Словари :: Хрестоматия русской литературы 20 век

#АвторПроизведениеОписание
1Е. А. Шкловский Павел Филиппович Нилин 1908-1981Испытательный срок Повесть (1955)Действие происходит в начале 20-х гг. в большом сибирском губерн­ском городе. Два семнадцатилетних рабочих парня, Егоров и Зайцев, по комсомольской путевке направленные на работу в уголовный ро­зыск, проходят в течение месяца стажировку — испытательный срок. Они оба получают пригласительные билеты на вечер, посвященный годовщине Октябрьской революции. Сестра Егорова Катя, одна вос­питывающая троих маленьких детей, очень довольна этим обстоятель­ством: она считает, что теперь Егорова точно примут на работу, потому что уж очень уважительно в билете написано: «Дорогой това­рищ Егоров!» На деньги, отложенные на покупку валенок детям, Катя покупает для брата френч и косоворотку, иначе ему не в чем идти на вечер. На празднике Егоров встречает Зайцева, пришедшего с девушкой, и несколько завидует ему, потому что Зайцеву в жизни многое легко дается: и девушка у него есть, и он всегда при деньгах (оказывается, он пишет заметки в газету), и в уголовном розыске он освоился гораздо быстрее Егорова. Старший уполномоченный уголовного розыска Жур, который ру­ководит работой стажеров, берет их с собой на дело — расследование самоубийства аптекаря Коломейца. Зайцев помогает Журу вынуть самоубийцу из петли, Егоров пишет протокол. В тот момент, когда Жур диктует подробности осмотра трупа, Егоров падает в обморок. Очнувшись, Егоров приходит к выводу, что больше в уголовном ро­зыске ему не служить, и уже готов отправиться домой, однако Жур не отпускает его. На следующий день Жур посылает Егорова в мертвецкую прове­рить, заморожено ли тело аптекаря. Сторож мертвецкой предлагает Егорову самому поискать аптекаря, и Егоров, чувствуя, что его под­ташнивает, находит аптекаря и более того — собрав последнее муже­ство, помогает старику сторожу положить его на лед. Из мертвецкой он выходит уже совсем без сил. В ту же ночь Жур, взяв с собой стажеров и еще нескольких со­трудников уголовного розыска, отправляется на серьезную опера­цию — на поиск спрятанного бандитами оружия. Когда они проезжают мимо кладбища, Жур вдруг признается Егорову, что рань­ше он тоже боялся покойников, и от этого признания Жур делается Егорову ближе и понятней. Жур, Зайцев и Егоров приходят с обыс­ком в дом к купцу Ожерельеву, который сдает жильцам комнаты, вскрывают полы и находят три ящика с оружием. Вдруг появляется заплаканный трехлетний мальчик, и страшная, как баба-яга, старуха объясняет, что это «Веркин сын,- а где сейчас Верка — никто не знает». Егоров поднимает ребенка с пола, и он крепко обнимает его за шею. Одна из девушек, живущих в доме Ожерельева, говорит ре­бенку: «Это твой папа», — и мальчик целует Егорова. Закончив обыск, группа уходит, и Егоров забирает ребенка с собой, с тем чтобы сдать его в детский дом, а пока приводит домой к сестре. Катя, сначала ужаснувшись тому, что брат привел мальчика, отмыв и при­одев его, решает оставить ребенка у себя: где трое, там и четверо. В тот же вечер Егоров получает свое первое жалованье за две отрабо­танные недели, и Катя устраивает праздничный ужин. Сотрудник уголовного розыска Воробейчик рассказывает Журу о том, как он взял Зайцева на задание — задержание убийцы. Убийца, зарубивший топором любовника жены, заперся в сарае, однако Зай­цев, не испугавшись вооруженного топором убийцы, обезоружил его и, вдруг озверев, накинулся на него, так что Воробейчик еле успел вы­рвать убийцу у него из рук. Журу не очень нравится рассказ Воробейчика, а когда приводят убийцу, выясняется, что это старый товарищ Жура Афоня Соловьев. Жур отказывается от ведения дела Соловьева и выговаривает Зайцеву за то, что он избил арестованного. Зайцев же не считает, что он поступил неправильно: если убийца вооружен то­пором, нужно действовать решительно и смело. «Но не бить же!» — замечает Жур, однако Зайцев остается при своем мнении.Наконец завершается испытательный срок. На совещании сотруд­ников уголовного розыска все высказываются за то, чтобы Зайцева ос­тавить работать, только Жур делает замечание, что Зайцев слишком горяч, нужно его немного сдерживать. Что же касается Егорова, то только Жур высказывается за него, и то очень осторожно: «Почему бы нам не попробовать его еще?» И тут остальные соглашаются, что парень он ничего, только застенчивый. И Егорову дают последнее за­дание — отправиться в казино «Золотой стол». Делать ему там ниче­го не нужно, только наблюдать. Егоров, надев новый френч, является в казино, и вдруг к нему подходит странный человек с глазами сумасшедшего, предлагает выйти, они выходят на черную лестницу, Егоров видит какие-то странные, сияющие в темноте глаза и слышит замогильный, но не­много знакомый голос: «Руки вверх!» Егоров выбивает пистолет из рук неизвестного, борется с сумасшедшим и вдруг слышит голос Воробейчика, решившего, оказывается, над ним подшутить вместе с другим сотрудником уголовного розыска, Егорову незнакомым: один прикинулся сумасшедшим, другой надел страшную маску со светящи­мися глазами. Рассерженный Егоров не отдает им отобранный у них пистолет и конвоирует шутников в уголовный розыск. Однако по пути Егоров поддается на их уговоры, возвращает им пистолет и от­пускает их, пообещав никому о происшествии не рассказывать. Возвратившись в уголовный розыск, Егоров узнает, что испыта­тельный срок его закончен и с завтрашнего дня они с Зайцевым за­числены в штат.
2Е. А. Шкловский Павел Филиппович Нилин 1908-1981Жестокость Повесть (1956)Уездный сибирский городок Дудари. 20-е гг. Повествование ведется от лица участника описываемых событий, о которых он вспоминает много лет спустя. Автор повествования, который ни разу в повести не назван по имени (в дальнейшем — Автор), работает в уголовном розыске вмес­те со своим другом Вениамином Малышевым, должность которого — помощник начальника по секретно-оперативной части. Оба они очень молоды — им нет еще и двадцати лет. Главная задача уголовного розыска в описываемое время — после окончания гражданской вой­ны — очистить Дударинский уезд от бандитов, скрывающихся в тайге. Бандиты убивают сельских активистов, нападают на кооперати­вы, стараются завербовать в свои ряды как можно больше соучастни­ков. В Дудари приезжает собственный корреспондент губернской газе­ты Яков Узелков, пишущий под псевдонимом Якуз, — молодой чело­век лет семнадцати-девятнадцати. На Веньку Малышева и его друга Якуз производит впечатление человека образованного, так как он очень любит использовать в речи мудреные слова, например: меценат, экзальтация, пессимизм, фамильярность и т. п., однако он чем-то сразу не понравился друзьям, а его корреспонденции, посвященные будням уголовного розыска и написанные излишне витиеватым сло­гом, они находят не соответствующими действительности. Сотрудники уголовного розыска проводят операцию по обезвре­живанию банды атамана Клочкова. Во время операции Венька ранен. Клочков и несколько членов банды убиты, а остальные — арестованы. Венька допрашивает одного из арестованных — Лазаря Баукина, и приходит к выводу, что Баукин, охотник и смолокур, попал к банди­там случайно. На допросах Венька подолгу разговаривает с Баукиным, узнает подробности его жизни и явно симпатизирует этому аресто­ванному бандиту, который к тому же сознался, что это именно он ранил Веньку. Вскоре Лазарь и еще двое арестованных совершают побег из-под стражи. Венька ошеломлен побегом своего подопечного. В продовольственном магазине, расположенном недалеко от уго­ловного розыска, появляется хорошенькая молодая кассирша, которая очень нравится обоим друзьям, но они робеют и не решаются с ней познакомиться. Вскоре от Узелкова они узнают, что ее зовут Юля Мальцева и он с ней знаком — ходит к ней в гости, они разговарива­ют, обсуждают прочитанные книги. Друзья, завидуя образованности Узелкова, записываются в библиотеку и, несмотря на недостаток вре­мени, много читают. Вскоре от знакомой библиотекарши они узнают, что вся образованность Узелкова почерпнута им из энциклопедии Брокгауза и Ефрона. Тем временем в отдаленном районе Дударинского уезда, Воевод­ском углу, объявляется банда Константина Воронцова — «императора всея тайги», как он сам себя именует. И поимка неуловимого Кости Воронцова становится для уголовного розыска самой главной пробле­мой. Венька Малышев отправляется в Воеводский угол, а чем он там занимается — не знает никто, даже его лучший друг. В отсутствие Веньки Автор случайно знакомится с Юлей Мальцевой и, когда Венька возвращается из Воеводского угла, знакомит его с ней. Венька любит Юлю, однако считает, что он ее не стоит: несколь­ко лет назад он встретил одну женщину и потом хворал. Хотя он вскоре вылечился, тем не менее он считает, что должен рассказать об этом Юле. Венька пишет письмо, в котором объясняется Юле в любви и признается в том, что его гнетет. Письмо Венька той же ночью опускает в почтовый ящик, а наутро в составе отряда из шести человек отправляется в тайгу для поимки Кости Воронцова. Отряд подъезжает к заимке, где живет любимая женщина Кос­ти — Кланька Звягина. После условного знака отряд приближается к дому, где находит Лазаря Баукина, а также связанных Костю и не­скольких членов его банды. Отряд возвращается в Дудари, по дороге его окружает конная милиция, которая арестовывает Лазаря. Началь­ник уголовного розыска сообщает Веньке, что он представлен к награ­де за организацию операции по поимке Кости Воронцова. Венька отказывается от награды, считая, что он ее не заслужил — это Ла­зарь, которого Венька убедил в достоинствах советской власти, задер­жал Костю, и то, что Лазаря посадили «для проверки» — не­справедливо: он сам хотел, чтоб все было по закону, чтоб его судили за то, в чем он виноват, а проверять его после того, что он сделал, — нечего. Венька ждет письма от Юли в ответ на отправленное накануне признание. Приходит Узелков и просит Веньку допустить его к Во­ронцову. Венька отказывает ему в этом, и тут Узелков говорит, что Венька — человек недалекий, о чем ему было известно и раньше: се­годня он случайно прочел его любовное письмо — оно лежало в книге, которую он давал читать Юле. В тот ,же вечер Венька кончает с собой выстрелом в висок, так и не узнав, что Юля не давала Узелкову его письма, а он сам в ее отсут­ствие забрал свою книгу с вложенным в нее письмом.
