Словари :: Хрестоматия зарубежной литературы 20 век

#АвторПроизведениеОписание
1Абэ Кобо 1924-1993Женщина в песках Роман-притча (1963)Однажды в августе человек отправляется в трехдневный отпуск, чтобы пополнить свою коллекцию насекомых редкими видами, кото­рые водятся в песках. Он добирается на поезде до станции S, переса­живается на автобус и, сойдя на конечной остановке, идет дальше пешком. Он минует деревню и идет песчаной дорогой в сторону моря. Дорога становится все круче, и кругом уже не видно ничего, кроме песка. Человек размышляет о песке: интересуясь насекомыми, которые в нем водятся, он изучал и литературу о песке и убедился в том, что песок — очень интересное явление. Продолжая путь, он вдруг оказывается у края песчаной ямы, на дне которой стоит лачуга. Он видит старика и спрашивает его, где здесь можно переночевать. Старик, выяснив предварительно, что приезжий — учитель по про­фессии. а не инспектор из префектуры, приводит его к одной из ям. Мужчина спускается туда по веревочной лестнице. Его приветливо встречает молодая женщина — хозяйка убогой лачуги. Она кормит и поит гостя, но на вопрос, нельзя ли вымыться, отвечает, что воду привезут только послезавтра. Мужчина уверен, что послезавтра его уже здесь не будет. «Разве?» — удивляется женщина. Лачуга утопает в песке, песок проникает всюду, и женщина дер­жит над головой мужчины бумажный зонт, когда тот ест, чтобы песок не попал в еду, но песок все равно чувствуется во рту, скрипит на зубах, пропитываясь потом, песок налипает на тело. Женщина рассказывает, что во время прошлогоднего тайфуна ее мужа и дочь засыпало песком, так что теперь она совсем одна. Ночами ей прихо­дится отгребать песок, чтобы дом не засыпало. Наверху знают, что в ее доме появился мужчина: ей спускают на веревке еще одну лопату и бидоны. Мужчина все еще ничего не понимает... Женщина собирает песок в бидоны, высыпает его около того места, где висит веревочная лестница, потом спускают корзины, и бидоны поднимаются вверх. Отгребать песок легче ночью, когда он влажный, днем он такой сухой, что сразу обваливается. Мужчина по­могает женщине. Женщина объясняет мужчине, что песок не отды­хает и не дает отдыха. Мужчина возмущен: выходит, жители деревни живут только для того, чтобы отгребать песок. По его мнению, так жить нелепо, этот образ жизни, избранный добровольно, не вызывает в нем даже сочувствия. Он долго не в силах заснуть, думая о песке и слыша, как женщина продолжает отгребать его. Проснувшись, он об­наруживает, что женщина спит у очага совершенно обнаженная, обернув лицо полотенцем, чтобы защититься от песка. Мужчина хочет незаметно уйти, но видит, что веревочная лестни­ца исчезла: те, кто приходили ночью поднимать песок, унесли ее. Мужчина чувствует себя в ловушке. Ему кажется, что просто произо­шла какая-то ошибка. Мужчина начинает копать, но песок тут же осыпается, мужчина продолжает копать — и внезапно вниз устремляется лавина песка, которая придавливает его. Он теряет сознание. Женщина ухаживает за ним: вероятно, он заболел оттого, что долго работал под прямыми солнечными лучами. Он находится в яме уже неделю, наверно, сослу­живцы подали заявление о его розыске. Он представляет себе, как они обсуждают, куда он мог исчезнуть. Мужчина притворяется тяже­ло больным: он хочет, чтобы и женщина, и те, кто засадили его в эту яму, уверились, наконец, что он для них — не помощник, а обуза, и сами постарались от него избавиться. Он никак не может понять смысл жизни женщины. Он говорит ей о том, как приятно гулять, но она не видит в этом радости: «без дела ходить — только зря уста­вать...» Мужчина решает сделать еще одну попытку выбраться из ямы. Ночью, когда женщина отгребает песок, он неожиданно набрасывается на нее и связывает. Когда приходят люди с корзинами и спуска­ют в яму веревку, мужчина хватается за нее и требует, чтобы его подняли, если хотят помочь женщине. Они начинают поднимать его, но вскоре отпускают веревку, и он падает на дно ямы, а они тем временем выдергивают веревку у него из рук и уходят. В яму спускают пакет с тремя пачками сигарет и бутыль с водкой. Мужчина надеется, что это залог скорого освобождения. Однако жен­щина объясняет ему, что всем мужчинам раз в неделю выдается табак и водка. Мужчина любопытствует, не забредали ли в деревню такие, как он, заблудившиеся на своем пути. Женщина рассказывает, что несколько человек случайно попали в деревню, один вскоре умер, другой живет до сих пор, сбежать никому не удалось. «Я стану пер­вым!» — говорит мужчина. Заглянув в бак, мужчина видит, что кон­чилась вода. Он понимает: ее не привезли, чтобы сломить его сопротивление; мучения женщины никого не волнуют. Мужчина ос­вобождает женщину от пут с условием, что без его разрешения она не возьмет в руки лопату. Он хватает лопату и ударяет о стену: он хочет разрушить дом, чтобы смастерить из обломков лестницу. Видя, что стена гнилая (ока­залось, что женщина была права, когда говорила, что песок гноит де­рево), он решает использовать для этой цели не доски, а поперечные балки. Женщина повисает у него на руке и пытается вырвать лопату. Борьба за лопату оканчивается любовной сценой. Мужчина понимает: вражда с женщиной бесполезна, он может добиться чего-либо только по-хорошему. Он просит ее связаться с теми, кто привозит воду, и сказать, чтобы им немедленно ее доставили. Женщина отвечает, что, как только они начнут работать, наверху об этом узнают — с пожар­ной вышки всегда кто-нибудь смотрит в бинокль, — и тогда им сразу привезут воду. Мужчина берется за лопату. Когда им спускают ведро с водой, он говорит старику, стоящему наверху, что его сослуживцы объявят розыск и тогда тем, кто насильно удерживает его здесь, не поздоровится. Но старик возражает, что раз его не нашли за десять дней, то не найдут и впредь. Мужчина обещает свою помощь в том, чтобы облегчить положение местных жителей, у него есть связи, и он может начать кампанию в прессе, но его слова не производят ника­кого впечатления, старик уходит, не дослушав. В свободное время мужчина украдкой делает веревку. Закончив ее, он прикрепляет к ней вместо крюка ножницы и под вечер, когда женщина отсыпается перед ночной работой, забрасывает веревку на мешки, которые служат шкивом при спуске ведер с водой и подъеме корзин с песком. Ножницы впиваются в мешок, и мужчине удается выбраться из ямы. Это происходит на сорок шестой день его «заклю­чения». Чтобы его не заметали с пожарной вышки, он решает спря­таться и подождать до захода солнца. Как только солнце зайдет, ему нужно быстро пройти через деревню — до того, как переносчики корзин с песком приступят к работе. Мужчина сбивается с дороги: думая, что миновал деревню, он неожиданно обнаруживает ее перед собой. Он в страхе бежит через деревню. За ним мчатся собаки. Чтобы защититься от них, мужчина вертит над головой веревку с ножницами на конце и задевает случайно подвернувшихся детей. В погоню за мужчиной устремляются жители деревни. Ноги его вдруг тяжелеют и начинают увязать в песке. Погрузившись в песок почти до бедер, он умоляет преследователей спасти его. Трое мужчин, прикрепив к подошвам доски, приближаются к нему и начинают от­капывать вокруг него песок. Вытащив его, они водворяют его обратно в яму. Все, что было раньше, начинает казаться ему далеким про­шлым. Наступает октябрь. Женщина нижет бусы и копит деньги для первого взноса за приемник. Мужчина соорудил небольшой полог из полиэтилена, чтобы во время сна на них не сыпался песок, и приду­мал приспособление для варки рыбы в горячем песке. Он перестает читать газеты и вскоре забывает об их существовании. Женщина рас­сказывает, что жители деревни тайно продают песок на стройку за полцены. Мужчина возмущается: ведь когда фундамент или плотина развалятся, кому станет легче от того, что песок был дешевый или даже даровой. Он пробует договориться с переносчиками песка о прогулке, те взамен требуют, чтобы он у них на глазах занялся с жен­щиной любовью. Женщина отказывается делать это при свидетелях, но мужчине так хочется выбраться из ямы, что он набрасывается на нее и пытается изнасиловать. Женщина сопротивляется. Мужчина просит ее хотя бы притвориться, но она с неожиданной силой коло­тит его. Мужчина замечает, что на дне бочонка, который он хотел исполь­зовать как приманку для ворон, скапливается вода. Он снова и снова размышляет о свойствах песка. После долгой жестокой зимы прихо­дит весна, В доме появляется приемник. В конце марта женщина чувствует, что беременна, но через два месяца у нее случается выки­дыш. Ее увозят в больницу. Веревка, на которой ее поднимают из ямы, остается висеть. Мужчина поднимается наверх, глядит вслед пи­капу, увозящему женщину. Он замечает, что в яме в сделанном им устройстве для сборы воды отошла планка, и спешит спуститься, чтобы исправить поломку. Веревочная лестница в его распоряжении, так что нет нужды спешить с побегом. Через семь лет после исчезновения мужчины появляется объявле­ние о его розыске, а поскольку на него никто не откликается, еще через полгода суд издает постановление считать его умершим.
