавляет веса, / С него снимает бремя лет». / Урбина приглашает Гомеса с дочерьми в Ильескас, где у него есть усадьба: скоро в Ильескасе начнется празднество и состоится коррида, так что гости не будут скучать. Гомес с дочерьми собирается
[198]
выехать завтра же. Он решает пока не говорить Марте о сватовстве Урбины. Марта получает записку от Фелипе, что он в Ильескасе. Девушка боится, что, оставшись там до праздника, он попадет в руки альгвасилов. Лусия поздравляет отца с тем, что убийца схвачен. Гомес, который впервые слышит об этом, радуется известию. Лусия больше не скрывает своих чувств от Марты и корит себя за то, что ревновала к ней Фелипе.
Фелипе и его друг Пастрана в Ильескасе. Пастрана уговаривает Фелипе бежать и советует ему вступить в войска адмирала фахар-до — там его никто не найдет. Но Фелипе хочет обязательно повидаться прежде с Мартой, которая вот-вот приедет в Ильескас. Фелипе знает, что и Марта, и Лусия влюблены в него. Сам он любит Марту и был бы счастлив избавиться от Лусии.
Урбина и Гомес встречаются после долгой разлуки. Поручик, племянник Урбины, с первого взгляда влюбляется в Лусию.
На площади Ильескаса Поручик сражается с быком. Среди зрителей — Марта и Лусия. Бык выбивает Поручика из седла, и, если бы не Фелипе, который закалывает быка, Поручик бы погиб. Фелипе с Поручиком — старые друзья. Поручик радуется нежданной встрече и благодарит Фелипе за спасение. Поручик рассказывает, что его дядя хочет жениться на Марте, а сам он мечтает взять в жены Лусию. Поручик приглашает Фелипе подняться на балкон, где Марта и Лусия поздравят его с победой, но Фелипе отказывается: он убил на дуэли их брата и теперь скрывается от правосудия.
Гомес осторожно заговаривает с Мартой о замужестве. Хваля Урбину, он все время упоминает о его племяннике, и Марта решает, что отец хочет выдать ее за Поручика. Поручик, поймав на себе взгляд Марты, думает, что она в него влюбилась, но его сердце принадлежит Лусии, а Марту он охотно уступает дяде. Урбина делает Марте предложение, и ее заблуждение рассеивается. Она сокрушается: «Ужель до гроба / Мы уязвимы для любовных стрел? / О, сколь печален наш людской удел!» Урбина ждет ответа от Марты. Фелипе, незаметно затесавшийся среди гостей, приближается к Марте и на мгновение откидывает плащ, скрывающий его лицо. Марта отказывает Урбине: она дала обет целомудрия и не может его нарушить. Гомес в ярости: как смеет дочь ослушаться его! Марта объясняет, что до сих пор обет не мешал ей быть покорной дочерью, и она молчала, но теперь настало время объявить о нем во всеуслышание. Фелипе в недоумении. Марта шепотом обещает все объяснить ему позже.
Капитан Урбина приезжает в Мадрид в надежде склонить Марту
[199]
к замужеству. Но Гомес сообщает ему, что Марта ведет монашеский образ жизни и даже перестала наряжаться. Урбина не прочь женить племянника на Лусии, и Гомес надеется, что пример сестры благотворно подействует на Марту: «И счастья сестринского вид / Заставит Марту бросить вздоры: / Где бесполезны уговоры, / Там зависть живо отрезвит». Поручик сейчас далеко: он выступил в поход вместе с герцогом Македой. Когда он вернется, он объяснится Лусии в любви и поведет ее под венец.
Возвращается Поручик. Он подробно рассказывает о борьбе с маврами и взятии крепости Мамора. Появляется Марта в монашеском одеянии: она была в больнице и помогала страждущим. Она намерена употребить свое приданое для постройки лазарета. Гомес, бессильный отговорить ее, соглашается на все, надеясь, что вскоре она бросит свои причуды. Под именем дона Хуана Уртадо к Гомесу приходит Пастрана. Он говорит, что прибыл по поручению севильского суда, чтобы получить доверенность от Гомеса — тогда преступнику Фелипе не миновать казни, Фелипе хочет отвлечь таким образом Гомеса и, пользуясь тем, что Гомес не знает его в лицо, появиться у него в доме. Пастрана боится, что Лусия узнает его, но Марта обещает обмануть бдительность сестры. Гомес радуется, что весть об аресте фелипе подтвердилась, и охотно дает Пастране все необходимые бумаги. Гомес жаждет мести, Марта же твердит о милосердии и о необходимости прощать врагам. В дом Гомеса приходит фелипе, переодетый больным студентом. Марта жалеет беднягу и вопреки воле отца хочет оставить его в доме до тех пор, пока не будет построен лазарет. Она грозится, что если Гомес прогонит больного, то она уйдет вместе с ним. фелипе, назвавшийся лиценциатом Нибенимедо, говорит, что может давать уроки латыни, и Марта тут же хватается за эту идею: чтобы лучше понимать молитвы, ей необходимо брать уроки латыни. Когда все выходят из залы и Марта с Фелипе остаются одни, они обнимаются. Случайно входит Гомес, и Марта делает вид, что поддерживает потерявшего сознание лиценциата.