3Евгений Александрович Евтушенко р. 1933Братская ГЭС - Поэма (1965)МОЛИТВА ПЕРЕД ПЛОТИНОЙ «Поэт в России — больше, чем поэт*. Автор подводит итог всему, что случилось прежде, смиренно становясь на колени, просит помощи у великих российских поэтов... Дай, Пушкин, свою певучесть и свою способность, как бы шаля, жечь глаголом. Дай, Лермонтов, свой желчный взгляд. Дай, Некрасов, боль твоей иссеченной музы, дай силу твоей неизящности. Дай, Блок, свою вещую туманность. Дай, Пастернак, чтобы твоя свеча вовек го­рела во мне. Есенин, дай на счастье нежность мне. Дай, Маяковский, грозную непримиримость, чтобы и я, прорубаясь сквозь время, смог сказать о нем товарищам-потомкам. ПРОЛОГ Мне за тридцать. По ночам я плачу о том, что по мелочам растра­тил жизнь. У всех у нас одна болезнь души — поверхностность. Мы на все даем полуответы, а силы угасают... Вместе с Галей мы осенью ехали по России к морю и за Тулой повернули на Ясную Поляну. Там мы поняли, что гениальность — это связь высоты с глубиной. Три гениальных человека заново родили Рос­сию и не раз еще родят ее: Пушкин, Толстой и Ленин. Мы снова ехали, ночевали в машине, и я думал о том, что в цепи великих прозрений, быть может, недостает всего лишь звена. Ну, что же — наш черед. МОНОЛОГ ЕГИПЕТСКОЙ ПИРАМИДЫ Я умоляю: люди, украдите мою память! Я вижу, что все в мире не ново, все точь-в-точь повторяет Древний Египет. Та же подлость, те же тюрьмы, то же угнетение, те же воры, сплетники, торгаши... А что за лик у нового сфинкса под названием Россия? Вижу крес­тьян, рабочих, есть и писцы — их очень много. А это, никак, пира­мида? Я, пирамида, кое-что тебе расскажу. Я видала рабов: они работа­ли, потом восставали, потом их смиряли... Какой из этого толк? Раб­ство не уничтожено: по-прежнему существует рабство предрассудков, денег, вещей. Никакого прогресса нет. Человек — раб по природе и не изменится никогда. МОНОЛОГ БРАТСКОЙ ГЭС Терпенье России — это мужество пророка. Она терпела — а потом взрывалась. Вот я ковшом экскаватора поднимаю к тебе Мос­кву. Смотри — там что-то случилось. КАЗНЬ СТЕНЬКИ РАЗИНА Все жители города — и вор, и царь, и боярыня с боярчонком, и купец, и скоморохи — спешат на казнь Стеньки Разина. Стенька едет на телеге и думает о том, что хотел народу добра, но что-то его подвело, может, малограмотность? Палач поднимает голубой, как Волга, топор, и Стенька видит в его лезвии, как у безликой толпы прорастают ЛИЦА. Его голова катится, прохрипев «Не зазря...», и смеется над царем. БРАТСКАЯ ГЭС ПРОДОЛЖАЕТ А теперь, пирамида, я покажу тебе кое-что еще.ДЕКАБРИСТЫ Они были еще мальчишками, но звон шпор не заглушал для них чьи-то стоны. И мальчики гневно нашаривали шпаги. Сущность пат­риота — восстать во имя вольности. ПЕТРАШЕВЦЫ На Семеновском плацу пахнет Сенатской площадью: казнят пет­рашевцев. Надвигают на глаза капюшоны. Но один из казнимых сквозь капюшон видит всю Россию: как буйствует по ней Рогожин, мечется Мышкин, бредет Алеша Карамазов. А вот палачи ничего по­добного не видят. ЧЕРНЫШЕВСКИЙ Когда Чернышевский встал у позорного столба, ему с эшафота была видна вся Россия, как огромное «Что делать?». Чья-то хрупкая рука бросила ему из толпы цветок. И он подумал: настанет срок, и эта же рука бросит бомбу. ЯРМАРКА В СИМБИРСКЕ В руках приказчиков мелькают товары, пристав наблюдает за по­рядком. Икая, катит икорный бог. А баба продала свою картошку, хватила первача и упала, пьяная, в грязь. Все смеются, тычут в нее пальцами, но какой-то яснолобый гимназист поднял ее и повел. Россия — не пьяная баба, она родилась не для рабства, и ее не втопчут в грязь. БРАТСКАЯ ГЭС ОБРАЩАЕТСЯ К ПИРАМИДЕ Первоосновой революций является доброта. В Зимнем еще пирует Временное правительство. Но вот уже разворачивается «Аврора», вот взят дворец. Всмотрись в историю — там Ленин! Пирамида отвечает, что Ленин идеалист. Не обманывает только цинизм. Люди — рабы. Это азбучно. Но Братская ГЭС отвечает, что покажет другую азбуку — азбуку революции. Вот учительница Элькина на фронте в девятнадцатом учит красно­армейцев грамоте. Вот сирота Сонька, сбежав от кулака Зыбкова, приходит на Магнитку и становится красным землекопом. У нее ла­таный ватник, драные опорки, но вдвоем со своим любимым Петь­кой они кладут БЕТОН СОЦИАЛИЗМА. Братская ГЭС ревет над вечностью: «Никогда коммунисты не будут рабами!» И, задумавшись, египетская пирамида исчезает. ПЕРВЫЙ ЭШЕЛОН Ах, магистраль-транссибирочка! Помнишь, как летели по тебе ва­гоны с решетками? Было много страшного, но не тужи об этом. Те­перь вот на вагонах надпись: «Едет Братская ГЭС!» Едет девчонка со Сретенки: в первый год ее косички будут примерзать к раскладушке, но она выстоит, как все. Встанет Братская ГЭС, и Алеша Марчук будет в Нью-Йорке отве­чать на вопросы о ней. ЖАРКИ Идет бабушка по тайге, а в руках у нее цветы. Раньше в этом ла­гере жили заключенные, а теперь — строители плотины. Окрестные жители несут им кто простыни, кто шанежки. А вот бабка несет букет, плачет, крестит экскаваторы и строителей... НЮШКА Я бетоншица, Нюшка Буртова. Меня растила и воспитывала де­ревня Великая Грязь, потому что я осталась круглой сиротой, потом я была домработницей, работала посудомойкой. Окружающие лгали, крали, но, работая в вагоне-ресторане, я узнавала настоящую Рос­сию... Наконец я попала на строительство Братской ГЭС. Стала бе­тонщицей, получила общественный вес. Влюбилась в одного гордого москвича. Когда во мне проснулась новая жизнь, тот москвич не при­знал отцовства. Покончить с собой мне не дала недостроенная плоти­на. Родился сынок Трофим и стал стройкиным сыном, как я была деревниной дочкой. Мы вдвоем с ним были на открытии плотины. Так что пусть помнят внуки, что свет им достался от Ильича и не­множко от меня. БОЛЬШЕВИК Я инженер-гидростроитель Карцев. Когда я был молод, я бредил мировым пожаром и рубал врагов коммуны. Потом пошел на раб­фак. Строил плотину в Узбекистане. И не мог понять, что происхо­дит. У страны как будто было две жизни. В одной — Магнитка, Чкалов, в другой — аресты. Меня арестовали в Ташкенте, и, когда пытали, я хрипел: «Я большевик!» Оставаясь «врагом народа», я стро­ил ГЭС на Кавказе и на Волге, и наконец XX съезд вернул мне парт­билет. Тогда я, большевик, поехал строить ГЭС в Братске, Нашей молодой смене скажу: в коммуне места нет для подлецов. ТЕНИ НАШИХ ЛЮБИМЫХ В Элладе был обычай: начиная строить дом, первый камень клали в тень любимой женщины. Я не знаю, в чью тень был положен пер­вый камень в Братске, но когда всматриваюсь в плотину, вижу в ней тени ваших, строители, любимых. И я положил первую строчку этой поэмы в тень моей любимой, словно в тень совести. МАЯКОВСКИЙ Встав у подножия Братской ГЭС, я сразу подумал о Маяковском: он будто воскрес в ее облике. Он как плотина стоит поперек неправ­ды и учит нас стоять за дело революции. НОЧЬ ПОЭЗИИ На Братском море мы читали стихи, пели песню о комиссарах. И передо мной встали комиссары. И я слышал, как в осмысленном ве­личии ГЭС гремит над ложным величием пирамид. В Братской ГЭС мне раскрылся материнский образ России. На земле еще немало рабов, но если любовь борется, а не созерцает, то ненависть бессиль­на. Нет судьбы чище и возвышенней — отдать всю жизнь за то, чтоб все люди на земле могли сказать: «Мы не рабы».