2Абэ Кобо 1924-1993Чужое лицо Роман-притча (1964)Исследователь, заведующий лабораторией в институте высокомолеку­лярной химии, во время эксперимента обжег себе лицо жидким кис­лородом, отчего все его лицо покрылось рубцами. Раны никак не заживают, и он все время ходит с забинтованным лицом. Он раз­мышляет о том, что отсутствие на лице кожи, которая является не более чем оболочкой, отгородило его от общества. Он чувствует себя потерявшим лицо и замечает, что лицо играет в жизни куда более важную роль, чем он предполагал: даже умиротворяющая музыка Баха кажется ему теперь не бальзамом, а комком глины. «Неужели изуродованное лицо способно влиять на восприятие музыки?» — со­крушается он. Герой размышляет, не потерял ли он еще чего-то вместе с лицом. Он вспоминает, как в детстве он стащил и бросил в огонь накладные волосы старшей сестры, казавшиеся ему чем-то не­пристойным, аморальным, а теперь бинты стали как бы его фальши­вым лицом, лишенным выражения и индивидуальности. Герой пытается восстановить физическую близость с женой, кото­рая прервалась после несчастного случая, но делает это слишком резко, слишком грубо, и жена отталкивает его. Его связь с людьми нарушилась: прохожие вежливо отводят глаза от его лица, сослужив­цы старательно делают вид, будто ничего не произошло, дети начина­ют плакать при взгляде на него. Герой хочет сделать маску, которая заменила бы ему лицо, восстановила бы его связь с людьми. Первым делом он встречается с К. — ученым, занимающимся изготовлением искусственных органов. К. демонстрирует ему искусственный палец, но лицо — другое дело. По мнению К., это не только косметическая проблема, но и проблема, связанная с профилактикой душевных За­болеваний. К. во время войны был военным врачом и видел, что раненые прежде всего беспокоились не о том, будут ли они жить и будет ли их организм нормально функционировать, а о том, сохранится ли их первоначальный облик. Один солдат, у которого было изуродовано лицо, перед самой выпиской из госпиталя покончил с собой. Это убе­дило К, в том, что «серьезное наружное ранение лица, подобно пере­водной картинке, отпечатывается в виде душевной травмы». К. готов заняться лицом героя и уверен, что сможет предложить ему нечто лучшее, чем бинты. Но герой отказывается. Он покупает искусственный палец и торопится поскорее уйти. Ночью, поставив искусственный палец на стол, точно свечку, герой обдумывает свой разговор с К, Если лицо — тропинка между людьми, значит, потеря лица навсегда замуровала героя в одиночной камере, и тогда идея маски сходна с планом побега из тюрьмы, где На карту поставлено существование человека. Герой действительно ищет путь к людям. Но ведь лицо не единственная тропинка. Научные труды героя по реоло­гии читали люди, которые никогда его не видели, следовательно, на­учные труды также связывают людей между собой. Герой пытается понять, почему искусственный палец выглядит так отталкивающе. Ве­роятно, дело в ощущении кожи. Чтобы воспроизвести мельчайшие детали кожи, надо воспользоваться чьим-нибудь чужим лицом. Герой встречается со школьным товарищем — специалистом в области палеонтологии. Тот объясняет герою, что даже опытный спе­циалист может воссоздать лишь общее расположение мышц — ведь если бы скелет давал точное представление о внешнем облике челове­ка, пластические операции были бы невозможны. Герой обдумывает, какое лицо ему подойдет. Он ищет материал для гладкого эпителия, для кератинового сдоя эпидермы, для внутрен­них слоев кожи. Герой делает слепок своего лица из сурьмы — это внутренняя поверхность будущей маски. Теперь ему необходимо вы­брать тип лица для наружной поверхности маски, что не так-то легко. Невозможность ни с кем разделить свое горе начинает превра­щать героя в чудовище. Если верно высказывание Карлейля, что сута­на делает священника, то, быть может, верно и то, что лицо чудовища создает сердце чудовища. Герой начинает любить темноту. Он идет в кино, чтобы побыть в темноте, случайно попадает на выставку масок театра «Но». Ему кажется, будто черты их лиц подвижны, но он понимает, что это обман зрения: на самом деле меняется не маска, а падающий на нее свет. Маски не имеют своего выражения, но тот, кто на них смотрит, видит на них некое выражение, каждый — свое. Все зависит от зри­теля, от его выбора. У героя возникает мысль выбрать тип лица с позиций близкого человека — жены. Герой говорит жене, что в кино зрители как бы берут напрокат у актеров лица и надевают их, и если лица актеров не нравятся, то фильм смотреть неинтересно. Жена отвечает, что больше любит фильмы, где нет актеров — документальные. Героя раздража­ет, что она все время уступает ему. Вернувшись к размышлениям о типе лица, он приходит к выводу, что, с точки зрения его жены, ему подходит «негармоничный, экстравертный тип». Лицо волевого, дея­тельного человека. Герой, с одной стороны, стремится восстановить тропинку, связывающую его с женой, с другой — стремится ото­мстить ей. Он чувствует себя охотником, чья стрела все время на­правлена на жену. После долгих трудов маска наконец готова. Чтобы скрыть линию ее соединения с лицом, герой делает маске бороду. Ему не нравятся бороды — это выглядит претенциозно, но у него нет выхода. Герой надевает маску, но собственное лицо кажется ему неживым. Вероят­но, дело в том, что маска неподвижна и потому лишена выражения. Герой решает снять комнату в доме S и там «приучить маску к мор­щинам», придать ей выражение. Герой впервые выходит в маске на улицу. Его цель — привыкнуть к маске, поэтому ему все равно, куда идти. Он заходит в табачную лавку. Продавщица не обращает на него особого внимания, он для нее такой же, как другие. На следующий день герой просит управля­ющего сдать соседнюю комнату его младшему брату, чтобы иметь возможность приходить и уходить в маске, не привлекая внимания. К сожалению, комната уже сдана. Тогда герой говорит, что брат будет время от времени приходить и отдыхать в его комнате. Герой встречает во дворе дочку управляющего, которая заплакала, когда в первый раз увидела его забинтованное лицо. Девочка умственно от­сталая, и герой заговаривает с ней. «Играем в секреты», — говорит ему девочка. Герой поражается, как точно соответствует эта случай­ная фраза тому, что с ним происходит. Он обещает девочке купить новую игрушку. Маска начинает казаться герою злым духом. Остается один день до окончания его вымышленной командиров­ки. Ему необходимо полностью освоиться с маской. Он идет в магазин, покупает для девочки обещанную игрушку. Хозяин магазина по­казывает ему духовой пистолет. Герой не хочет покупать его, но маска берет над ним верх, и он покупает оружие. Герой ощущает маску как нечто почти отдельное от себя, почти враждебное. Он хочет прийти к жене в маске под видом чужого человека и соблаз­нить ее. Подойдя к своему дому, не узнанный соседками герой рису­ет в своем воображении встречу жены с маской. Маска, которая должна была бы стать посредником между ним и женой, вызывает ревность героя. Герой чувствует, что между ним и его маской проле­гает пропасть. Заглянув в окно своего дома, герой видит множество бинтов, свисающих с потолка лентами: ожидая его возвращения, жена выстирала старые бинты, которыми он обматывал лицо. Герой чувствует, что очень любит жену. На следующий день герой к четырем часам приходит в маске на автобусную остановку, чтобы встретить жену, возвращающуюся с лекции по прикладному искусству. Когда она сходит с автобуса, герой заговаривает с ней. Он приглашает ее выпить кофе, потом пообедать. Она невозмутимо позволяет маске соблазнять ее, говорит, что ее муж в командировке, через несколько часов после знакомства она идет с героем в гостиницу и отдается ему. Герой испытывает чувство пора­жения. Он не понимает жену. На следующий день, обмотав лицо бинтами, герой делает вид, будто возвращается из недельной командировки. Вначале он идет на работу, чтобы успокоиться и привыкнуть к своему облику в бинтах. Дома жена встречает его как ни в чем не бывало. Он поражается — он так отчаянно борется с раздвоением между лицом и маской, меж тем как жена его совершенно хладнокровно выдержала раздвоение, которое было для нее совершенно неожиданным, и не испытала ни тени стыда или раскаяния. После ужина герой, сославшись на неза­вершенный эксперимент, уходит из дома. Через какое-то время он звонит жене от имени маски. Она говорит, что муж вернулся, но вскоре ушел, и добавляет: «Жаль его очень». Герой растерян, он никак не может разгадать свою жену. Подхо­дя к своему убежищу в доме S, герой встречает девочку. Герой в смя­тении делает вид, что не понимает, о чем идет речь: ведь когда он обещал девочке игрушку, он был в маске. Но девочка говорит ему: «Не волнуйтесь, ведь мы играем в секреты». Герой видит, что его маска не может обмануть даже слабоумную девочку, но успокаивает себя тем, что девочка, как и собака, доверяет не внешнему воду, а интуиции, именно поэтому ее труднее обмануть, чем взрослого мыс­лящего человека. Герой отдает девочке игрушку. Надев маску, он идет на свидание с собственной женой. Вернув­шись, он начинает писать записки, чтобы разрушить им же создан­ный треугольник. Он никак не может слиться с маской, поэтому воспринимает связь маски с женой как измену, как предательство. Это продолжается почти два месяца. Жена героя встречается с мас­кой, а герой пишет записки, призванные все объяснить жене. Закон­чив записки, герой сообщает жене, как попасть в его убежище в доме S. Жена приходит туда и находит три тетради, где герой описал все свои мысли и чувства, — содержание этих тетрадей и является текстом романа. В заключение герой пишет жене, где лежит его маска, и говорит, что она может делать с ней все, что угодно. На чистых страницах последней тетради герой делает записи для себя. Он описывает, как сидел дома и ждал, пока жена в доме S чи­тает тетради с его записями. Он надеется, что разоблачение маски причинит боль жене, что ей станет стыдно. Ведь она своей «изменой» также ранила героя, значит, они квиты. Он считает, что любое реше­ние лучше, чем подобный любовный треугольник. Не дождавшись жены, герой спешит к дому S. Жены там нет. Маска по-прежнему лежит в шкафу. На столе он обнаруживает письмо от жены. Она пишет, что с первой минуты обо всем догадалась. Но он, который поначалу стремился с помощью маски вернуть себя, с какого-то мо­мента стал смотреть на маску как на шапку-невидимку, но не для того, чтобы скрыться от других, а для того, чтобы убежать от себя. Маска сделалась другим его лицом. Жена пишет, что маска не была плохой, просто он плохо знал, как с ней обращаться: в итоге маска ничего не изменила. Жена обвиняет героя в том, что он не желает знать никого, кроме себя, и считает его поведение издевательством над ней. Прочитав письмо жены, герой пытается понять, в какой момент совершил ошибку. Два замечания жены ранили его больнее всего: во-первых, признание, что, разоблачив истинную сущность маски, она продолжала делать вид, будто ему удалось обмануть ее; во-вторых, упрек в том, что, несмотря на множество оправданий, он же подкре­пил их ни одним настоящим действием, его только и хватило, что на эти записки, которые, в сущности, делают его похожим на змею, вцепившуюся в собственный хвост. Герой чувствует, что маска была не столько маской, сколько чем-то близким новому, настоящему лицу.Он решает дать маске еще один шанс. Надев маску и взяв духо­вой пистолет, герой чувствует, что настроение его сразу меняется. Прежде он чувствовал, что ему уже сорок лет, теперь же он чувству­ет, что ему всего сорок лет. Присущая маске самоуверенность дает себя знать. Герой пытается разыскать жену, но безуспешно. Из по­слушной, слабой, ослепленной ревностью маска превращается в дико­го зверя, способного на все. Услышав постукивание каблучков, герой прячется за углом и спускает предохранитель пистолета. Он сам не знает, как поступит, — это решится в последнее мгновение, когда женщина окажется на расстоянии выстрела. Он ненавидит людей. Шаги все ближе. Последние его слова: «Больше никогда писать не смогу. Писать нужно, видимо, только тогда, когда ничего не случа­ется».