Урбина, восхищаясь благочестием Марты, жертвует восемь тысяч золотых на постройку больницы. Гомес хочет узнать, каковы успехи Марты в изучении латыни. Фелипе просит Марту просклонять слово «dura», но Марта разыгрывает обиду, и, хотя Фелипе объясняет ей, что «dura» по-латыни значит «суровая», не хочет ничего склонять. Оставшись одни, Марта и Фелипе целуются. Входит Лусия, которая до сих пор не выдавала Фелипе, надеясь, что он проник в дом ради нее. Она терзается ревностью и хочет изобличить обманщиков. Лусия
[200]
говорит Марте, что ее зовет отец, а когда сестра выходит, корит Фелипе за измену. Федипе уверяет Лусию, что любит ее одну. Когда он проник в дом, чтобы с ней увидеться. Марта его узнала и хотела выдать отцу: чтобы спасти свою жизнь, он притворился влюбленным в Марту. Лусия бросается Фелипе на шею. Вошедшая Марта застает их вместе и, подслушав любовные признания Фелипе, решает, что он ее обманывает. Когда Лусия уходит, дав Фелипе слово стать его женой, Марта устраивает Фелипе сцену ревности и зовет Гомеса, Поручика и Урбину, чтобы схватить негодяя. Все сбегаются на зов Марты. Гомес поражен, услышав из уст дочери слова: «Бог разрази меня». Марта, одумавшись, делает вид, что бранит лиценциата, сказавшего эту фразу и помянувшего имя Господа всуе. Она повторяет эту фразу, которую он якобы сказал и которую она не может ему простить: «Сказать «Бог разрази меня»!.. / Падите ниц иль вон из дома!» — и бьет Фелипе. Гомес укоряет Марту в излишней строгости, Урбина называет ее святой, обиженный Фелипе хочет уйти, но Марта, притворяясь обеспокоенной судьбой бедного больного, позволяет ему остаться и даже просит у него прощения. Поручик, оставшись один на один с Фелипе, спрашивает его о причине маскарада. Он догадался, что Фелипе влюблен в Марту, и готов всячески помогать ему. Фелипе же думает о том, как расположить Лусию к Поручику. Фелипе говорит Лусии по секрету, что боится ревнивого Поручика, влюбленного в нее. Чтобы сбить его со следа, он якобы сказал Поручику, что влюблен в Марту, и советует Лусии, чтобы окончательно усыпить бдительность Поручика, благосклонно принимать его ухаживания. Лусия нехотя соглашается.
Марта, видя тоску возлюбленного, предлагает устроить ужин у реки. Пастрана считает, что лучше устроить пирушку в уединенном саду близ парка Прадо. Он хочет удалить двух стариков — Гомеса и Урбину — из Мадрида, тогда влюбленные смогут обвенчаться и никто уже не сможет их разлучить. Пастрана под видом дона Хуана Уртадо является к Гомесу с сообщением, что в Севилье уже объявлен приговор убийце его сына и преступник будет обезглавлен на площади. Его имущество должно перейти в руки Гомеса. Если Гомес хочет увидеть казнь злодея, ему надо спешить в Севилью. У Урбины, оказывается, тоже есть дела в Севилье, и старые друзья решают ехать вместе. Марта, делая вид, что хочет помочь Лусии обвенчаться с Фелиле, уговаривает ее для отвода глаз дать Поручику согласие выйти за него замуж. Простодушная Лусия попадается на эту удочку и обещает Поручику свою руку.
[201]
Гомес и Урбина возвращаются в Мадрид. По пути в Севилью их догнал друг Гомеса, которому его родственник — управитель герцогского замка в Прадо, открыл все интриги Марты. Разгневанный Гомес хочет убить Фелипе, но тот уже успел обвенчаться с Мартой и вдобавок стал обладателем богатого наследства. Фелипе просит Гомеса простить его. Урбина призывает друга проявить благородство и не помышлять о мести. Сам он столь восхищен хитроумием Марты, что дает ей в приданое те восемь тысяч золотых, которые подарил на постройку больницы. Лусия понимает, что обманута, но быстро утешается и решает выйти за Поручика. На прощание Гомес дает совет отцам: «...пусть дочек / от студентов берегут. / Ведь спряженья да склоненья / Знаем мы к чему склоняют...», / а Фелипе просит зрителей быть снисходительными: «Я благочестивой Мартой / Исцелен от хромоты. / Если же кой в чем хромает / Это наше представленье, — / уж не гневайтесь на нас». | | 3 | Тирсо де Молина (Tirso de Molina) 1571-1648 | Дон Хиль Зеленые штаны (Don Gil de las Galzas Verdes) - Комедия (1615. опубл. 1635) | Донья Хуана в мужском костюме — зеленых штанах и камзоле — приезжает из родного Вальядолида в Мадрид. Кинтана, ее старый верный слуга, сопровождает ее. Он спрашивает госпожу, почему она покинула отчий дом и путешествует в мужском обличье. Хуана рассказывает, что на Пасху, в апреле, вышла погулять и встретила прекрасного незнакомца, которого полюбила с первого взгляда. Ночью ей не спалось, и, открыв дверь на балкон, она увидела внизу давешнего красавца. Дон Мартин де Гусман по ночам пел ей серенады, днем посылал письма и подарки. Не прошло и двух месяцев, как Хуана сдалась. Но когда об их любви узнал отец Мартина дон Андрес, разразился страшный скандал. Хуана происходит из знатной, но обедневшей семьи, а старик ценит только золото. Он хочет женить сына на Инес, дочери своего друга дона Педро, но боится, что Хуана подаст в суд на соблазнителя и клятвопреступника. Поэтому Андрес решил послать Мартина в Мадрид под чужим именем. Он написал Педро, что его сын связал себя с Хуаной, но он нашел для Инеc под-
[202]
ходящего жениха — дона Хиля де Альборнос, который не только родовит и богат, но еще и молод и хорош собой. Мартин покорно отправился в Мадрид под именем дона Хиля. Проведав об этом, Хуана едет за ним вслед. Чтобы Мартин не узнал, ее, она отсылает Кинтану в Вальекас, обещая прислать ему письмецо, и нанимает себе нового слугу — Караманчеля. Караманчель сменил много хозяев: служил у врача, который прописывал всем одни и те же лекарства, у продажного адвоката, у обжоры-священника. Караманчель удивляется немужественной наружности своего нового господина и говорит, что тот похож на кастрата. Хуана называет себя доном Хилем.
Мартин является к Педро и вручает ему письмо от Андреса, где тот расхваливает «дона Хиля» на все лады. Мартин говорит, что хочет поскорее обвенчаться с Инес, потому что отец выбрал ему другую невесту: если отец узнает о желании сына взять в жены Инес, он лишит его наследства, Педро готов поторопиться со свадьбой: он полностью доверяет Андресу и не будет тратить время на проверку сведений о женихе. Педро обещает сегодня же поговорить с дочерью. Он пока не будет называть ей имя жениха, а тот вечером в Герцогском саду украдкой признается ей в любви. Мартин в восторге от собственной хитрости.