4Евгений Иванович Замятин 1884-1937Мы - Роман (1920—1921, опубл. 1952)Далекое будущее. Д-503, талантливый инженер, строитель космичес­кого корабля «Интеграл», ведет записки для потомков, рассказывает им о «высочайших вершинах в человеческой истории» — жизни Еди­ного Государства и его главе Благодетеле. Название рукописи — «Мы». Д-503 восхищается тем, что граждане Единого Государства, нумера, ведут рассчитанную по системе Тэйлора, строго регламентиро­ванную Часовой Скрижалью жизнь: в одно и то же время встают, начинают и кончают работу, выходят на прогулку, идут в аудиториум, отходят ко сну. Для нумеров определяют подходящий табель сексу­альных дней и выдают розовую талонную книжку. Д-503 уверен: «Мы» — от Бога, а «я» — от диавола. Как-то весенним днем со своей милой, кругло обточенной подру­гой, записанной на него 0-90, Д-503 вместе с другими одинаково оде­тыми нумерами гуляет под марш труб Музыкального Завода. С ним заговаривает незнакомка с очень белыми и острыми зубами, с каким-то раздражающим иксом в глазах или бровях. 1-330, тонкая, резкая, упрямо-гибкая, как хлыст, читает мысли Д-503. Через несколько дней 1-330 приглашает Д-503 в Древний Дом (они прилетают туда на аэро). В квартире-музее рояль, хаос красок и форм, статуя Пушкина. Д-503 захвачен в дикий вихрь древней жизни. Но когда 1-330 просит его нарушить принятый распорядок дня и остаться с ней, Д-503 намеревается отправиться в Бюро Храни­телей и донести на нее. Однако на следующий день он идет в Меди­цинское Бюро: ему кажется, что в него врос иррациональный №1 и что он явно болен. Его освобождают от работы.Д-503 вместе с другими нумерами присутствует на площади Куба во время казни одного поэта, написавшего о Благодетеле кощунствен­ные стихи. Поэтизированный приговор читает трясущимися серыми губами приятель Д-503, Государственный Поэт R-13. Преступника казнит сам Благодетель, тяжкий, каменный, как судьба. Сверкает ост­рое лезвие луча его Машины, и вместо нумера — лужа химически чистой воды. Вскоре строитель «Интеграла» получает извещение, что на него за­писалась 1-330. Д-503 является к ней в назначенный час. 1-330 драз­нит его: курит древние «папиросы», пьет ликер, заставляет и Д-503 сделать глоток в поцелуе. Употребление этих ядов в Едином Государ­стве запрещено, и Д-503 должен сообщить об этом, но не может. Те­перь он другой. В десятой записи он признается, что гибнет и больше не может выполнять свои обязанности перед Единым Государством, а в одиннадцатой — что в нем теперь два «я» — он и прежний, не­винный, как Адам, и новый — дикий, любящий и ревнующий, со­всем как в идиотских древних книжках. Если бы знать, какое из этих «я» настоящее! Д-503 не может без 1-330, а ее нигде нет. В Медицинском Бюро, куда ему помогает дойти двоякоизогнутый Хранитель S-4711, при­ятель I, выясняется, что строитель «Интеграла» неизлечимо болен: у него, как и у некоторых других нумеров, образовалась душа. Д-503 приходит в Древний Дом, в «их» квартиру, открывает двер­цу шкафа, и вдруг... пол уходит у него из-под ног, он опускается в какое-то подземелье, доходит до двери, за которой — гул. Оттуда по­является его знакомый, доктор. «Я думал, что она, 1-330...» — «Стой­те тут!» — доктор исчезает. Наконец! Наконец она рядом. Д и I уходят — двое-одно... Она идет, как и он, с закрытыми глазами, за­кинув вверх голову, закусив губы... Строитель «Интеграла» теперь в новом мире: кругом что-то корявое, лохматое, иррациональное. 0-90 понимает: Д-503 любит другую, поэтому она снимает свою запись на него. Придя к нему проститься, она просит: «Я хочу — я должна от вас ребенка — и я уйду, я уйду!» — «Что? Захотелось Ма­шины Благодетеля? Вы ведь ниже сантиметров на десять Материн­ской Нормы!» — «Пусть! Но ведь я же почувствую его в себе. И хоть несколько дней...» Как отказать ей?.. И Д-503 выполняет ее про­сьбу — словно бросается с аккумуляторной башни вниз. 1-330 наконец появляется у своего любимого. «Зачем ты меня му­чила, зачем не приходила?» — «А может быть, мне нужно было ис­пытать тебя, нужно знать, что ты сделаешь все, что я захочу, что ты совсем уже мой?» — «Да, совсем!» Сладкие, острые зубы; улыбка,она в чашечке кресла — как пчела: в ней жало и мед. И затем — пчелы — губы, сладкая боль цветения, боль любви... «Я не могу так, I. Ты все время что-то недоговариваешь», — «А ты не побоишься пойти за мной всюду?» — «Нет, не побоюсь!» — «Тогда после Дня Единогласия узнаешь все, если только не...» Наступает великий День Единогласия, нечто вроде древней Пасхи, как пишет Д-503; ежегодные выборы Благодетеля, торжество воли единого «Мы». Чугунный, медленный голос: «Кто «за» — прошу под­нять руки». Шелест миллионов рук, с усилием поднимает свою и Д-503. «Кто «против»?» Тысячи рук взметнулись вверх, и среди них — рука 1-330. И дальше — вихрь взвеянных бегом одеяний, рас­терянные фигуры Хранителей, R-13, уносящий на руках 1-330. Как таран, Д-503 пропарывает толпу, выхватывает I, всю в крови, у R-13, крепко прижимает к себе и уносит. Только бы вот так нести ее, нести, нести... А назавтра в Единой Государственной Газете: «В 48-й раз едино­гласно избран все тот же Благодетель». А в городе повсюду расклеены листки с надписью «Мефи». Д-503 с 1-330 по коридорам под Древним Домом выходят из го­рода за Зеленую Стену, в низший мир. Нестерпимо пестрый гам, свист, свет. У Д-503 голова кругом. Д-503 видит диких людей, оброс­ших шерстью, веселых, жизнерадостных. 1-330 знакомит их со стро­ителем «Интеграла» и говорит, что он поможет захватить корабль, и тогда удастся разрушить Стену между городом и диким миром. А на камне огромные буквы «Мефи». Д-503 ясно: дикие люди — полови­на, которую потеряли горожане, одни Н2, а другие О, а чтобы полу­чилось Н2О, нужно, чтобы половины соединились. I назначает Д свидание в Древнем Доме и открывает ему план «Мефи»: захватить «Интеграл» во время пробного полета и, сделав его оружием против Единого Государства, кончить все сразу, быстро, без боли. «Какая нелепость, I! Ведь наша революция была послед­ней!» — «Последней — нет, революции бесконечны, а иначе — энт­ропия, блаженный покой, равновесие. Но необходимо его нарушить ради бесконечного движения». Д-503 не может выдать заговорщиков, ведь среди них... Но вдруг думает: что, если она с ним только из-за... Наутро в Государственной Газете появляется декрет о Великой Операции. Цель — уничтожение фантазии. Операции должны под­вергнуться все нумера, чтобы стать совершенными, машиноравными. Может быть, сделать операцию Д и излечиться от души, от I? Но он не может без нее. Не хочет спасения... На углу, в аудиториуме, широко разинута дверь, и оттуда — медленная колонна из оперированных. Теперь это не люди, а какие-то человекообразные тракторы. Они неудержимо пропахивают сквозь толпу и вдруг охватывают ее кольцом. Чей-то пронзительный крик: «Загоняют, бегите!» И все убегают. Д-503 вбегает передохнуть в какой-то подъезд, и тотчас же там оказывается и 0-90. Она тоже не хочет операции и просит спасти ее и их будущего ребенка. Д-503 дает ей записку к 1-330: она поможет. И вот долгожданный полет «Интеграла». Среди нумеров, находя­щихся на корабле, члены «Мефи». «Вверх — 45°!» — командует Д-503. Глухой взрыв — толчок, потом мгновенная занавесь туч — корабль сквозь нее. И солнце, синее небо. В радиотелефонной Д-503 находит 1-330 — в слуховом крылатом шлеме, сверкающую, летучую, как древние валькирии. «Вчера вечером приходит ко мне с твоей запис­кой, — говорит она Д. — И я отправила — она уже там, за Стеною. Она будет жить...» Обеденный час. Все — в столовую. И вдруг кто-то заявляет: «От имени Хранителей... Мы знаем все. Вам — кому я гово­рю, те слышат... Испытание будет доведено до конца, вы не посмеете его сорвать. А потом...» У I — бешеные, синие искры. На ухо Д: «А, так это вы? Вы — «исполнили долг»?» И он вдруг с ужасом понима­ет: это дежурная Ю, не раз бывавшая в его комнате, это она прочи­тала его записи. Строитель «Интеграла» — в