3Абэ Кобо 1924-1993Человек-ящик Роман-притча (1973)Человек-ящик, сидя в своем ящике, приступает к запискам о челове­ке-ящике. Он подробно описывает, какой ящик пригоден для челове­ка-ящика, как его нужно оборудовать, чтобы в нем было удобно находиться в любую погоду, какие вещи необходимы человеку-ящику. Наиболее пригоден ящик из гофрированного картона. В ящике следу­ет вырезать окошко и завесить его полиэтиленовой шторкой, разре­занной пополам: коротким движением головы вправо или влево края шторки чуть раздвигаются, и можно увидеть все, что делается вокруг. В момент, когда человек влезает в картонный ящик и выходит на улицу, исчезают и ящик, и человек, и появляется совершенно новое существо — человек-ящик. У каждого человека-ящика своя история. Вот история А. Под его окнами поселился человек-ящик. Его присутствие очень раздражало А., и, чтобы человек-ящик убрался, А. выстрелил в него из духового ружья. Человек-ящик ушел, и А. начал забывать о нем. Но вот од­нажды А. купил новый холодильник. Когда он вынул его из ящика, ему неудержимо захотелось залезть в ящик самому. Каждый день, вернувшись с работы, он некоторое время проводил в ящике от холо­дильника, а через неделю сроднился с ним настолько, что уже не за­хотел вылезать из него. Надев на себя ящик, А. вышел на улицу и домой уже не вернулся.Человек-ящик, делающий записи, пишет то от своего лица, то от чужого, его повествование то монологично, то диалогично, и часто не­возможно понять, где речь идет о людях, являющихся плодом его фантазии, а где — о других героях повествования, и даже неясно, есть ли таковые, настолько причудлив этот поток сознания и повест­вования. Человек-ящик сидит на берегу канала под мостом, по которому проходит автострада, и ждет девушку, которая обещала купить его ящик за пятьдесят тысяч иен. Несколько дней назад человек-ящик мочился, стоя у забора своего завода. Вдруг он услышал щелчок и по­чувствовал острую боль в плече. Будучи профессиональным фоторе­портером, он успел сфотографировать мужчину, который, выстрелив в него из духового ружья, бросился бежать. Из раны человека-ящика текла кровь. Неожиданно на велосипеде подъехала девушка, которая сказала, что близко, на горе, есть клиника, и просунула в окошко ящика три тысячи иен, чтобы человеку-ящику было чем заплатить за лечение. Когда человек-ящик пришел в клинику, оказалось, что стрелявший мужчина — врач этой клиники, а девушка — медсестра. Пока чело­век-ящик находился в клинике, девушка ласково улыбалась ему и с интересом слушала небылицы, которые он ей рассказывал. В какой-то момент человек-ящик пообещал достать для девушки ящик за пятьдесят тысяч иен. Покинув клинику, человек-ящик почувствовал себя плохо и его долго рвало. Он подозревает, что его без его ведома накачали наркотиками. Он долго ждет, наконец девушка приходит и бросает с моста пятьдесят тысяч иен и письмо, где просит его до того, как наступит отлив, разорвать ящик и бросить его в море. Чело­век-ящик размышляет об истинных намерениях девушки. Он не хочет возвращаться в прежний мир, он был бы рад покинуть ящик только в том случае, если бы смог, как насекомое, с которым произо­шла метаморфоза, сбросить свою оболочку в другом мире. Втайне он надеется, что встреча с девушкой даст ему такую возможность и из личинки человека-ящика появится новое, неведомое существо. Человек-ящик решает поговорить с девушкой, вернуть ей деньги и аннулировать договор. Подойдя к клинике, он с помощью автомо­бильного зеркала наблюдает за тем, что происходит в одной из ком­нат. Там девушка разговаривает с другим человеком-ящиком, двойником пишущего. Этот второй человек-ящик, несомненно, врач, он лжечеловек-ящик. Вначале человеку-ящику кажется, будто он уже где-то видел эту сцену, даже был ее участником, затем он приходит к выводу, что это не воспоминание, а мечта. Он с наслаждением смот­рит на обнаженную девушку. Он вспоминает ее рассказ о себе. Она была. бедной студенткой-художницей и зарабатывала на жизнь пози­рованием. Два года назад ей делали в этой клинике аборт, и, не имея средств оплатить лечение, она осталась в ней работать медсестрой. Больше всего ей была. по душе работа натурщицы, и, если бы врач не был против, она продолжала бы позировать и сейчас. Человек-ящик ревнует к своему двойнику. Человек-ящик уверен, что вылезти из ящика ничего не стоит, но он считает, что раз так, то нечего и выле­зать попусту, но все же ему очень хотелось бы протянуть кому-ни­будь руку. Человек-ящик на пустом пляже приводит себя в порядок, гото­вясь навсегда покинуть ящик. Он видит впереди выход из туннеля: «Если ящик — передвигающийся тоннель, то обнаженная — ослепи­тельный свет у выхода из него». Он собирается прийти в клинику к восьми часам. Прием начинается в десять, так что у него будет доста­точно времени, чтобы объяснить все девушке, а если понадобится, и врачу лжечеловеку-ящику. Человек-ящик воображает свою беседу с девушкой. Он поведал бы ей, что раньше внимательно следил за всеми новостями, он выписывал множество газет, установил два теле­визора и три радиоприемника. Но однажды он увидел на улице мертвого человека. Как профессиональный репортер, он хотел его сфотографировать, но передумал, потому что понял: этот случай вряд ли годится для новостей. Ведь люди слушают новости лишь для того, чтобы успокоиться. Какую бы потрясающую новость ни сообщили человеку, раз он слушает ее — значит, он жив. С тех пор человек-ящик перестал следить за новостями. Среди людей, не интересую­щихся новостями, не бывает злодеев, считает он. Лжечеловек-ящик так похож на человека-ящика, что человеку-ящику кажется, будто тот, кто смотрит, — он, и тот, на кого смот­рят, — тоже он. Лжечеловек-ящик предлагает человеку-ящику делать все, что тот захочет, например вступить с девушкой в любые отноше­ния при условии, что лжечеловек-ящик сможет все время наблюдать за ними: ведь, пребывая в ящике, он никому не причинит вреда и его можно спокойно игнорировать. Человек-ящик сам привык подсмат­ривать, но отнюдь не готов к тому, чтобы