Хуан, влюбленный в Инес, умоляет ее не ездить в Герцогский сад:
его томит дурное предчувствие. Но Инес уже обещала кузине поехать туда с ней. Инес заверяет Хуана в своей любви и приглашает его тоже прийти в сад.
Педро заговаривает с Инес о женихе, утверждая, что Хуан ему в подметки не годится. Инес недовольна, что ей прочат в мужья человека, которого она даже не видела. Узнав, что жениха зовут дон Хиль, она восклицает: «Дон Хиль? Помилуй Боже! / Какое имя! Мой супруг — / Рождественский пастух в рогоже / Или овчине!» Узнав, что Хиль ждет ее в Герцогском саду. Инес боится, как бы он не встретился там с Хуаном.
Донья Хуана в мужском костюме появляется в Герцогском саду. Подкупив слуг, она знает о каждом шаге своей соперницы. Увидев Инес, ее кузину Клару и Хуана, она заговаривает с ними и своей учтивостью и красотой пленяет дам. Хуан страдает от ревности. Услышав, что Хуана прибыла из Вальядолида, Инес расспрашивает ее о Хиле. Хуана говорит, что ее тоже зовут Хиль. Инес решает, что это и есть жених, которого прочит ей отец. Пригожий юноша ей по душе, и Инес готова отдать ему свою руку. Хуана обещает ночью прийти под окно к Инес, и Инес с нетерпением ждет встречи.
[203]
Инес заявляет отцу, что с радостью выйдет замуж за Хиля. Но увидев Мартина, которого Педро представляет ей как Хиля, понимает, что это вовсе не тот Хиль, в которого она влюблена. У ее избранника «Речь медовой речкой льется, / Ярче звезд глаза сверкают» и зеленые штаны. Мартин обещает завтра же явиться к ней в зеленых штанах.
Донья Хуана рассказывает Кинтане о своих успехах: Инес от нее без ума, а Мартин в ярости повсюду ищет соперника-двойника, чтобы проткнуть его шпагой.
Назвавшись Эльвирой, Хуана снимает дом по соседству с домом Инес. Встретившись в саду, дамы знакомятся и становятся подругами. Хуана напоминает Инес исчезнувшего возлюбленного, и Инес поверяет ей все свои горести — таким образом, Хуане известен каждый шаг Мартина. Хуана боится, как бы Мартин не заподозрил, что Хиль — вовсе не Хиль, а переодетая Хуана. Она посылает Кинтану к Мартину с известием, что после его отъезда Хуана, которая носит под сердцем плод его любви, удалилась в монастырь и там день и ночь льет слезы. Если Мартин не вернется к ней, она предпочтет смерть бесчестью. Хуана уверена, что, получив такое письмо, Мартин поверит в существование дона Хиля.
Дон Хуан страдает от ревности. Инес признается, что милый ее сердцу Хиль исчез, зато появился другой, самозваный Хиль, и отец принуждает ее выйти за него. Она просит Хуана убить соперника. Ради Инес Хуан готов сегодня же расправиться с самозванцем. Инес надеется, что, избавившись от лже-Хиля, сможет выйти замуж за Хиля Зеленые штаны.
Инес навещает свою новую подругу Эльвиру. «Эльвира» рассказывает ей, что прибыла из Кастилии. Она с детских лет любит дона Мигеля де Рибера, который отвечал ей взаимностью. Но когда она отдалась ему, он вскоре забыл все свои клятвы и покинул ее. Узнав, что Мигель поехал в Вальядолид, «Эльвира» поехала за ним. Друг Мигеля дон Хиль де Альборнос похвастался, что его ждет в Мадриде богатая и красивая невеста, и Мигель, выкрав у Хиля письмо дона Андреса, назвался Хилем, чтобы самому жениться на Инес. Судьба свела «Эльвиру» с Хилем Зеленые штаны, похожим на нее как две капли воды, и юноша в нее влюбился. Но «Эльвира» говорит, что любит только ветреника Мигеля, и всеми силами пытается вернуть его. Дамы выясняют, что Инес не любит Мигеля, а «Эльвира» не любит Хиля.
Кинтана передает Мартину записку от Хуаны, которая якобы на-
[204]
ходится в монастыре. Мартин, подозревавший, что Хуана в Мадриде и преследует его, успокаивается. Прочитав письмо Хуаны, он преисполняется к ней нежностью. Мартин уверяет Кинтану, что приехал в Мадрид лишь для того, чтобы подать королю прошение, и через несколько дней вернется к Хуане. Он хочет написать Хуане ответ и обещает на следующий день принести его Кинтане. Оставшись один, Мартин размышляет о том, что недостойно дворянина обманывать женщину, которая ждет от него ребенка, и решает вернуться домой.
Хуан вызывает Мартина на поединок. Мартин предлагает уладить дело миром: пусть Инес сама сделает выбор. Хуан говорит, что Инес не может отказать Мартину, ибо не смеет ослушаться отца, она плачет, но готова смириться и отдать свою руку Мартину. Мартину жаль упускать из рук верную добычу, и, забыв о своей любви к Хуане, он решает жениться на Инес. Мартин не принимает вызов Хуана, считая, что глупо драться до свадьбы — вот через месяц он готов сразиться с соперником. Слуга приносит Мартину пакет от отца на имя дона Хиля де Альборнос: в нем три письма — Мартину, дону Педро и купцу Агустину Сольеру, который должен выдать деньги посланцу дона Хиля де Альборнос. Спеша к Инес, Мартин теряет письма. Их находит Караманчель, который отдает их Хуане, уверенный, что она и есть Хиль. Хуана посылает Кинтану за деньгами.