командной рубке. Он твердо приказывает: «Вниз! Остановить двигатели. Конец всего». Об­лака — и потом далекое зеленое пятно вихрем мчится на корабль. Исковерканное лицо Второго Строителя. Он толкает Д-503 со всего маху, и тот, уже падая, туманно слышит: «Кормовые — полный ход!» Резкий скачок вверх. Д-503 вызывает к себе Благодетель и говорит ему, что ныне сбыва­ется древняя мечта о рае — месте, где блаженные с оперированной фантазией, и что Д-503 был нужен заговорщикам лишь как строитель «Интеграла». «Мы еще не знаем их имен, но уверен, от вас узнаем». На следующий день оказывается, что взорвана Стена и в городе летают стаи птиц. На улицах — восставшие. Глотая раскрытыми ртами бурю, они двигаются на запад. Сквозь стекло стен видно: жен­ские и мужские нумера совокупляются, даже не спустивши штор, без всяких талонов... Д-503 прибегает в Бюро Хранителей и рассказывает S-4711 все, что он знает о «Мефи». Он, как древний Авраам, приносит в жертву Исаака — самого себя. И вдруг строителю «Интеграла» становится ясно: S — один из тех... Опрометью Д-503 — из Бюро Хранителей и — в одну из общест­венных уборных. Там его сосед, занимающий сиденье слева, делится сним своим открытием: «Бесконечности нет! Все конечно, все просто, все — вычислимо; и тогда мы победим философски...» — «А там, где кончается ваша конечная вселенная? Что там — дальше?» Ответить сосед не успевает. Д-503 и всех, кто был там, хватают и в аудиториуме 112 подвергают Великой Операции. В голове у Д-503 теперь пусто, легко... На другой день он является к Благодетелю и рассказывает все, что ему известно о врагах счастья. И вот он за одним столом с Благодете­лем в знаменитой Газовой комнате. Приводят ту женщину. Она должна дать свои показания, но лишь молчит и улыбается. Затем ее вводят под колокол. Когда из-под колокола выкачивают воздух, она откидывает голову, глаза полузакрыты, губы стиснуты — это напоми­нает Д-503 что-то. Она смотрит на него, крепко вцепившись в ручки кресла, смотрит, пока глаза совсем не закрываются. Тогда ее вытаски­вают, с помощью электродов быстро приводят в себя и снова сажают под колокол. Так повторяется три раза — и она все-таки не говорит ни слова. Завтра она и другие, приведенные вместе с нею, взойдут по ступеням Машины Благодетеля. Д-503 так заканчивает свои записки: «В городе сконструирована временная стена из высоковольтных волн. Я уверен — мы победим. Потому что разум должен победить».
5Евгений Иванович Замятин 1884-1937Уездное - Повесть (1912)Уездного малого Анфима Барыбу называют «утюгом». У него тяже­лые железные челюсти, широченный четырехугольный рот и узенький лоб. Да и весь Барыба из жестких прямых и углов. И выходит из всего этого какой-то страшный лад. Ребята-уездники побаиваются Ба­рыбу: зверюга, под тяжелую руку в землю вобьет. И в то же время им на потеху он разгрызает камушки, за булку. Отец-сапожник предупреждает: со двора сгонит, коли сын не вы­держит в училище выпускные экзамены. Анфим проваливается на первом же — по Закону Божьему и, боясь отца, домой не возвраща­ется. Он поселяется на дворе заброшенного дома купцов Балкашиных. На огородах Стрелецкой слободы да на базаре все, что удается, вору­ет. Как-то Анфим крадет цыпленка со двора богатой вдовы кожевен­ного фабриканта Чеботарихи. Тут-то его и выслеживает кучер Урванка и тащит к хозяйке. Хочет Чеботариха наказать Барыбу, но, взглянув на его зверино-крепкое тело, уводит в свою спальню, якобы чтоб заставить раскаять­ся в грехе. Однако расползшаяся как тесто Чеботариха сама решает согрешить — для сиротинки. Теперь в доме Чеботарихи Барыба живет в покое, на всем готовом И бродит в сладком безделье. Чеботариха в нем день ото дня все боль­ше души не чает. Вот Барыба уже и на чеботаревском дворе распо­рядки наводит: мужиками командует, провинившихся штрафует. В чуриловском трактире знакомится Анфим с Тимошей-портным, маленьким, востроносым, похожим на воробья, с улыбкой вроде теп­лой лампадки. И становится Тимоша его приятелем. Однажды видит Барыба на кухне, как молоденькая служанка Полька, дура босоногая, поливает деревцо апельсиновое супом. Дерев­цо это уже полгода выращивает, бережет-холит. Выхватывает Анфим с корнем деревцо — да за окно. Полька ревет, и Барыба выталкивает ее ногой в погреб. Тут-то в его голове и поворачивается какой-то жернов. Он — за ней, легонько налегает на Польку, она сразу и пада­ет. Послушно двигается, только еще чаще хнычет. И в этом — особая сладость Барыбе. «Что, перина старая, съела, ага?» — говорит он вслух Чеботарихе и показывает кукиш. Выходит из погреба, а под са­раем копошится Урванка. Барыба сидит в трактире за чаем с Тимошей. Тот заводит свое любимое — о Боге: Его нет, а все ж жить надо по-Божьи. Да еще рассказывает, как, больной чахоткой, он ест со своими детьми из одной миски, чтобы узнать, прилипнет ли эта болезнь к ним, подни­мется ли у Бога рука на ребят несмышленых. В Ильин день устраивает Чеботариха Барыбе допрос — о Польке. Анфим молчит. Тогда Чеботариха брызгает слюной, топает ногами: «Вон, вон из мово дому! Змей подколодный!» Барыба идет сначала к Тимоше, потом в монастырь к монаху Евсею, знакомому Анфиму с детства. Батюшки Евсей и Иннокентий, а также Савка-послушник потчу­ют гостя вином. Затем Евсей, одолжив у Анфима денег, отправляется с ним и Савкой гулять дальше, в Стрельцы. На следующий день Евсей с Барыбой идут в Ильинскую церковь, где хранятся деньги Евсея, и монах возвращает Анфиму долг. С тех пор вертится Барыба возле церкви и однажды ночью после празднич­ной службы — шасть в алтарь за денежками Евсея: на кой ляд они монаху? Теперь Барыба снимает комнату в Стрелецкой слободе у Апроси-салдатки. Читает Анфим лубочные книжонки. Гуляет в поле, там косят. Вот бы так и Барыбе! Да нет, не в мужики же ему идти. И подает он прошение в казначейство: авось возьмут писцом. Узнает Евсей о пропаже денег и понимает, что украл их Барыба. Решают монахи напоить Анфимку-вора чаем на заговоренной воде — авось сознается. Отхлебывает Барыба из стакана, и хочется сказать: «Я украл», но молчит он и лишь улыбается зверино. А сосланный в этот монастырь дьяконок подскакивает к Барыбе: «Нет, братец, тебя ни­какой разрыв-травой не проймешь. Крепок, литой». Неможется Барыбе. На третий день только отлегло. Спасибо Апросе, выходила Анфима и стала с тех пор его сударушкой. Осень в этот год какая-то несуразная: падает и тает снег, и с ним тают Барыбины-Евсеевы денежки. Из казначейства приходит отказ. Тут-то Тимоша и знакомит Анфима с адвокатом Семеном Семенови­чем, прозванным Моргуновым. Он ведет у купцов все их делишки темные и никогда не говорит о Боге. Начинает Барыба ходить у него в свидетелях: оговаривает, кого велит Моргунов. В стране все полыхает, в набат бьют, вот и министра ухлопали. Тимоша и Барыба с приятелями перед пасхальной вечерей сидят в трактире. Портной все в платок покашливает. Выходят на улицу, а Тимоша возвращается: платок в трактире обронил. Наверху шум, вы­стрелы, выкатывается кубарем Тимоша, вслед кто-то стрелой и — в переулок. А другой, его сообщник — чернявенький мальчишечка, лежит на земле, и владелец трактира старик Чурилов пинает его в бок: «Унесли! Убег один, со ста рублями убег!» Вдруг подскакивает злой Тимоша: «Ты что ж это, нехристь, убить мальца-то за сто целко­вых хочешь?» По мнению Тимоши, Чурилову от сотни не убудет, а они, может, два дня не ели. «Ясли бы до нашего сонного озера дошло, в самый бы омут полез!» — говорит приятелям Тимоша о ре­волюционных событиях. Понаехали из губернии, суд военный. Чурилов во время допроса жалуется на Тимошку-дерзеца. Барыба же вдруг говорит прокурору: «Платка никакого не было. Сказал Тимоша: дело наверху есть». Тимошу арестовывают. Исправник Иван Арефьич с Моргуновым решают подкупить Барыбу, чтобы тот показал на суде против прияте­ля. Шесть четвертных да местишко урядника — не мало ведь! В ночь перед судом нудит внутри у Барыбы какой-то мураш надо­едный. Отказаться бы, приятель все-таки, как-то чудно. Но жизни-то всего в Тимоше полвершка. Снятся экзамены, поп. Опять провалится Анфим, второй раз. А мозговатый он был, Тимоша-то. «Был?» Поче­му «был»?.. Барыба уверенно выступает на суде. А утром в веселый базарный день казнят Тимошу и чернявенького мальчишечку. Чей-то голос го­ворит: «Висельники, дьяволы!» А другой: «Тимошка Бога забыл.. Кон­чилось в посаде старинное житье, взбаламутили, да». Белый новенький китель, погоны. Идет Барыба, радостный и гор­дый, к отцу: пусть-ка теперь поглядит. Буркает постаревший отец:«Чего надо?» — «Слышал? Три дня как произвели». — «Слышал об тебе, как же. И про монаха Евсея. И про портного тоже». И вдруг затрясся старик, забрызгал слюной: «Во-он из мово дому, негодяй! Во-он!» Очумелый, идет Барыба в чуриловский трактир. Там веселятся приказчики. Уже здорово нагрузившись, двигается Барыба к приказ­чикам: «У нас теперь смеяться с-строго не д-дозволяется...» Покачи­вается огромный, четырехугольный, давящий, будто не человек, а старая воскресшая курганная баба, нелепая русская каменная баба.