подсматривали за ним. Лжечеловек-ящик упрекает его в том, что на самом деле тот не соби­рается расставаться с ящиком, и, несмотря на уверения, что с ящиком покончено, пишет свои записки, находясь в ящике. Человеку-ящику приходится признать, что его собеседник — плод его фанта­зии. В реальности существует лишь один человек, пишущий эти записки. И поскольку этот человек отчаянно цепляется за свой ящик, он намерен бесконечно писать свои записки. Человек-ящик говорит своему собеседнику, что, когда он разделается со своим ящиком, ис­чезнут и эти записки, а вместе с ними и его собеседник — лжечело­век-ящик, он же врач. Собеседник ловит человека-ящика на противоречии: человек-ящик утверждает, что писал всего один час тридцать четыре минуты, меж тем записки занимают пятьдесят девять страниц, поэтому лжечело­век-ящик считает себя вправе предположить, что автор записок — не человек-ящик, а кто-то другой, и пишет он их в другом месте. На­пример, автором записок может быть лжечеловек-ящик, который пишет, представляя себе человека-ящика, который в свой черед пишет, представляя себе лжечеловека-ящика. Автор записок замечает, что, независимо от того, кто пишет, рассказ движется крайне бестол­ково. С. дает письменные показания. Он родился 7 марта 1926 г. Он служил в армии санитаром под командой военного врача и сначала помогал ему, а потом стал под его руководством и с его ведома сам заниматься врачебной практикой. После войны С. под именем этого врача с ведома последнего продолжал самостоятельно заниматься вра­чебной практикой. С. до прошлого года жил в незарегистрированном браке с N., бывшей законной супругой военного врача, которая в ка­честве медицинской сестры помогала С. в работе. Но когда год назад С. нанял медсестру-практикантку ёко Тояма, N. рассталась с ним. Во время войны военный врач тяжело заболел, и С. по его просьбе стал делать ему уколы морфия. В результате военный врач стал наркома­ном. После войны он держал при себе С., потому что не мог обойтись без его помощи. Но постепенно психическое состояние военного врача стало ухудшаться, наконец у него появляется желание покон­чить с собой. С. умолял военного врача отказаться от самоубийства хотя бы временно, но военный врач взамен требует, чтобы ему увели­чили дозу наркотика и разрешили любоваться наготой новенькой медсестры. По предложению жены военного врача С. превратился в военного врача и зарегистрировал клинику на себя, а военный врач прекратил всякие сношения с внешним миром. С. предполагает, что военный врач убедил себя, что вместе со .своим именем, происхожде­нием, правами передал С. и всего себя как личность, а сам превра­тился в ничто. С. не знает причины, по которой военный врач облачился в картонный ящик. Вероятно, он сделал это по примеру бродяги, который слонялся по городу в течение нескольких месяцев. Но, может быть, этот бродяга и был военный врач, который, выходя из дому, надевал на себя ящик. Во всяком случае, некоторые люди видели, как человек-ящик выходил из клиники и входил в нее. Когда на берег приморского бульвара Т. был выброшен труп чело­века-ящика, на нем были обнаружены следы многочисленных уколов, что навело на подозрения о связи человека-ящика с клиникой и в ре­зультате позволило опознать труп. Некто, судя по всему военный врач, пишет, обращаясь к своему сообщнику, который должен помочь ему покончить счеты с жизнью и выдать его за утопленника. С. не прислал к нему девушку, чья наго­та — необходимое условие самоубийства, из чего автор записок дела­ет вывод, что его час пробил. С. делает ему два укола морфия, потом умерщвляет его, а когда он умирает, вливает ему в рот воду из кани­стры, чтобы выдать его за утопленника. Записки обрываются на полу­слове. В последней вставке в рукопись автор говорит, что хочет предстать в своем истинном обличье и честно рассказать, в чем за­ключается его истинная цель. Во всем, что было написано до сих пор, нет ни капли лжи, ибо это только плод воображения. Наиболее бы­стрый способ приблизиться к истине — не выяснять, кто настоящий человек-ящик, а установить, кто ненастоящий. Человек-ящик добрался, наконец, до клиники. На запертых две­рях висит табличка, что приема нет. Он нажимает на кнопку звонка, и женщина впускает его в здание. Человек-ящик подозревает, что она приняла его за лжечеловека-ящика (или лжеврача), и начинает объ­яснять ей, что он настоящий человек-ящик, тот, который накануне вечером ждал ее под мостом, бывший фоторепортер. Женщина тре­бует, чтобы он немедленно снял ящик. Человек-ящик объясняет ей, что он голый — мальчишки утащили его брюки, пока он спал. Чтобы он не так смущался, женщина тоже раздевается догола. Человек вы­лезает из ящика и обнимает женщину. Он признается ей, что был ненастоящим человеком-ящиком, а вот записки — настоящие, они достались ему от настоящего человека-ящика после его смерти. Около двух месяцев два обнаженных человека живут вместе, стараясь быть как можно ближе друг к Другу. Но наступает день, когда женщина одевается и молча смотрит на своего сожителя. Теперь его на­гота начинает выглядеть бесконечно жалкой, и он снова заползает в свой ящик. Вместо того чтобы вылезать из ящика, он предпочитает запереть в него весь мир. «Как раз сейчас мир должен закрыть глаза. И он станет таким, каким я представляю его себе», — размышляет человек-ящик. Выключив свет и сняв ящик, он обнаженный входит в комнату женщины, но пространство, которое всегда было комнатой, превращается вдруг в переулок возле какого-то вокзала. Он ищет женщину, но безуспешно. Человек-ящик делает важное добавление к описанию устройства ящика: надо непременно оставить в нем достаточно свободного места для записей. Дело в том, что ящик изнутри представляет собой чрез­вычайно запутанное пространство, и несомненно, что где-то в этом лабиринте исчезает и женщина. Она не убежала, она просто не в силах отыскать место, где сейчас находится человек-ящик. Когда много путеводных нитей, существует столько правд, сколько этих нитей. Слышится сирена «скорой помощи».