Инес заявляет отцу, что жених, которого он ей представил, вовсе не Хиль, а Мигель. Дон Педро совершенно сбит с толку. Инес рассказывает ему все, что поведала ей «Эльвира». Дон Педро возмущен наглостью самозванца. Инес обещает представить ему настоящего дона Хиля. Появляется Хуана в зеленых штанах. Она рассказывает, как Мигель обманул ее доверие и выкрал письма. Но теперь она получила новые письма от отца и может уличить самозванца во лжи. Педро читает письмо Андреса и проникается уверенностью, что Хуана и есть истинный дон Хиль. Когда появляется Мартин, Педро и Инес разоблачают его как лжеца и самозванца. Слуга, посланный к купцу Сольеру, возвращается с пустыми руками: дон Хиль уже забрал предназначенные ему деньги. Мартин в ярости: неведомый двойник разрушил все его планы.
Кинтана приносит Мартину известие о смерти Хуаны. Мартин решает, что дон Хиль — это Хуана, восставшая из гроба, чтобы покарать его. Кинтана подхватывает эту мысль и рассказывает, что Хуана после смерти приходит в отчий дом под видом некоего Хиля и клянет Мартина, забывшего свое настоящее имя. Мартин хочет заказать пять сотен месс, чтобы дух Хуаны смирился и успокоился.
[205]
Инес спрашивает Караманчеля, где его хозяин. Караманчель отвечает, что его хозяин дон Хиль Зеленые штаны часто бывает у Эльвиры и уходит от нее на рассвете. Инес не верит, но Караманчель показывает ей любовное письмо дона Хиля к Эльвире. Инес готова отдать свою руку Хуану, если тот убьет неверного Хиля Зеленые штаны.
Хуана, узнав от Кинтаны, что Мартин так и не оставил мысли жениться на Инес, пишет своему отцу, что лежит на смертном одре, а ее убийца — Мартин скрывается под именем Хиля, чтобы избежать мести ее родных. Прочитав ее письмо, отец немедленно отправится в Мадрид, и Мартину придется туго.
Случайно встретив кузину Инес Клару, тоже влюбленную в Хиля Зеленые штаны, Хуана в мужском костюме объясняется в любви и ей. Инес, которая слышит их разговор и нелестный отзыв Хиля о себе, решает с горя выйти за Мигеля. Она призывает Мигеля проткнуть шпагой изменника Хиля, но Хуана, боясь встречи с Мигелем, говорит, что она — переодетая Эльвира: мучимая ревностью, она хотела узнать, действительно ли Инес любит Хиля, а не ее Мигеля, и сама написала любовное письмо от имени Хиля к Эльвире. Мужской костюм Эльвира якобы одолжила у Хиля, который любит только Инес.
Караманчелю ведено передать письмо Эльвире. Увидев ее, он поражается ее сходству с его хозяином: «Чур, чур меня! Дон Хиль в мантилье! / Я вроде трезв и не в бреду... / Обоим место им в аду — / И Хилю этому и Хилье!» Эльвира обещает Караманчелю, что через час он увидит вместе и ее, и своего хозяина. Но Караманчель не верит и считает, что Эльвира — переодетый Хиль.
Дон Хуан ищет своих соперников, носящих одно и то же имя Хиль. «Их двое, и к ее окну / Явиться оба соизволят: / Так пусть они меня заколют / Иль их обоих я проткну». Он спешит под окно к Инес. Инес в темноте принимает его за своего возлюбленного — Хиля Зеленые штаны. Хуан не разубеждает ее. Вскоре появляется Мартин, который также надел зеленые штаны. Увидев Хуана, беседующего с Инес, он решает, что это и есть его неуловимый двойник, но мысль, что это может оказаться призрак покойной Хуаны, вселяет в него страх. Дон Хуан признает в Мартине лже-Хиля, которого Инес ненавидит. Хуан вызывает его на поединок. Инес, видя двух молодых людей в зеленых штанах, не может понять, в чем дело. «Эльвира» выглядывает из своего окна и говорит Инес, что сюда явился изменник Мигель. Мартин, принимающий Хуана за дух доньи Хуаны, в страхе исчезает. Появляется Клара в мужском костюме. Она пришла прове-
[206]
рить, не встречается ли Хиль тайком с Инес. Выдавая себя за Хиля, она говорит Инес нежные слова. Наблюдающий всю сцену со стороны Караманчель восклицает: «Не то я стоя вижу сны, / Не то здесь ливень был из Хилей». Хуан грозится убить Клару. Хуана переодевается в мужское платье, спускается вниз и также подходит к окну Инес. Хуана, Хуан и Клара спорят, кто из них настоящий Хиль. Хуан бросается на Хуану со шпагой. Вместо нее с ним дерется Кинтана. Хуан ранен.
Отец Хуаны дон Дьего, получив письмо от дочери, приезжает в Мадрид, чтоб отомстить ее убийце Мартину. Мартин клянется, что не убивал Хуану, призывая в свидетели Кинтану, но тот утверждает, что Мартин зарезал Хуану. Альгвасил берет Мартина под стражу. Появляются Хуана, Хуан, Инес, Клара и дон Педро. Хуана рассказывает всю правду, раскрывает все хитрости, на которые она пустилась ради того, чтобы вернуть Мартина, Мартин счастлив, что избежал опасности. Он просит прощения у Хуаны и ее руки у дона Педро. Инес дает согласие дону Хуану, а Клара готова стать женой своего давнего поклонника дона Антоньо. | | 4 | Тобайас Джордж cмоллет (Tobias George Smollett) 1721-1771 | Приключения Перигрина Пикля (The Adventures of Peregrine Pickle) Роман (1751) | «Приключения Перигрина пикля» — второй из трех романов, принесших славу Смоллету, — обнаруживает черты, присущие и «роману воспитания», и роману просветительскому, и сатирическому, и лаже памфлету. Отчасти можно вести речь и о влиянии «сентименталистов». Его герой проходит перед нами воистину путь от «мальчика до мужа» — как водится в классических романах, встречая на своем пути множество людей, открывая и познавая мир, в котором оказывается больше недостатков, нежели достоинств, он переживает моменты уныния и отчаяния или же, напротив, безудержного веселья, юного куража, обманывает сам, становится жертвой чужих обманов, влюбляется, изменяет, предает, но в итоге приходит к тихому семейному счастью, обретя после долгих мытарств тихую и уютную гавань, лишенную повседневных забот о хлебе насущном, а кроме того, полную душевного тепла и покоя.