6Евгений Иванович Носов р. 1925Шумит дуговая овсяница - Рассказ (1966)В середине лета по Десне закипали сенокосы. Тут же на берегу выка­шивали поляну под бригадное становище, плели из лозняка низкие балаганы, каждый на свою семью, поодаль врывали казан под общий кулеш, и так на много верст возникали временные сенные селища. Был шалаш и у Анфиски с матерью. Росла Анфиска в Доброводье, никто не примечал в ней ничего особенного: тонконогая, лупоглазая. В один год саперная рота доставала со дна всякий военный утиль. В Анфискиной избе остановился на постой саперный лейтенантик. Ме­сяца через три рота снялась. А у Анфиски под Новый год народился мальчонка. Шли дни. Колхозная страда закончилась, и косари тем же вечером переправились на другой берег Десны разбирать деляны: покосы, не­удобные для бригадной уборки, председатель Чепурин раздавал для подворной косьбы. Уже в сумерках Анфиса с сыном запалили косте­рок, ели поджаренное на прутиках сало, крутые яйца. За темными кустами разгоралась луна. Витька прилег на охапку травы и затих. Анфиса взяла косу, подошла к краю поляны. Луна наконец выпута­лась из зарослей — большая, чистая и ясная. На зонтах цветов тон­чайшим хрусталем заблестела роса. Скоро уже Анфиска косила широко и жадно. Прислушиваясь, уловила ворчливый гул мотоцикла. Он протарахтел мимо, потом за глох, долго молчал, снова застрекотал, возвращаясь. Вынырнул на по­ляну. Из тени кустов вышел рослый человек. По белой фуражке она узнала Чепурина — и замерла. «Помочь, что ли? — «Я сама», — тихо воспротивилась Анфиска. Долго и напряженно молчали. Вдруг Чепурин порывисто отбросил окурок и пошел к мотоциклу. Но не уехал, а вытащил косу и молча принялся косить прямо от колес мотоцикла, Анфиска растерялась. Кинулась будить Витьку, потом тихо, будто крадучись, прошла к неза­конченному прокосу и стала косить, все время сбиваясь. Вспомнилось, как весной он подвозил ее со станции, как цепенела от его редких вопросов о самом обыденном. «Тьфу! Заморила», — сплюнул, нако­нец, Чепурин, постоял, глядя вслед продолжавшей косить Анфиске, и вдруг нагнал, обнял, прижал к груди. Луна, поднявшись в свой зенит, накалилась до слепящей голубиз­ны, небо раздвинулось, нежно просветлело и проливалось теперь на лес, на поляну трепетно-дымным голубым светопадом. Казалось, уже сам воздух начинал тихо и напряженно вызванивать от ее неистового сияния. ...Они лежали на ворохе скошенной травы, влажной и теплой. «Не хочется, чтоб ты уходил...» — Анфиска задержала его руку на своем плече и сама придвинулась теснее. Вспоминала, как все эти годы думала об этом человеке. Однажды увидела на дороге мотоцикл. Ехали незнакомые мужчина и женщина. Он за рулем, а она сзади: обхватила его, прижалась щекой к спине. Она бы тоже вот так поеха­ла. И хоть знала, что никогда тому не бывать, а все примеряла его к себе. Чепурин рассказывал, как в Берлине в него уже напоследок швыр­нули гранату, как лежал в госпитале. Как вернулся с войны, учился, женился, стал председателем. Потом перекусили. На востоке робко, бескровно просветлело. «Да... — что-то подытожил Чепурин и рывком встал на ноги. — Бери Витюшку, поедем». — «Нет, Паша, — потупилась Анфиска. — Поезжай один». Препирались, но ехать вместе Анфиска отказалась наотрез. Чепу­рин надел на Витюшку свой пиджак, подпоясал ремнем и отнес в ко­ляску. Завел мотоцикл и уже за рулем поймал ее взгляд, закрыл глаза и так посидел... Потом резко крутанул ручку газа. Десна клубилась туманом. Анфиска плыла, стараясь не плескаться, прислушалась. Откуда-то пробился еле уловимый гул мотоцикла.
7Евгений Иванович Носов р. 1925Красное вино победы - Рассказ (1971)Весна 45-го застала нас в Серпухове. После всего, что было на фрон­те, госпитальная белизна и тишина показались нам чем-то неправдо­подобным. Пал Будапешт, была взята Вена. Палатное радио не выключалось даже ночью. «На войне как в шахматах, — сказал лежавший в дальнем углу Саша Селиванов, смуглый волгарь с татарской раскосиной. — Е-два — е-четыре, бац! И нету пешки!» Сашина толсто забинтованная нога торчала над щитком кровати наподобие пушки, за что его прозвали Самоходкой. «Нешто не навоевался?» — басил мой правый сосед Бородухов. Он был из мезенских мужиков-лесовиков, уже в летах. Слева от меня лежал солдат Копёшкин. У Копёшкина перебиты обе руки, повреждены шейные позвонки, имелись и еще какие-то увечья. Его замуровали в сплошной нагрудный гипс, а голову прибин­товали к лубку, подведенному под затылок. Копёшкин лежал только навзничь, и обе его руки, согнутые в локтях, тоже были забинтованы до самых пальцев. В последние дни Копёшкину стало худо. Говорил он все реже, да и то безголосо, одними только губами. Что-то ломало его, жгло под гипсовым скафандром, он вовсе усох лицом. Как-то раз на его имя пришло письмо из дома. Листочек развер­нули и вставили ему в руки. Весь остаток дня листок проторчал в не­подвижных руках Копёшкина. Лишь на следующее утро попросил перевернуть его другой стороной и долго рассматривал обратный адрес. Рухнул, капитулировал наконец и сам Берлин! Но война все еще продолжалась и третьего мая, и пятого, и седьмого... Сколько же еще?! Ночью восьмого мая я проснулся от звука хрумкавших по коридо­ру сапог. Начальник госпиталя полковник Туранцев разговаривал со своим замом по хозчасти Звонарчуком: «Выдать всем чистое — по­стель, белье. Заколите кабана. Потом, хорошо бы к обеду вина...» Шаги и голоса отдалились. Внезапно Саенко вскинул руки: «Все! Конец!» — завопил он. И, не находя больше слов, круто, счастливо выматерился на всю палату». За окном сочно расцвела малиновая ракета, рассыпалась гроздья­ми. С ней скрестилась зеленая. Потом слаженно забасили гудки. Едва дождавшись рассвета, все, кто мог, повалили на улицу. Коридор гудел от скрипа и стука костылей. Госпитальный садик наполнял­ся гомоном людей. И вдруг грянул неизвестно откуда взявшийся оркестр: «Вставай, страна огромная...» Перед обедом нам сменили белье, побрили, потом зареванная тетя Зина разносила суп из кабана, а Звонарчук внес поднос с не­сколькими темно-красными стаканами: «С победою вас, товарищи». После обеда, захмелев, все стали мечтать о возвращении на роди­ну, хвалили свои места. Зашевелил пальцами и Копёшкин. Саенко припрыгал, наклонился над ним: «Ага, ясно. Говорит, у них тоже хо­рошо. Это где ж такое? А-а, ясно... Пензяк ты». Я пытался представить себе родину Копёшкина. Нарисовал бре­венчатую избу с тремя оконцами, косматое дерево, похожее на пере­вернутый веник. И вложил эту неказистую картинку ему в руку. Он еле заметно одобрительно закивал заострившимся носом. До сумерек он держал мою картинку в руках. А самого его, ока­зывается, уже не было. Он ушел незаметно, никто не заметил когда. Санитары унесли носилки. А вино, к которому он не притронулся, мы выпили в его память. В вечернем небе снова вспыхивали праздничные ракеты.