4Август Стриндберг (August Strindberg) 1849—1912Пляска смерти (Dodsdansen) Драма (1901)Капитан артиллерии и его жена Алис, бывшая актриса, живут в кре­пости, стоящей на острове. Осень. Они сидят в гостиной, располо­женной в крепостной башне, и говорят о предстоящей серебряной свадьбе. Капитан считает, что ее надо непременно отметить, меж тем как Алис предпочитала бы скрыть от чужих глаз их семейный ад. Ка­питан примирительно замечает, что в их жизни были и хорошие ми­нуты и о них не следует забывать, ведь жизнь коротка, а потом — конец всему: «Только и останется, что вывезти на тачке и унавозить огород!» — «Столько суеты из-за огорода!» — язвительно отвечает Алис. Супругам скучно; не зная, чем заняться, они садятся играть в карты. В этот вечер все собрались на званый вечер к доктору, но Ка­питан с ним не в ладах, как и со всеми остальными, поэтому они с Алис дома. Алис переживает, что из-за тяжелого характера Капитана их дети растут без общества. Кузен Алис Курт после пятнадцатилет­него отсутствия прибыл из Америки и получил назначение на остров в качестве начальника карантина. Он приехал утром, но еще не появ­лялся у них. Они предполагают, что Курт отправился к доктору. Слышен стук телеграфного аппарата: это Юдифь, дочь Капитана и Алис, сообщает им из города, что не ходит в школу, и просит денег. Капитан зевает: он и Алис каждый день говорят одно и то же, ему это наскучило. Обычно на замечание жены о том, что дети всегда по­ступают по-своему в этом доме, он отвечает, что это не только его дом, но и ее, а поскольку он уже отвечал ей так раз пятьсот, то те­перь он просто зевнул. Служанка докладывает, что пришел Курт. Капитан и Алис раду­ются его приходу. Рассказывая о себе, они стараются смягчить крас­ки, сделать вид, что живут счастливо, но не могут долго притворяться и вскоре снова начинают браниться. Курт чувствует, что стены их дома словно источают яд и ненависть сгустилась так, что трудно ды­шать. Капитан уходит проверить посты. Оставшись с Куртом наеди­не, Алис жалуется ему на жизнь, на тирана-мужа, который ни с кем не может поладить; даже прислуга у них не удерживается, и по боль­шей части Алис приходится самой заниматься хозяйством. Капитан настраивает детей против Алис, поэтому теперь дети живут отдельно, в городе. Приглашая Курта остаться на ужин, Алис была уверена, что в доме есть еда, а оказалось, что нет даже корки хлеба. Капитан воз­вращается. Он сразу догадывается, что Алис успела нажаловаться на него Курту. Неожиданно Капитан теряет сознание. Придя в себя, он вскоре снова падает в обморок. Курт пытается вызвать врача. Очнув­шись, Капитан обсуждает с Алис, все ли супружеские пары так же несчастны, как они. Порывшись в памяти, они не могут вспомнить ни одной счастливой семьи. Видя, что Курт не возвращается. Капитан решает, что и он от них отвернулся, и сразу начинает говорить про него гадости. Вскоре приходит Курт, который выяснил у врача, что у Капитана склероз сердца и ему надо беречь себя, иначе он может умереть. Ка­питана укладывают спать, и Курт остается у его постели. Алис очень благодарна Курту за то, что он желает добра им обоим. Когда Алис уходит. Капитан просит Курта позаботиться о его детях, если он умрет. Капитан не верит в ад. Курт удивляется: ведь Капитан живет в самом пекле. Капитан возражает: это всего лишь метафора. Курт от­вечает: «Свой ад ты изобразил с такой достоверностью, что тут и речи быть не может о метафорах — ни о поэтических, ни о каких-либо еще!» Капитан не хочет умирать. Он рассуждает о религии и вконце концов утешается мыслью о бессмертии души. Капитан засы­пает. В разговоре с Алис Курт обвиняет Капитана в высокомерии, ибо тот рассуждает по принципу: «Я существую, следовательно. Бог есть». Алис рассказывает Курту, что у Капитана была тяжелая жизнь, ему пришлось рано начать работать, чтобы помогать семье. Алис го­ворит, что в юности восхищалась Капитаном и одновременно была от него в ужасе. Снова заговорив о недостатках Капитана, она уже не может остановиться. Курт напоминает ей, что они собирались гово­рить о Капитане только хорошее. «После его смерти», — отвечает Алис, Когда Капитан просыпается, Курт уговаривает его написать за­вещание, чтобы после его смерти Алис не осталась без средств к су­ществованию, но Капитан не соглашается. Полковник по просьбе Алис предоставляет Капитану отпуск, но Капитан не хочет призна­вать себя больным и не желает идти в отпуск. Он отправляется на батарею. Курт рассказывает Алис, что Капитан, когда ему казалось, что жизнь покидает его, стал цепляться за жизнь Курта, принялся расспрашивать о его делах, словно хотел влезть в него и жить его жизнью. Алис предупреждает Курта, чтобы он ни в коем случае не подпускал Капитана к своей семье, не знакомил со своими детьми, иначе Капитан отнимет их и отдалит от него. Она рассказывает Курту, что именно Капитан устроил так, что Курта при разводе ли­шили детей, а теперь регулярно бранит Курта за то, что тот якобы бросил своих детей. Курт поражен: ведь ночью, думая, что умирает, Капитан просил его позаботиться о его детях. Курт обещал и не со­бирается вымещать свою обиду на детях. Алис считает, что сдержать слово и есть лучший способ отомстить Капитану, который ненавидит благородство больше всего на свете. Побывав в городе. Капитан возвращается в крепость и рассказы­вает, что врач не нашел у него ничего серьезного и сказал, что он проживет еще лет двадцать, если будет следить за собой. Кроме того, он сообщает, что сын Курта получил назначение в крепость и скоро прибудет на остров. Курта эта весть не радует, но Капитана не инте­ресует его мнение. И еще: Капитан подал в городской суд заявление о разводе, ибо намерен связать свою жизнь с другой женщиной. В ответ Алис говорит, что может обвинить Капитана в покушении на ее жизнь: однажды он столкнул ее в море. Это видела их дочь Юдифь, но поскольку она всегда на стороне отца, то не станет свиде­тельствовать против него. Алис чувствует свое бессилие. Курт проникается состраданием к ней. Он готов начать борьбу с Капитаном. Курт приехал на остров, не тая злобы в душе, он простил Капитану все его прежние грехи, даже то, что Капитан разлучил его с детьми, но сейчас, когда Капитан хочет отнять у него сына, Курт решает по­губить Капитана. Алис предлагает ему свою помощь: ей кое-что из" вестно о темных делах Капитана и штык-юнкера, совершивших растрату. Алис радуется, предвкушая победу. Она вспоминает, как в юности Курт был к ней неравнодушен, и пытается его соблазнить. Курт бросается к ней, сжимает ее в объятиях и впивается зубами ей в шею так, что она вскрикивает. Алис радуется, что нашла шестерых свидетелей, готовых дать по­казания против Капитана. Курту становится жаль его, но Алис бра­нит Курта за малодушие. Курту кажется, будто он попал в ад. Капитан хочет поговорить с Куртом с глазу на глаз. Он признается, что врач на самом деле сказал ему, что он долго не протянет. Все, что он говорит о разводе и назначении сына Курта в крепость, тоже не­правда, и он просит у Курта прощения. Курт спрашивает, почему Ка­питан столкнул Алис в море. Капитан и сам не знает: Алис стояла на пирсе, и ему вдруг представилось совершенно естественным столк­нуть ее вниз. Ее месть тоже кажется ему совершенно естественной: с тех пор как Капитан заглянул смерти в глаза, он обрел циничное смирение. Он спрашивает Курта, кто, по его мнению, прав: он или Алис. Курт никого из них не признает правым и сочувствует им обоим. Они пожимают друг другу руки. Входит Алис. Она спрашива­ет Капитана, как себя чувствует его новая супруга, и говорит, целуя Курта, что ее любовник чувствует себя прекрасно. Капитан обнажает саблю и бросается на Алис, рубя направо и налево, но его удары при­ходятся по мебели. Алис зовет на помощь, но Курт не двигается е места. Проклиная их обоих, он уходит. Алис называет Курта подле­цом и лицемером. Капитан говорит ей, что его слова о том, что он проживет еще двадцать лет и все остальное, что он сказал, приехав из города, тоже неправда. Алис в отчаянии: ведь она сделала все, чтобы засадить Капитана в тюрьму, и за ним вот-вот придут. Если бы ей удалось спасти его от тюрьмы, она бы преданно ухаживала за ним, полюбила бы его. Стучит телеграфный аппарат: все обошлось. Алис и Капитан радуются: они уже достаточно помучили друг друга, теперь они будут жить мирно. Капитан знает, что Алис пыталась погубить его, но он перечеркнул это и готов идти дальше. Они с Алис решают пышно отметить свою серебряную свадьбу.Сын Курта Аллан сидит в богато убранной гостиной дома своего отца и решает задачи. Юдифь, дочь Капитана и Алис, зовет его играть в теннис, но юноша отказывается, Аллан явно влюблен в Юдифь, а она кокетничает с ним и старается его помучить. Алис подозревает, что Капитан что-то замыслил, но она никак не может понять что. Один раз она забылась, увидев в Курте избавителя, но потом опомнилась и считает, что можно забыть «то, чего никогда не было». Она боится мести мужа. Курт уверяет ее, что Капитан — безобидный пентюх, неизменно выказывающий ему свое расположе­ние. Курту нечего опасаться — ведь он хорошо справляется со свои­ми обязанностями начальника карантина и в остальном ведет себя как положено. Но Алис говорит, что напрасно он верит в справедли­вость. У Курта есть тайна — он собирается баллотироваться в рикс­даг. Алис подозревает, что Капитан узнал об этом и хочет выставить свою кандидатуру. Алис беседует с Алланом. Она говорит юноше, что он напрасно ревнует к Лейтенанту: Юдифь вовсе не влюблена в него. Она хочет выйти замуж за старика полковника. Алис просит дочь не мучить юношу, но Юдифь не понимает, почему Аллан страдает: ведь она же не страдает. Капитан возвращается из города. На груди у него два ор­дена: один он получил, когда вышел в отставку, второй — когда вос­пользовался знаниями Курта и написал статьи о карантинных постах в португальских портах. Капитан объявляет, что содовая фабрика ра­зорилась. Сам он успел вовремя продать свои акции, а для Курта это означает полное разорение: он теряет и дом, и мебель. Ему теперь не по карману оставлять Аллана в артиллерии, и Капитан советует ему перевести сына в Норрланд, в пехоту, и обещает свою помощь. Капи­тан протягивает Алис письмо, которое она отнесла на почту: он про­веряет всю ее корреспонденцию и пресекает все ее попытки «разрушить семейные узы». Узнав, что Аллан уезжает, Юдифь огорча­ется, она вдруг понимает, что такое страдание, и осознает, что любит Аллана. Капитан назначен инспектором по карантину. Поскольку деньги на отъезд Аллана были собраны по подписным листам, провал Курта на выборах в риксдаг неминуем. Дом Курта переходит к Капи­тану. Таким образом, Капитан отнял у Курта все. «Но этот людоед оставил нетронутой мою душу», — говорит Курт Алис. Капитан по­лучает телеграмму от полковника, за которого хотел выдать замуж Юдифь. Девушка позвонила полковнику и наговорила дерзостей, поэ­тому полковник порывает отношения с Капитаном. Капитан думает, что дело не обошлось без вмешательства Алис, и обнажает саблю, но падает, настигнутый апоплексическим ударом. Он жалобно просит Алис не сердиться на него, а Курта — позаботиться о его детях. Алис радуется тому, что Капитан при смерти. Юдифь думает только об Ал­лане и не обращает внимания на умирающего отца. Курт жалеет его. В миг смерти рядом с Капитаном оказывается только Лейтенант. Он говорит, что перед смертью Капитан сказал: «Прости им, ибо не ве­дают, что творят». Алис и Курт рассуждают о том, что, несмотря ни на что. Капитан был хороший и благородный человек. Алис понима­ет, что не только ненавидела, но и любила этого человека.