Замечательно сказано в «Графе Нулине» об английском романе: «классический, старинный, отменно длинный, длинный-длинный, нравоучительный и чинный...» Как видим, уже в пушкинские време-
[126]
на отношение к «классическим» романам было достаточно ироничным (отметим попутно, что первый русский перевод романа вышел в 1788 г. под названием «Веселая книга, или Шалости человеческие»;
в названии этом вполне сказалось понимание обеих ипостасей романа — его иронизма и его философичности) — и действительно, сегодня роман Смоллета представляется весьма «длинным, длинным, длинным», в нем ощущается некая избыточность — сюжетных поворотов, вставных новелл, действующих лиц и т. д. При этой избыточности — несомненная повторяемость всего вышеперечисленного.
Впрочем, «чинным» роман Смоллета назвать никак нельзя: в нем, при всей подчас тяжеловесности, несомненно, ощущаются чисто «фальстафовский дух» и удивительная внутренняя раскрепощенность — как автора, так и его героев, — и насмешка над ханжеством, в любом, самом неожиданном проявлении...
Однако обратимся к сюжету. Собственно, повествование начинается еще до появления его главного героя на свет, начинается со знакомства его родителей — папеньки, эсквайра Гемэлиедя пикля, проживающего «в некоем графстве Англии, которое с одной стороны омывается морем и находится на расстоянии ста миль от столицы», и маменьки, мисс Сэли Эплби. Впрочем, в дальнейшем повествовании родители героя появятся нечасто, необъяснимая ненависть, которую миссис Пикль питала к своему первенцу, сделает Перигрина изгнанником с малых лет, и все детство и всю юность он проведет в доме друга своего отца коммодора Траньона, бывшего моряка, описанного Смоллетом с невероятной колоритностью: его речь почти сплошь состоит из сугубо морской терминологии, с помощью каковой он излагает все свои суждения, как правило, к морю не имеющие никакого отношения, вдобавок весь уклад его дома, называемого «крепостью», сохраняет приметы морской жизни, чему «потворствуют» его сотоварищ лейтенант Джек Хетчуэй и его слуга, бывший боцман Том Пайпс. Именно эти люди станут на всю жизнь самыми преданными и верными друзьями нашего героя. Впрочем, вскоре Перигрин и коммодор Траньон породнятся, ибо сестра Пикля-старшего, мисс Гризль, станет женой коммодора, а маленький Пери, таким образом, окажется его племянником.
Пушкинская формула «ребенок был резов, но мил» вполне применима к маленькому (и не очень маленькому тоже) Перигрину. Детские проказы сменяются юношескими, перед нами проходят его «школьные годы», мы знакомимся с еще одним весьма колоритным типом — учителем и наставником Перигрина Джолтером. И непременные участники его забав и проказ — лейтенант Хетчуэй и Том
[127]
Пайпс, которые души не чают в своем юном «господине». Затем — первая влюбленность — встреча с Эмилией Гантлит. Адресованные ей стихи Перигрина — откровенно пародийные (явственно слышна авторская интонация!), вкупе с полной серьезностью юного влюбленного это сочетание дает потрясающий эффект фарса. Эмилия окажется той самой героиней, отношения с которой продлятся у Перигрина вплоть до самого финала романа, пройдя через все «положенные» стадии: попытку ее увезти и соблазнить, оскорбления, предложение и отказ, взаимные муки и в конце благополучное соединение в «законном браке» повзрослевшего Перигрина, научившегося хоть немного отличать истинное от ложного, и великодушно простившей и все забывшей Эмилии. Впрочем, любовный сюжет тоже, разумеется, отягощен всяческими ответвлениями и усложненностями: например, у Эмилии есть брат, Годфри, а их покойный отец, Нэд Гантлит, оказывается старинным другом Траньона, его соратником по былым сражениям на поле брани. Великодушный Траньон покупает для Годфри офицерский патент, сказав юноше, что это его отец некогда ссудил ему энную сумму денег, каковую Траньон теперь таким образом ему и возвращает; резкость, прямота старого вояки вполне удачно сочетаются у него с тактом и щепетильностью. Вообще Траньон при всей своей чудаковатости (а быть может, и вследствие ее) оказывается одним из самых обаятельных персонажей романа — не похожий на других, чуждый условностей и «светской» лжи, прямой и бескорыстный, искренне любящий и столь же искренне ненавидящий, не скрывающий своих чувств и не изменяющий своим привязанностям ни при каких обстоятельствах.
Между тем у родителей Перигрина появляются и другие дети: сын, носящий то же имя, что и его отец, Гем, и дочь Джулия. Брат оказывается отвратительным ребенком, жестоким, мстительным, коварным — и вследствие этого — любимцем матери, подобно ей, люто ненавидящим Перигрина (никогда более при жизни родителей не переступавшего порог их дома), а вот Джулия, напротив, волей случая познакомившись со старшим братом, искренне к нему привязывается, и Пери платит ей столь же преданной любовью. Он-то и спасает ее из родительского дома, когда сестра, встав на его сторону в противостоянии с матерью и младшим братом, оказывается также в родном доме то ли заложницей, то ли пленницей. Перигрин перевозит ее в дом Траньона и позже вполне успешно способствует ее счастливому браку.