8Евгений Львович Шварц 1896—1958Голый король - Пьеса-сказка (1934)Влюбившись в королевскую дочь, свинопас Генрих целый месяц уго­варивает ее прийти на лужайку, посмотреть, как пасутся свиньи. На принцесса Генриетта соглашается прийти, только когда узнает, что у Генриха есть волшебный котелок, умеющий петь, играть на музыкаль­ных инструментах и угадывать, что у кого готовится на кухне. Принцессу сопровождают придворные дамы, которые должны следить, чтобы девушка вела себя соответственно своему высокому положению. Приятель Генриха Христиан демонстрирует необыкно­венные качества котелка, который сообщает, кто из дам ничего не го­товит дома, потому что хозяйка всегда обедает в гостях, у кого готовят «куриные» котлеты из конины, а кто лишь разогревает укра­денное с королевского ужина. Недовольные разоблачениями дамы просят скорее перейти к танцам. Генрих танцует с Принцессой. Он очень нравится ей, и свидание завершается долгим поцелуем. Из кус­тов вдруг выскакивает король-отец. Дамы в переполохе. Возмущен­ный увиденным, король объявляет, что завтра же отдаст дочь за своего кузена, соседнего короля, а Генриха с другом вышлет из стра­ны. Но Генрих уверен, что все равно женится на Принцессе. В соседнем королевстве готовятся к встрече невесты. Министр нежных чувств озабочен: ему предстоит выяснить, настоящая ли Принцесса прибывает в их владения. Дело в том, что Король дважды чуть не погиб от «ужасных» мыслей: за завтраком подавился колба­сой, подумав: вдруг матушка невесты была шалуньей, и Принцесса вовсе не дочь короля, а девица неизвестного происхождения: второй раз он чуть не утонул, купаясь на мелком месте, предположив, что и сама Принцесса могла быть шалуньей до сговора! Министру приходит в голову прекрасная идея: под перины, на которых будет спать Прин­цесса, надо подложить горошину. Ведь у лиц королевского происхож­дения такая нежная кожа! Если ее высочество утром пожалуется на бессонницу, все в порядке; если же нет — она не настоящая прин­цесса. Приезжает Принцесса и сразу же просит приготовить ей постель: она надеется хотя бы во сне увидеть Генриха. Прибывшие с ней Ка­мергер и злобная Гувернантка неусыпно сторожат ее. Но Министр, желая выведать все о прошлом королевской невесты, предлагает им угощение и ставит двенадцать бутылок крепкого вина, а к опочиваль­не посылает жандармов. Генриетте не спится: что-то так и впивается в тело через все двад­цать четыре перины! Чтобы отвлечься, она запевает песню, которой научил ее Генрих, и вдруг слышит, как два мужских голоса подхваты­вают слова. Принцесса открывает дверь и видит жандармов, которые неожиданно просят ее подергать их за бороды. Она в недоумении, но все-таки дергает. Бороды остаются у нее в руках. Это Генрих и Хрис­тиан переоделись жандармами. Они хотят освободить и увезти Прин­цессу. На случай, если сразу это не удастся, Генрих передает девушке бумагу с написанными на ней ругательствами («иди ты к чертовой бабушке», «заткнись, дырявый мешок») и велит выучить их и как следует ругать жениха. Зная о горошине, он советует Принцессе ска­зать, что спала она прекрасно. Тогда Король откажется от свадьбы. Побег проваливается. Когда все трое крадучись пробираются мимо опьяневших Министра нежных чувств, Камергера и Гувернантки, их замечают. Гувернантка уволакивает Принцессу в ее комнату. Генриху и Христиану удается ускользнуть. Во дворце суматоха: камердинер, портные, чистильщики сапог за­няты подготовкой свадебного наряда Короля. Под видом ткачей явля­ются Генрих и Христиан. Они предлагают для королевского костюма совершенно необычную ткань, секрет которой знают они одни. Коро­лю обещают доложить, а пока он спит и тревожить его нельзя. Пер­вый Министр проверяет, что приготовили на завтрак Принцессе. Вносят блюдо с пирожками. Генрих ухитряется спрятать в один из них записку.Просыпается Король, он не в духе, капризничает и сердится. Шуту удается его развеселить. Теперь Король переходит к делам. После беседы с придворным ученым и придворным поэтом очередь доходит до ткачей. Они рассказывают о своей волшебной ткани: уви­деть ее может только умный человек, а дураку либо тому, кто не на своем месте, ткань невидима. Королю нравится возможность узнать таким образом, кто каков при его дворе. Появившийся Министр нежных чувств сообщает, что горошина не помешала спать Принцес­се, стало быть, она не благородного происхождения. Король огорчен: придется прогнать невесту, а он так настроился на свадьбу! А Принцесса, найдя записку Генриха, всюду его ищет и дергает за бороду каждого бородача, надеясь, что это переодетый возлюбленный. Наконец она встречается с Королем, и он сразу влюбляется в нее. На его любезности Генриетта отвечает ругательствами, как велел ей Генрих, но это не останавливает Короля. Он хочет жениться — пусть быстрее сошьют ему свадебный наряд! Надо взглянуть на волшебную ткань. Но самому Королю страшновато (вдруг он не увидит ее!), и он посылает Первого Министра. Тот тоже побаивается и под благо­видным предлогом передает королевское поручение Министру неж­ных чувств, который отправляет к ткачам придворного поэта. Войдя в комнату, поэт видит пустые столы и рамы для натяжки тканей. Он спрашивает: где же ткань? Генрих и Христиан притворяются изум­ленными — вот же она, перед глазами гостя. Поэт в затруднении: если признаться, что он ничего не видит, то, выходит, он дурак. При­ходится присоединиться к похвалам, которые ткачи расточают своему изделию. Так же поступают и посетившие их затем министры и сам Король. Свадебное шествие назначено на следующее утро. На площади шумит толпа в ожидании Короля. Здесь же Принцесса в подвенечном платье и ее отец, прибывший на торжество. Когда Король выходит, все видят нагого человека. Приветственные крики обрываются. Ко­роль-отец пытается объяснить кузену положение вещей, но тот уве­рен, что одет как картинка. Но вдруг один очень умный мальчик (маленький, а знает таблицу умножения!) нарушает тишину возгла­сом: «Папа, а ведь он голый!» Толпа взрывается негодующими крика­ми в адрес Короля. Общее смятение. Король мчится во дворец, придворные за ним. Появляются Генрих и Христиан. Принцесса и ее возлюбленный счастливы. А Христиан объявляет, что праздник все равно состоится, потому что сила любви преодолела все препятствия и влюбленные соединились.