5Август Стриндберг (August Strindberg) 1849—1912Игра снов (Ett dromspel) Драма (1902)Автор напоминает, что стремился подражать бессвязной, но кажу­щейся логичной форме сновидения. Времени и пространства не суще­ствует, цепляясь за крохотную основу реальности, воображение прядет свою пряжу. Герои расщепляются, испаряются, уплотняются, сливаются воедино. Превыше всего — сознание сновидца. В прологе Дочь Индры спускается на облаке на Землю. Индра по­сылает ее узнать, действительно ли участь людей так тяжела. Дочь Индры чувствует, как пагубен воздух внизу: это смесь дыма и воды. Индра призывает ее исполниться мужества и перенести это испыта­ние. Дочь и Стекольщик подходят к замку, который растет прямо из земли. Его крыша увенчана бутоном, который, по мнению Дочери, вот-вот распустится. Дочь думает, что в замке томится узник, и хочет освободить его. Войдя в замок, она освобождает Офицера, который видит в ней воплощение красоты и готов страдать, лишь бы ему ви­деть ее. Офицер и Дочь заглядывают за ширму-перегородку и видят больную Мать, которая говорит Офицеру, что Дочь — Агнес, дитя Индры. Перед смертью Мать просит Офицера никогда не перечить Богу и не считать себя обиженным жизнью. Мать хочет дать служан­ке мантилью, которую ей подарил Отец: служанке не в чем пойти на крестины, а Мать так больна, что все равно никуда не ходит. Отец обижается, и Мать огорчается: невозможно сделать добро одному че­ловеку, не причинив зло другому. Дочери жалко людей. Офицер с До­черью видят Привратницу в шали, которая вяжет крючком звездное покрывало, ожидая жениха, который покинул ее тридцать лет назад, когда она была балериной в театре. Дочь просит Привратницу одол­жить ей шаль и разрешить посидеть на ее месте и посмотреть на детей человеческих. Дочь видит, как рыдает актриса, не получившая ангажемент. Привратница показывает ей, как выглядит счастливый человек: Офицер с букетом ждет свою возлюбленную — Викторию, которая обещала ему свою руку и сердце. Он уже семь лет ухаживает за ней и вот сейчас ждет, чтобы она спустилась вниз, но она все не идет. Наступает вечер, розы завяли, но Виктория не пришла. Офицер поседел, наступила осень, но он все так же ждет возлюбленную. Офи­цер пытается выяснить, что находится за закрытой дверью, но никто не знает. Он посылает за кузнецом, чтобы ее открыть, но вместо куз­неца приходит Стекольщик. Как только Стекольщик подходит к двери, появляется Полицейский и именем закона запрещает ее от­крывать. Офицер не сдается и решает обратиться к Адвокату. Адво­кат жалуется, что никогда не видит счастливых людей: все приходят к нему, чтобы излить злобу, зависть, подозрения. Дочь жалеет людей. Адвокат надеется получить степень доктора юриспруденции и лавро­вый венок, но ему отказывают. Дочь, видя его страдания и стремле­ние восстановить справедливость, возлагает ему на голову терновый венец. Дочь спрашивает Адвоката, есть ли в мире радости? Он отве­чает, что самая сладостная и самая горькая радость — любовь. Дочь хочет испытать ее и становится женой Адвоката, несмотря на то что он беден: если они падут духом, появится ребенок и подарит им уте­шение. Кристин заклеивает окна в доме. Дочь жалуется, что ей очень душно. Адвокат возражает, что, если не заклеить окна, тепло уйдет и они замерзнут. Ребенок своим плачем распугивает клиентов. Хорошо бы снять квартиру побольше, но нет денег. Дочь не привыкла жить в грязи, но ни ей, ни Адвокату мыть пол не под силу, а Кристин занята заклеиванием окон. Адвокат замечает, что многие живут еще хуже. Узнав, что Дочь развела огонь его газетой, Адвокат бранит ее за беза­лаберность. Хотя они не ладят, им приходится терпеть друг друга ради ребенка. Дочь жалеет людей. Кристин продолжает заклеивать щели в доме. Адвокат выходит, столкнувшись в дверях с Офицером, который пришел звать Дочь с собой в Бухту Красоты. Но вместо Бухты Красоты Офицер и Дочь попадают в Пролив Стыда. Начальник карантина спрашивает Офицера, удалось ли открыть дверь. Офицер отвечает, что нет, потому что судебное разбирательство еще не закон­чено. Начальник карантина обращает внимание Дочери на Поэта, ко­торый идет принимать грязевую ванну: он все время витает в высших сферах, поэтому скучает по грязи. Вдали виден белый парусник, плы­вущий в Бухту Красоты. У руля сидят обнявшись Он и Она. Офицер заставляет их повернуть в Пролив Стыда. Он и Она сходят на берег, печальные и пристыженные. Они не понимают, за что они сюда по­пали, но Начальник карантина объясняет им, что не обязательно де­лать что-либо дурное, чтобы навлечь на себя мелкие неприятности. Теперь им предстоит пробыть здесь сорок дней. Дочь жалеет людей. В Бухте Красоты царит веселье, все танцуют. Только Эдит сидит в отдалении и грустит: она нехороша собой и ее никто не приглашает танцевать. Учитель проверяет знания Офицера, но тот никак не может отве­тить, сколько будет дважды два. Хотя Офицеру присудили доктор­скую степень, он должен оставаться в школе, пока не созреет. Офицер понимает и сам, что еще не созрел. Он спрашивает Учителя, что такое время. Учитель отвечает, что время есть то, что бежит, пока он говорит. Один из учеников встает и убегает, пока Учитель го­ворит, выходит, он и есть время? Учитель считает, что это совершен­но правильно по законам логики, хотя и безумно. Офицер показывает Дочери человека, которому все завидуют, ибо он самый богатый человек в этих местах. Но он тоже ропщет: он слеп и не видит даже своего сына, которого пришел проводить. Сле­пец рассуждает о том, что жизнь состоит из встреч и расставаний: он встретил женщину, мать своего сына, но она его покинула. У него ос­тался сын, но теперь и он его покидает. Дочь утешает Слепца, гово­ря, что его сын вернется. Адвокат говорит Дочери, что теперь она почти все видела, кроме самого ужасного. Самое ужасное — это вечное повторение и возвра­щение. Он призывает Дочь вернуться к своим обязанностям. Обязан­ности — это все, что она не хочет, но должна делать. Дочь спрашивает, не существует ли приятных обязанностей? Адвокат объ­ясняет, что обязанности становятся приятными, когда выполнены.Дочь понимает, что обязанности — это все, что неприятно, и хочет узнать, что же тогда приятное. Адвокат объясняет ей, что прият­ное — это грех, но грех наказуем, и после приятно проведенного дня или вечера человек мучается угрызениями совести. Дочь вздыхает: не­легко быть человеком. Она хочет обратно на небеса, но прежде необ­ходимо открыть дверь и узнать тайну. Адвокат говорит, что ей придется вернуться в прежнюю колею, пройти весь путь назад и пережить заново весь кошмарный процесс повторения, воссоздания, перепевы, повторы... Дочь готова, но сначала она хочет удалиться в пустынный край, дабы обрести себя. Она слышит громкие стоны го­ремык из Пролива Стыда и хочет освободить их. Адвокат рассказыва­ет, что однажды явился освободитель, но праведники распяли его на кресте. Дочь попадает на берег Средиземного моря. Она думает, что это рай, но видит двух угольщиков, которые возят уголь в страшную жару и не имеют права ни искупаться, ни сорвать с дерева апельсин. угольщики объясняют ей, что каждый человек хоть однажды совер­шил дурной поступок, но одни были наказаны и теперь в поте лица возят уголь целыми днями, а другие не были наказаны и сидят в ка­зино и уплетают обед из восьми блюд. Дочь удивляется, что люди ни­чего не делают, чтобы облегчить свое положение. Адвокат говорит, что те, кто пытается что-то предпринять, попадают либо в тюрьму, либо в сумасшедший дом. Место, которое показалось Дочери раем, на деле оказывается настоящим адом. Дочь приводит Поэта на край света в пещеру, которую называют ухом Индры, ибо здесь небесный властитель слушает жадобы смерт­ных. Дочь рассказывает Поэту, о чем стонет ветер, о чем поют волны. Поэт находит обломки кораблей, в том числе и того, который отплыл из Бухты Красоты. Дочери кажется, что и Бухта Красоты, и Пролив Стыда, и «растущий замок», и Офицер ей приснились. Поэт