Для романа Смоллета характерно присутствие в нем «отсылок» к реальным персонажам и событиям той эпохи. Таковы многие «встав-
[128]
ные новеллы», как, к примеру, рассказ «знатной леди» под названием «Мемуары» и принадлежащий, как полагают комментаторы, знатной покровительнице Смоллета леди Вэн. Участие самого Смоллета в тексте «Мемуаров» явно ограничивается лишь стилистической правкой — настолько их тон, их бесцветность и назидательность отличаются от собственно смоллетовского повествования. В первой редакции романа содержались выпады против Филдинга, а также против знаменитого актера Дэвида Гаррика, во втором издании, появившемся в 1758 г., Смоллет эти выпады снял. Однако примечательна «отсылка», присутствующая в каноническом тексте романа, к предыдущему произведению самого Смоллета — его первому знаменитому роману «Приключения Родрика Рэндома»: в одном из встреченных им людей Перигрин узнает «лицо, о котором столь почтительно упоминается в «Приключениях Родрика Рэндома». Этот элемент мистификации придает повествованию Смоллета неожиданно современную окраску, внося разнообразие в некоторую монотонность сюжетной канвы. А кроме того, тем самым писатель подчеркивает «хроникальность» повествования, объединяя свои романы в своеобразный «цикл» — некий единый сплав жизнеописаний, отдельных зарисовок, реалий эпохи.
Столь же колоритен и красочен рассказ Смоллета о поездке Перигрина в Париж, Антверпен, другие города и страны, его описание отнюдь не «сентиментального» путешествия своего героя. Описание «света», не принимающего, кстати, Перигрина в свои «сплоченные ряды», ибо, при всей развязности юноши, все же был в нем угадан чужак, «человек со стороны»; рассказывая о заключении Перигрина в Бастилию, Смоллет с наслаждением описывает дерзость и неустрашимость своего вовсе не идеального героя. И вновь — колоритные личности, встречающиеся Перигрину на его пути, в частности два его соотечественника, живописец Пелит и некий ученый доктор, его близкий приятель, чьи причуды становятся для Перигрина поводом к бесчисленным проделкам и насмешкам не всегда безобидного свойства. В своих «шутках» Перигрин проявляет и изобретательность, и насмешливый нрав, и даже определенную жестокость, умение воспользоваться человеческими слабостями (каковых и сам он, кстати, не лишен). В герое Смоллета есть несомненно что-то от плута, излюбленного персонажа пикарескных романов: плут, пройдоха, насмешник, добрый малый, себе на уме, далекий от морализаторства и всякий раз сам готовый нарушить любые «моральные устои». Таковы многочисленные любовные приключения Перигрина, в которых он замечательно водит за нос обманываемых им мужей, с удовольствием
[129]
наставляя им рога (за что, впрочем, те вполне резонно заставляют его потом расплачиваться, насылая разного рода неприятности, весьма существенные) .
Но при всем при том Смоллет вкладывает в уста своего героя многие мысли и наблюдения, с коими сам солидаризируется, приписывая ему собственные взгляды и убеждения. Идет ли речь о театре, в рассуждениях о котором Пикль неожиданно проявляет здравый смысл и несомненный профессионализм, или же о лицемерии священнослужителей, чуждом натуре Перигрина, с учетом всех своих слабостей и недостатков, свойственных вообще человеку, наш герой высказывает много здравых искренних, непосредственных и пылких замечаний, хотя и не чужд сам порой притворства. Ему равно чуждо всякое проявление начетничества, любая форма ограниченности — заходит ли речь о религии, научных открытиях, делах литературных или театральных. И тут уж авторская насмешка неотделима от той, каковой подвергает своих оппонентов его герой.
Завершив свое путешествие очередным любовным приключением, на этот раз имеющим место в Гааге, Перигрин возвращается в Англию. Именно в тот момент, когда его герой ступает на родную землю, автор полагает необходимым дать ему, чуть ли не впервые, «характеристику» вполне нелицеприятную: «К сожалению, труд, мною предпринятый, налагает на меня обязанность указать на... развращение чувств нашего надменного юноши, который находился теперь в расцвете молодости, был опьянен сознанием своих достоинств, окрылен фантастическими надеждами и гордился своим состоянием...» Он проводит своего героя еще через многие жизненные испытания, которые отчасти сбивают с него «пыльцу» самоуверенности, непогрешимости, приверженности к тому, что сегодня мы называем «вседозволенностью». Смоллет называет его «искателем приключений»; юный повеса, полный жизненной энергии, которую он не знает, куда применить, растрачивая ее на «любовные утехи». Ну и пусть — автор знает, это тоже пройдет — как пройдет молодость, а вместе с нею исчезнет и беззаботность, уверенность в лучезарном будущем.
А пока что Смоллет с удовольствием описывает бесчисленные любовные победы своего героя, происходящие «на водах» в Бате — без малейшего морализаторства, насмешливо, как бы сам становясь в этот момент молодым и беззаботным. В числе новых знакомых Пикля — вновь самые разнообразные, необычайно колоритные личности; один из них — старый мизантроп, циник и философ (все это — определения самого Смоллета) Крэбтри Кэдуоледер, который
[130]
уже до конца романа останется другом Пикля: верным и неверным одновременно, но все же в тяжелые моменты неизменно приходящим ему на помощь. Вечно ворчащий, всегда всем недовольный (мизантроп, одним словом), но чем-то несомненно симпатичный. Чем? Очевидно, тем, что в нем есть индивидуальность — качество, чрезвычайно писателю в людях дорогое, очень многое для него в них определяющее.
Смерть своего благодетеля, старого коммодора Траньона, Пикль воспринял как тяжелую утрату, и в то же время полученное им затем наследство «отнюдь не способствовало смирению духа, но внушило ему новые мысли о величии и великолепии и вознесло упования его на высочайшие вершины». Тщеславие — порок, несомненно присущий юному герою Смоллета, — достигает в этот момент своего апогея, желание блистать и вращаться в свете, сводить знакомства со знатными особами (реальные, а еще больше мнимые), — словом, «закружилась голова» у мальчика. И немудрено. В этот момент ему мнится, что все должны пасть к его ногам, что все ему доступно и подвластно. увы...
Именно в эти минуты он наносит то ужасное оскорбление Эмилии, о котором уже говорилось выше: лишь потому, что она бедна, а он богат.