9Евгений Львович Шварц 1896—1958Тень - Пьеса-сказка (1940)Странные приключения произошли с молодым ученым по имени Христиан-Теодор, приехавшим в маленькую южную страну, чтобы изучить историю. Он поселился в гостинице, в комнате, где до него жил сказочник Ханс Кристиан Андерсен. (Может быть, в этом все дело?) Хозяйская дочь Аннунциата рассказывает ему о необыкновен­ном завещании последнего здешнего короля. В нем он наказал своей дочери Луизе не выходить замуж за принца, а найти себе доброго честного мужа среди незнатных людей. Завещание считается великой тайной, но о нем знает весь город. Принцесса же, чтобы выполнить отцовскую волю, исчезает из дворца. Многие стараются обнаружить ее убежище в надежде обрести королевский трон. Слушая рассказ, Христиан-Теодор все время отвлекается, потому что смотрит на балкон соседнего дома, где то и дело появляется пре­лестная девушка. В конце концов он решается с ней заговорить, а потом даже признается в любви и, кажется, находит ответное чувство. Когда девушка уходит с балкона, Христиан-Теодор догадывается, что его собеседницей была принцесса. Ему хочется продолжить разго­вор, и он полушутя обращается к своей лежащей у ног тени, предла­гая ей пойти вместо него к незнакомке и сказать о его любви, Неожиданно тень отделяется и ныряет в неплотно притворенную дверь соседнего балкона. Ученому становится плохо. Вбежавшая Ан­нунциата замечает, что у постояльца нет больше тени, а это скверный знак. Она бежит за доктором. Ее отец Пьетро советует никому не го­ворить о происшедшем. Но в городе все умеют подслушивать. Вот и вошедший в комнату журналист Цезарь Борджиа обнаруживает полную осведомленность о разговоре Христиана-Теодора с девушкой. И он, и Пьетро уверены, что это принцесса, и не хотят, чтобы она вышла замуж за приезжего По мнению Пьетро, нужно найти сбежавшую тень, которая, будучи полной противоположностью своему хозяину, поможет предотвратить свадьбу. Аннунциата полна тревоги за будущее молодого человека, так как втайне уже любит его. В городском парке происходит совещание двух министров. Они сплетничают о Принцессе и Ученом. Решают, что он не шантажист, не вор и не хитрец, а простой наивный человек. Но поступки таких людей непредсказуемы, поэтому надо его или купить, или убить. Рядом с ними неожиданно возникает незнакомец (это — Тень), косвое место!» Все видят, что Тень с трудом встает, шатается и падает. Опомнившись, первый министр приказывает лакеям унести короля и вызывает палача, чтобы казнить Ученого. Христиана уводят. Аннунциата умоляет Юлию сделать что-нибудь для его спасения. Ей удается пробудить в певице добрые чувства. Юлия просит Доктора дать ей чудодейственную воду, но Доктор говорит, что вода под семью замками у министра финансов и добыть ее невозможно. Едва Тень и Луиза возвращаются в тронный зал, издалека доносится бой барабанов: казнь совершилась. И вдруг голова Тени слетает с плеч. Первый министр понимает, что произошла ошибка: не учли, что, от­рубив голову Ученому, лишат его головы и его тень. Чтобы спасти Тень, придется воскресить Ученого. Спешно посылают за живой водой. Голова Тени снова на месте, но теперь Тень во всем старается угождать своему прежнему хозяину, потому что хочет жить. Луиза в негодовании прогоняет бывшего жениха. Тень медленно спускается с трона и, закутавшись в мантию, прижимается к стене. Принцесса приказывает начальнику стражи: «Взять его!» Стража хватает Тень, но у них в руках остается пустая мантия — Тень исчезает. «Он скрылся, чтобы еще и еще раз стать у меня на дороге. Но я узнаю его, я всюду узнаю его», — говорит Христиан-Теодор. Принцесса умоляет о прощении, но Христиан больше не любит ее. Он берет за руку Аннунциату, и они покидают дворец.
10Евгений Львович Шварц 1896—1958Дракон - Пьеса-сказка (1943)Просторная уютная кухня. Никого нет, только у пылающего очага греется Кот. В дом заходит уставший с дороги случайный прохожий. Это Ланцелот. Он зовет кого-нибудь из хозяев, но ответа нет. Тогда он обращается к Коту и узнает, что хозяева — архивариус Шарлемань и его дочь Эльза — ушли со двора, а он, Кот, пока старается от­дохнуть душой, потому что в семье огромное горе. После настойчивых просьб Ланцелота Кот рассказывает: над их городом че­тыреста лет назад поселился отвратительный Дракон, который каж­дый год выбирает себе девушку, уводит ее в свою пещеру, и больше ее уже никогда никто не видит (по слухам, все жертвы умирают там от омерзения). А сейчас настала очередь Эльзы. Вернувшиеся хозяева очень приветливы с неожиданным гостем. Оба спокойны, Эльза приглашает всех к ужину. Ланцелота поражает их самообладание, но оказывается, они просто смирились со своей участью. Лет двести назад кое-кто сражался с Драконом, однако всех смельчаков он убил. Завтра, как только чудовище уведет Эльзу, отец ее тоже умрет. Попытки Ланцелота пробудить в Шарлемане и его до­чери волю к сопротивлению безрезультатны. Тогда он объявляет, что готов убить Дракона. Раздается нарастающий шум, свист и вой. «Легок на помине!» — говорит Кот. Входит пожилой мужчина. Ланцелот смотрит на дверь, ожидая, когда же войдет чудовище. А это он и есть — Шарлемань поясняет, что иногда Дракон принимает облик человека. После ко­роткого разговора Ланцелот вызывает его на бой. Дракон багровеет и сулит дерзкому немедленную гибель. Вмешивается архивариус — он напоминает, что 382 года назад Дракон подписал документ, по которому день сражения назначает не он, а его соперник. Дракон отвечает, что тогда был сентиментальным мальчишкой, а сейчас он не собирается обращать внимание на тот документ. Кот выскакивает в окно, обещая всем все рассказать. Дра­кон негодует, но в конце концов соглашается драться завтра и уходит. Эльза уверяет Ланцелота, что напрасно он все затеял: умирать ей не страшно. Но Ланцелот непреклонен — надо убить злодея. В это время вбегает Кот с сообщением, что оповестил знакомых кошек и всех своих котят, которые тут же разнесли по всему городу весть о предстоящем поединке. Появляется Бургомистр. Он обрушивается на Ланцелота с упреками и убеждает его уехать как можно скорее. Во­шедший следом сын Бургомистра Генрих (бывший жених Эльзы, а теперь лакей и личный секретарь Дракона) требует, чтобы его оста­вили наедине с девушкой. Он передает ей приказ хозяина убить Лан­целота и вручает для этого отравленный нож. Эльза берет нож, решив, что убьет им себя. Встретившись на городской площади, Бургомистр с сыном обсуж­дают предстоящие события. Генрих сообщает, что его повелитель очень нервничает. Спрашивает отца, не сомневается ли тот в победе Дракона. Бургомистр догадывается, что это тайный допрос по поруче­нию хозяина. В свою очередь он пытается разузнать у Генриха, не приказывал ли Дракон «потихонечку тюкнуть господина Ланцелота», и, не добившись прямого ответа, прекращает разговор. На площади с фальшивой торжественностью происходит церемо­ния вручения оружия противнику Дракона. На деле ему предлагают медный тазик от цирюльника вместо щита, вручают справку, что копье в ремонте, и сообщают, что рыцарских лат на складе не обна­ружили. Но устроившийся на крепостной стене Кот шепотом сооб­щает Ланцелоту хорошие новости. Слова его прерваны воем и свистом, после чего появляется Дракон. Он приказывает Эльзе попро­щаться с Ланцелотом, а потом — убить его. Она повинуется. Но — это уже не прощание, а объяснение двух влюбленных, и кончается оно поцелуем, а затем Эльза бросает в колодец висевший у нее на поясе нож и больше не хочет слушать Дракона. Придется драться, понимает Дракон. И уходит. Кот обращает внимание Ланцелота на нескольких погонщиков с ослом. Те передают Ланцелоту ковер-самолет и шапку-невидимку, а также меч и копье. Надев шапку, Ланцелот исчезает. Распахиваются дворцовые двери. В дыму и пламени видны три ги­гантские головы, огромные лапы и горящие глаза Дракона. Он ищет Ланцелота, но того нигде нет. Неожиданно слышится звон меча. Одна за другой головы Дракона падают на площадь, взывая о помо­щи, но никто, даже Бургомистр с Генрихом, не обращает на них вни­мание. Когда все уходят, появляется, опираясь на погнутый меч, держа шапку-невидимку, Ланцелот. Он тяжело ранен и мысленно прощается с Эльзой: смерть уже близко. После гибели Дракона власть захватывает Бургомистр. Теперь он именуется президентом вольного города, а место бургомистра доста­лось его сынку. Все неугодные брошены в тюрьму. Горожане, как и прежде, в подчинении и покорности. Новый правитель, провозгласив себя победителем Дракона, собирается жениться на Эльзе. Но его не оставляет страх, что Ланцелот вернется. Он подсылает сына погово­рить с Эльзой и выяснить, нет ли у нее известий о Ланцелоте. При разговоре с Эльзой Генрих полон притворного сочувствия, и поверив­шая в его искренность Эльза рассказывает ему все, что знает. Ланце­лот не вернется. Кот нашел его раненым, уложил на спину знакомого осла и вывел их из города в горы. В дороге сердце героя перестало биться. Кот велел ослу повернуть обратно, чтобы Эльза могла про­ститься с умершим и похоронить его. Но ослик заупрямился и пошел дальше, а Кот вернулся домой. Бургомистр в восторге: теперь ему некого бояться и можно сыг­рать свадьбу. Съезжаются гости, но невеста неожиданно отказывается стать женою президента вольного города. Она обращается к собрав­шимся, умоляя их очнуться: неужели Дракон не умер, а воплотился на этот раз во множество людей, неужели никто не вступится за нее?! В это время появляется Ланцелот, которого вылечили друзья вдалеких Черных горах. Перепуганный Бургомистр старается быть с ним любезным, гости прячутся под стол. Эльза не сразу верит своим глазам. Ланцелот признается, что очень тосковал по ней, она — что любит его больше прежнего. Генрих и Бургомистр пытаются удрать, но Ланцелот останавливает их. Целый месяц он в шапке-невидимке бродил по городу и видел, какой страшной жизнью живут люди, потерявшие способность со­противляться злу. А сделали это те, кого он год назад освободил от Дракона! Бургомистра и Генриха уводят в тюрьму. Ланцелот же готов к тяжелой работе — убить дракона в изуродованных душах. Но это впереди, а сейчас он берет Эльзу за руку и велит музыке играть — свадьба сегодня все-таки состоится!
11Евгений Львович Шварц 1896—1958Обыкновенное чудо - Пьеса-сказка (1956)Усадьба в Карпатских горах. Здесь, женившись и решив остепениться и заняться хозяйством, поселился некий волшебник. Он влюблен в свою жену и обещает ей жить «как все», но душа просит чего-нибудь волшебного, и хозяин усадьбы не в силах удержаться от «шалостей». Вот и теперь Хозяйка догадывается, что муж затеял новые чудеса. Вы­ясняется, что в дом вот-вот прибудут непростые гости. Первым появляется юноша. На вопрос Хозяйки, как его зовут, он отвечает: Медведь. Волшебник, сообщив жене, что именно из-за юноши и начнутся удивительные события, признается: семь лет назад он превратил встреченного в лесу молодого медведя в человека. Хо­зяйка терпеть не может, когда «ради собственной забавы мучают жи­вотных», и умоляет мужа сделать юношу снова медведем и отпустить на свободу. Оказывается, это возможно, но только если какая-нибудь принцесса полюбит юношу и поцелует его, Хозяйке жаль неизвест­ную девушку, ее пугает опасная игра, которую затеял муж. Тем временем раздается звук трубы, возвещающей о прибытии новых гостей. Это проезжавший мимо Король вдруг захотел свернуть в усадьбу. Хозяин предупреждает, что сейчас они увидят грубияна и безобразника. Однако вошедший Король поначалу вежлив и любезен. Правда, вскоре у него вырывается признание, что он деспот, злопамя­тен и капризен. Но виноваты в этом двенадцать поколений предков («все изверги, один к одному!»), из-за них он, по натуре добряк и умница, иногда вытворяет такое, что хоть плачь! После неудачной попытки угостить хозяев отравленным вином Король, объявив виновником своей проделки покойного дядю, рас­сказывает, что Принцесса, его дочь, не унаследовала злодейских фа­мильных склонностей, она добра и даже смягчает его собственный жестокий нрав. Хозяин провожает гостя в предназначенные для него комнаты. В дом входит Принцесса и в дверях сталкивается с Медведем. Между молодыми людьми сразу возникает симпатия. Принцесса не привыкла к простому и сердечному обращению, ей нравится разгова­ривать с Медведем. Раздаются звуки труб — приближается королевская свита. Юноша и девушка убегают, взявшись за руки. «Ну вот и налетел ураган, лю­бовь пришла!» — говорит слышавшая их беседу Хозяйка. Появляются придворные. Все они: и Первый Министр, и Первая Кавалерственная Дама, и фрейлины до дрожи запуганы Министром-Администратором, который, умея угодить Королю во всем, полнос­тью подчинил его себе, а свиту держит в черном теле. Вошедший Администратор, заглядывая в записную книжку, подсчитывает дохо­ды. Подмигнув Хозяйке, он без всяких предисловий назначает ей лю­бовное свидание, но, узнав, что ее муж волшебник и может пре­вратить его в крысу, извиняется, а злость срывает на появившихся придворных. Тем временем в комнату входят сначала Король с Хозяином, затем Принцесса и Медведь. Заметив радость на лице дочери, Король пони­мает, что причиной этому новое знакомство. Он готов пожаловать юноше титул и взять его с собою в путешествие. Принцесса призна­ется, что юноша стал ее лучшим другом, она готова поцеловать его. Но, поняв, кто она такая, Медведь в ужасе и отчаянии убегает. Прин­цесса в растерянности. Она уходит из комнаты. Король собирается казнить придворных, если никто из них не сумеет дать ему совет, как помочь Принцессе. Палач уже готов. Вдруг распахивается дверь, на пороге появляется Принцесса в мужском платье, со шпагой и писто­летами. Она велит седлать коня, прощается с отцом и исчезает. Слы­шен топот коня. Король бросается вдогонку, приказав свите следовать за собой. «Ну, ты доволен?» — спрашивает мужа Хозяйка. «Очень!» — отвечает он. Непогожим зимним вечером хозяин трактира «Эмилия» с грустью вспоминает девушку, которую когда-то любил и в честь которой на­звал свое заведение. Он все еще мечтает о встрече с ней. В дверь стучат. Трактирщик впускает занесенных снегом путников — это разыс­кивающий свою дочь Король и его свита. Между тем Принцесса находится в этом доме. Переодетая маль­чиком, она пошла в ученики к живущему здесь охотнику. Пока Трактирщик устраивает на отдых своих гостей, является Медведь. Немного погодя он встречается с Принцессой, но не узнает ее в мужском костюме. Он рассказывает, что убежал от любви к де­вушке, очень похожей на нового знакомца и, как ему кажется, тоже влюбленной в него. Принцесса высмеивает Медведя. Вспыхнувший спор завершается сражением на шпагах. Делая выпад, юноша сбивает с соперника шляпу — падают косы, маскарад окончен. Девушка в обиде на Медведя и готова умереть, но доказать ему, что он ей без­различен. Медведь хочет снова бежать. Но дом занесен снегом по самую крышу, выйти невозможно. Тем временем Трактирщик обнаруживает, что Первая Кавалерственная Дама — потерянная им Эмилия. Происходит объяснение и примирение. Король счастлив, что дочка нашлась, но, увидев ее пе­чальной, требует, чтобы кто-то из придворных пошел ее утешить. Жребий выпадает Администратору, который страшно боится, что Принцесса просто застрелит его. Однако он возвращается живым и вдобавок с неожиданным известием — королевская дочь решила выйти за него замуж! Взбешенный Медведь тут же делает предложе­ние двум фрейлинам сразу. Появляется Принцесса в подвенечном платье: свадьба через час! Юноша добивается разрешения поговорить с ней наедине и открывает ей свою тайну: по воле волшебника он превратится в медведя, как только поцелует ее, — вот в чем причина его бегства. Принцесса в отчаянии уходит. Вдруг раздается музыка, распахиваются окна, за ними не снег, а цветущие поляны. Врывается веселый Хозяин, но радость его быстро гаснет: ожидаемого чуда не случилось. «Как ты посмел не поцеловать ее?! — спрашивает он Медведя. — Ты не любил девушку!» Хозяин уходит. За окнами снова снег. Совершенно подавленный, Медведь обращается к вошедшему охотнику с вопросом, нет ли у него желания убить сотого медведя (тот хвастал, что на его счету 99 убитых медведей), ибо он все равно найдет Принцессу, поцелует ее и превратится в зверя. Поколебавшись, охотник соглашается воспользо­ваться «любезностью» юноши. Прошел год. Трактирщик обвенчался со своей любимой Эмилией. Медведь пропал неведомо куда: чары волшебника не пускают его к Принцессе. А девушка из-за несчастной любви заболела и вот-вот умрет. Все придворные в глубокой печали. Только Администратор,хотя свадьба его не состоялась, сделался еще богаче и наглее, а в смерть от любви не верит. Принцесса хочет проститься с друзьями и просит скрасить ее пос­ледние минуты. Среди присутствующих и Хозяин с Хозяйкой. В глу­бине сада слышны шаги — Медведь все-таки добрался сюда! Принцесса рада и признается, что любит и прощает его, пусть он превратится в медведя, лишь бы не уходил. Она обнимает и целует юношу. («Слава храбрецам, которые осмеливаются любить, зная, что всему этому придет конец», — сказал чуть ранее волшебник.) Разда­ется удар грома, на миг воцаряется мрак, потом свет вспыхивает, и все видят, что Медведь остался человеком. Волшебник в восторге: чудо свершилось! На радостях он превращает надоевшего всем Админи­стратора в крысу и готов творить новые чудеса, «чтобы не лопнуть от избытка сил».
стр. 1 из 1
 1  
А  Б  В  Г  Д    Е    Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  



Доска объявлений
Добавить объявление
Все объявления
Агрокарта Французская косметика Купить билет в дельфинарий Утеплення

voc.metromir.com © 2004-2006
metromir:  metromir.ru  атлас мира  библиотека  игры  мобильный  недвижимость  новости  объявления  программы  рефераты  словари  справочники  ТВ-программа  ТЕКСТЫ ПЕСЕН  Флеш игры  Флеш карты метро мира