Нагромождение «романов» героя, всяческих интриг и интрижек, череда возлюбленных, их мужей и т. п. в какой-то момент становится почти невыносимым, явно пародийным, но, быть может, все это необходимо автору именно для того, чтобы постепенно наставить своего героя «на путь истинный»? Ибо все его попытки войти в светское общество, стать его полноправным членом оканчиваются не просто неудачей — он терпит чудовищное фиаско. Становится жертвой обманов, интриг, теряет в результате все свое состояние и оказывается на пороге нищеты, за долги попадая в знаменитую Флитскую тюрьму, нравы и «устройство» которой также замечательно описаны в романе. В тюрьме существуют своя «община», свои устои, свой «круг», свои правила и установки. Однако и в них Пиклю не находится места, в конце концов он превращается в нелюдимого мизантропа, сторонящегося людей, решившего, что жизнь его уже кончена. И в этот-то момент и приходит к нему удача, немножко «придуманная», немножко «сфабрикованная» автором, но все же приятная для читателя. Возникает Годфри Гантлит, только теперь узнавший о том, что истинным его благодетелем, скрытой пружиной его служебных успехов был именно Перигрин Пикль. Их встреча в тюремной камере описана с трогательной сентиментальностью и душевной болью.
[131]
Годфри извлекает друга из тюрьмы, а тут поспевает и неожиданное наследство (умирает отец Пикля, не оставив завещания, вследствие чего он, как старший сын, вступает в права наследования). И наконец, финальный аккорд — долгожданная свадьба с Эмилией. Читатель дождался «хэппи-энда», к которому так долго и таким мучительно извилистым путем вед Смоллет своего героя. | | 5 | Тобайас Джордж cмоллет (Tobias George Smollett) 1721-1771 | Путешествие Хамфри Клинкера (The Expedition of Humphry Clinker) Роман (1771) | «Путешествие Хамфри Клинкера» — последнее произведение английского писателя: роман вышел в свет за несколько месяцев до его кончины в Ливорно, куда Смоллет по собственной воле отправился в своеобразное «изгнание». Роман написан в эпистолярном стиле, что не было новшеством для английской литературы; в этом стиле написаны и многие романы Ричардсона. Новизна, можно сказать, новаторство Смоллета в другом: одни и те же события, увиденные глазами разных людей, с различными взглядами, относящимися к самым разным сословиям, разнящихся по уровню культуры, наконец, по возрасту, предстают на страницах этих писем поданными очень по-разному, подчас весьма полярными. И прежде всего в романе поражает именно это: удивительная разноголосица, умение Смоллета передать не только разницу стиля, языка, но и полное несходство восприятия жизни, уровня мышления. Его герои раскрываются в своих посланиях с таким человеческим своеобразием, настолько неожиданно и парадоксально, что можно с полным правом говорить об истинной виртуозности Смоллета — психолога, стилиста, философа. Письма его персонажей вполне подтверждают тезис: стиль — это человек.
У Смоллета всегда, как и подобает «классическому роману», обнаруживается несколько пластов. Сюжет зачастую изобилует всяческими ответвлениями, отходами от хронологического изложения, цель каковых для автора — во всей полноте представить картину эпохи. Роман можно в прямом смысле назвать «энциклопедией британской жизни». Будучи по жанру в первую очередь романом-странствием, герои которого пересекают всю Великобританию, он представляет
[132]
собой калейдоскоп событий, вереницу судеб, картины жизни столицы, быта «на водах» в Бате, тихого существования провинциальных городков и английскую природу, всевозможные увеселения разных слоев общества, зарисовки придворных нравов и, разумеется, особенности литературно-театральной среды и многое-многое другое.
Главный герой романа — вовсе не обозначенный в заглавии Хамфри Клинкер (он возникает на страницах, когда треть повествования уже окажется позади), а Мэтью Брамбл, немолодой холостяк, подагрик и мизантроп, человек при всей своей желчности (как правило, впрочем, абсолютно оправданной) великодушный, бескорыстный и благородный, словом, истинный джентльмен; как говорит о нем его племянник Джерри Мелфорд, «по великодушию своему подлинный Дон Кихот». В этом образе, несомненно, прочитывается cuter ego Смоллета, и именно Брамбл высказывает взгляды наиболее близкие автору — на состояние умов, на развитие цивилизации, надо заметить, очень точные, меткие и, главное, совершенно не устаревшие. Так, в письме к своему постоянному адресату доктору Льюису (а следует отметить, что у каждого из персонажей свой постоянный корреспондент, на страницах романа так и не возникающий реально, только в упоминаниях) он пишет: «Есть один вопрос, который мне хотелось бы разрешить: всегда ли мир заслуживал такого презрения, какого он, на мой взгляд, заслуживает теперь?» Вопрос, что и говорить, «на все времена».
Однако при всей наблюдательности и проницательности, при всей язвительности Смоллета (традиции Свифта ощутимы в его романе, равно как и во многих иных книгах, написанных современниками) он все же пытается всему тому, что так ему ненавистно (оттого ненавистно, что слишком хорошо известно, причем не с чужих слов), противопоставить некую идиллию, некую утопию. Такой Аркадией, манящей, но явно недостижимой оказывается имение Брамбла Брамблтон-Холл, о котором мы узнаем из писем столько всяческих чудес, но куда герои повествования так и не попадают.
Однако в процессе своего путешествия они воистину познают мир, открывают для себя природу людей, своеобразие нравов. Как всегда, на пути у них встречается уйма колоритнейших личностей:
«благородный разбойник» Мартин, старый вояка, весь израненный и изрубленный, лейтенант Лисмахаго. По национальности он шотландец — что и служит поводом для многочисленных дискуссий относительно Англии и Шотландии (герои в этот момент как раз по Шотландии и проезжают). В столь настойчивом возвращении к национальной тематике сказалось, несомненно, шотландское происхож-
[133]
дение самого Смоллета, весьма для него ощутимое во время его первых шагов в Лондоне, причем последствия этого происхождения, разумеется, сказывались не лучшим образом. Однако в той трактовке Шотландии, что вложена в романе в уста Брамбла, наряду с истинными наблюдениями есть и наивность, и явная идеализация традиций, национальных устоев шотландцев, например, противопоставляется шотландской моральной чистоте общая развращенность англичан, о особенности жителей столицы — Лондона, утрата ими своих корней. Лейтенант Лисмахаго является не только участником дискуссии, но и, можно сказать, пружиной одной из сюжетных линий: именно он в итоге становится избранником и мужем сестры Брамбла Табиты, сварливой старой девы, которая на протяжении романа доставляет его участникам немало хлопот и неприятностей.
Вернемся же к герою романа, чье имя фигурирует в названии. Во время путешествия на козлах кареты, в которой восседают мистер Брамбл, его сестра мисс Табита, а также горничная Дженкинс, держащая на коленях на специальной подушечке величайшую драгоценность — любимую собачку мисс Табиты «дрянного пса» Чаудера, волей случая оказывается незнакомый молодой человек, по виду — сущий оборванец. Его-то и зовут Хамфри Клинкер. В дальнейшем выясняется, что он незаконнорожденный, подкидыш, воспитывался в приюте (парафраз филдинговского «Тома Джонса, найденыша», однако парафраз отчетливо пародийный, что сказывается и в описании внешности Хамфри, и в перечне его «умений», и во всем остальном). Великодушный Брамбл, видя, что молодой человек брошен на произвол судьбы, нанимает его к себе в услужение. Тот проявляет искреннее рвение достаточно идиотического свойства, отчего все время попадает в нелепые ситуации. Однако по прибытии в Лондон в Хамфри неожиданно обнаруживаются совсем иные дарования: он оказывается замечательным... проповедником, умеющим заворожить и простонародную аудиторию, и вполне знатных особ. Лакей, читающий проповедь герцогиням, — такого Брамбл не может стерпеть. Он готов изгнать Хамфри: «Либо вы лицемер и плут, либо одержимый, и мозги у вас повреждены!» Между тем Хамфри в большей степени «одержимый», а вернее, юродивый, со слезами признается хозяину, что на этот путь его сподобила «набожная» лицемерка леди Брискин, убедившая его в том, что на него «снизошел дух». Удостоверившись в том, что Хамфри не «плут», Брамбл оставляет его у себя в доме. «Ежели бы в такой чрезмерной набожности было притворство или ханжество, я не держал бы его в услужении, но, сколько я мог заметить, сей малый — сама простота, воспламеняемая исступлением, а
[134]
благодаря своей простоте он способен быть верным и привязчивым к своим благодетелям» — так пишет Брамбл в послании все к тому же доктору Льюису. Впрочем, чуть позже, раздраженный непроходимым идиотизмом Хамфри, Брамбл высказывает прямо противоположное суждение: «Глупость нередко бесит более, нежели плутовство, и приносит больше вреда». Однако в решительный момент, когда карета с Брамблом и его домочадцами, переезжая через бурную реку, переворачивается и все, Брамбл в том числе, оказываются в воде, именно Хамфри спасает своего хозяина. А уже ближе к финалу романа волей судьбы открывается вдруг, что отцом Хамфри Клинкера является не кто иной, как сам Брамбл — «грехи молодости». И Брамбл говорит о благообретенном сыне: «Этот плут — дикая яблонька, мною самим посаженная...» В чем же тут смысл? Простодушие Хамфри Клинкера, часто доходящее до идиотизма, до откровенного юродства (безобидного только лишь потому, что Хамфри не преследует никаких злых целей сознательно), есть продолжение донкихотства Брамбла, человека умного, тонкого, благородных чувств и устремлений, все понимающего, всему знающего цену...
Вторым счастливым браком, венчающим финал романа, становится свадьба Хамфри Клинкера (отныне Мэтью Ллойда) и горничной Уинифред Дженкинс: полюбив ее еще в свою бытность слугой, Хамфри не изменяет ей и теперь, став «барином». Похвально!
А третий счастливый союз связан с еще одной историей, упоминающейся на протяжении всего романа: историей племянницы Брамбла, сестры Джерри Мелфорда, Лидии. Еще учась в оксфордском пансионе, она встретила молодого человека по имени уилсон, которого страстно полюбила. Но — он актер, «комедиант», и потому — «не пара». Некоей тенью проходит он сквозь все повествование, чтобы в конце его оказаться никаким не актером, а дворянином, да еще сыном старинного друга Брамбла мистера Деннисона, по словам Джерри Мелфорда, «одним из совершеннейших юношей в Англии».
Так — тройной идиллией — кончается этот отнюдь не идиллический, а скорее весьма горький и очень трезвый роман. По обыкновению, Смоллет вывел в нем и множество реальных исторических личностей: актера Джеймса Куина, отношение к которому за время, прошедшее с момента создания «Приключений Перигрина Пикля», успело измениться; известных политических деятелей, описанных с нескрываемым сарказмом и издевкой; и даже — самого себя, под именем «писателя С.». Он с наслаждением описывает прием в собственном доме для разного рода «сочинителей»: желчных, отвратительных, бездарных субъектов, усердно, «из благодарности», поносящих
[135]
своего благодетеля. «У них у всех одна причина — зависть», — комментирует этот феномен приятель Джерри Мелфорда Дик. Смоллет описывает то, что было знакомо ему лучше, чем что бы то ни было другое: жизнь и нравы литературной поденщины, разного рода сочинителей, пишущих грязные доносы друг на друга, хотя сами при этом ни гроша не стоят. Но вывод, к которому приходит в финале Джерри, достаточно горек, в нем также отразились знание и опыт самого Смоллета: «Я столь много места уделил сочинителям, что вы можете заподозрить, будто я собираюсь вступать в это братство; однако если бы я к этой профессии и был способен, то она самое безнадежное средство против голодной смерти, ибо ничего не позволяет отложить про запас под старость или на случай болезни». В заключение, однако, Джерри напишет о сочинителях: «чудная порода смертных, нравы которой... весьма возбуждают любопытство». И в этих словах также несомненно мы узнаем голос самого Смоллета. |
|
|