говорит, что он сочинил все это. Поэзия — не действительность, а больше, чем действительность, не сон, а сон наяву. Дочь чувствует, что слишком долго пробыла внизу, на земле, мысли ее уже не могут взлететь. Она просит помощи у своего Небесного отца. Поэт просит Дочь Индры передать Властителю мира прошение человечества, сочи­ненное мечтателем. Он вручает Дочери свиток со своей поэмой. Поэт замечает вдали у рифов корабль. Его команда молит о помощи, но, увидев Спасителя, моряки в страхе прыгают за борт. Дочь не уверена, что перед ними действительно корабль, ей кажется, что это двух­этажный дом, а рядом с ним — телефонная башня, доходящая до облаков. Поэт видит заснеженную пустошь, учебный плац, по кото­рому марширует взвод солдат. На пустошь, закрывая солнце, опуска­ется туча. Все исчезает. Влага тучи погасила огонь солнца. Солнечный свет создал тень башни, а тень тучи задушила тень башни. Дочь просит Привратницу позвать Деканов четырех факультетов: сейчас будут открывать дверь, за которой — разгадка тайны мира. Появляется сияющий от радости Офицер с букетом роз: его возлюб­ленная — Виктория вот-вот спустится вниз. И Поэту, и Дочери ка­жется, будто они все это где-то уже видели: то ли это приснилось Поэту, то ли он это сочинил. Дочь вспоминает, что они уже произно­сили эти слова где-то в другом месте. Поэт обещает, что скоро Дочь сможет определить, что такое действительность. Лорд-канцлер и Де­каны четырех факультетов обсуждают вопрос о двери. Лорд-канцлер спрашивает, что думает Декан богословского факультета, но тот не думает, он верует. Декан философского факультета имеет мнение, Декан медицинского факультета знает, а Декан юридического факуль­тета сомневается. Разгорается спор. Дочь обвиняет их всех в том, что они сеют сомнение и разлад в умах молодежи, в ответ на что Декан юридического факультета обвиняет Дочь от имени всех праведников в том, что она пробуждает у молодежи сомнение в их авторитете. Они гонят ее, угрожая расправой. Дочь зовет с собой Поэта, обещая ему, что скоро он узнает разгадку тайны мира. Дверь открывается. Праведники кричат «ура», но ничего не видят. Они кричат, что Дочь обманула их: за дверью ничего нет, Дочь говорит, что они не поняли этого ничто. Праведники хотят ее побить. Дочь собирается уйти, но Адвокат берет ее за руку и напоминает, что у нее есть обязанности. Дочь отвечает, что повинуется велению высшего долга. Адвокат гово­рит, что ребенок зовет ее, и она понимает, как сильно привязана к земле. Она чувствует угрызения совести, единственное спасение от которых — исполнить свой долг. Дочь очень страдает. Она говорит, что все вокруг — ее дети. Поодиночке каждый из них хороший, но стоит им сойтись вместе, как они начинают ссориться и превраща­ются в демонов. Она покидает Адвоката. Дочь и Поэт у стен замка, растущего из земли. Дочь поняла, как нелегко быть человеком. Поэт напоминает ей, что она обещала от­крыть ему тайну мира. Дочь рассказывает, что на заре времен Брама, божественная первооснова, позволил матери мира Майе соблазнить себя, дабы размножиться. Это соприкосновение божественной первоматери с земной стало грехопадением неба. Таким образом, мир, жизнь, люди не более чем фантом, видимость, сон. Чтобы освобо­диться от земной материи, потомки Брамы ищут лишений и страда­ний. Но потребность в страдании сталкивается с жаждой наслаждений, или с любовью. Происходит борьба между болью на­слаждения и наслаждением страдания. Эта борьба противоположнос­тей рождает силу. Дочь страдала на земле гораздо сильнее людей, ибо ее ощущения тоньше. Поэт спрашивает ее, что причиняло ей самые сильные страдания на земле. Дочь отвечает, что ее существование: чувство, что ее зрение ослаблено глазами, слух притуплен ушами, а мысль запуталась в лабиринте жирных извилин. Чтобы отряхнуть прах со своих ног, Дочь снимает туфли и бросает их в огонь. Входит Привратница и бросает в огонь свою шаль, Офицер — свои розы, на которых остались лишь шипы, а Стекольщик — свой алмаз, открыв­ший дверь. Богослов бросает в огонь мартиролог, ибо не может боль­ше защищать Бога, который не защищает своих детей. Поэт объясняет Дочери, кто такие мученики за веру. Дочь объясняет ему, что страдание — это искупление, а смерть — избавление. Поэт читал, что, когда жизнь близится к концу, все и вся вихрем проно­сится мимо. Дочь прощается с ним. Она входит в замок. Раздается музыка. Замок загорается, и бутон на его крыше распускается в ги­гантский цветок хризантемы. На заднике, освещенном пламенем го­рящего замка, проступает множество человеческих лиц — удивлен­ных, опечаленных, отчаявшихся...
6Август Стриндберг (August Strindberg) 1849—1912Соната призраков (Spoksonaten) Драма (1907)Старик сидит в кресле-каталке у афишной тумбы. Он видит, как Сту­дент раговаривает с Молочницей и рассказывает ей, что накануне спасал людей из-под обломков рухнувшего здания. Старик слышит слова Студента, но не видит Молочницу, ибо она — видение. Старик заговаривает со Студентом и выясняет, что тот сын купца Аркенхоль-ца. Студент знает от покойного отца, что Старик — директор Хум-мель — разорил их семью. Старик же утверждает обратное — он вызволил купца Аркенхольца из беды, а тот ограбил его на семнад­цать тысяч крон. Старик не требует от Студента этих денег, но хочет, чтобы юноша оказывал ему мелкие услуги. Он велит Студенту пойти в театр на «Валькирию». На соседних местах будут сидеть Полковник и его дочь, живущие в доме, который очень нравится Студенту. Сту­дент сможет познакомиться с ним и бывать в этом доме. Студент за­глядывается на дочь Полковника, которая на самом деле является дочерью Старика: когда-то Старик соблазнил жену Полковника Амалию. Теперь Старик задумал выдать дочь замуж за Студента. Студент рассказывает, что родился в сорочке. Старик предполагает, что это дает ему возможность видеть то, чего не видят другие (он имеет в виду Молочницу). Студент и сам не знает, что с ним происходит, на­пример, накануне его потянуло в тихий переулок, и вскоре там рух­нул дом. Студент подхватил шедшего вдоль стены ребенка, когда дом обрушился. Студент остался цел и невредим, но на руках у него не было ребенка. Старик берет Студента за руку — юноша чувствует, какая у него ледяная рука, и в ужасе отшатывается. Старик просит Студента не бросать его: он так бесконечно одинок. Он говорит, что хочет сделать Студента счастливым. Появляется слуга Старика Юхансон. Он ненавидит своего хозяина: когда-то Старик спас его от тюрь­мы и за это сделал своим рабом. Юхансон объясняет Студенту, что Старик жаждет властвовать: «День целый он разъезжает в своей ка­талке, как бог Тор... осматривает дома, сносит их, прокладывает улицы, раздвигает площади; но он и вламывается в дома, влезает в окна, правит судьбами людей, умерщвляет врагов и никому ничего не прощает». Старик боится только одного: гамбургской девчонки-мо­лочницы. В круглой гостиной полюбившегося Студенту дома ждут гостей. Юхансона нанимают помогать слуге Полковника Бенгтсону встречать их. Бенгтсон объявляет Юхансону, что в их доме регулярно устраива­ют так называемые «ужины призраков». Уже двадцать лет собирается одна и та же компания, говорят одно и то же или молчат, чтобы не сказать чего-нибудь невпопад. Хозяйка дома сидит в кладовке, она во­образила себя попугаем и уподобилась болтливой птице, она не выно­сит калек, больных, даже собственную дочь за то, что та больна. Юхансон поражен: он и не знал, что Фрёкен больна. В гости к Полковнику является Старик на костылях и велит Бенгтсону доложить о себе хозяину. Бенггсон выходит. Оставшись один, Старик оглядывает комнату и видит статую Амалии, но тут и она сама входит в комнату и спрашивает Старика, зачем он пришел. Старик пришел ради дочери. Выясняется, что все кругом лгут — уПолковника подложное метрическое свидетельство, сама Амалия когда-то подделала свой год рождения. Полковник отнял у Старика невесту, а Старик в отместку соблазнил его жену. Амалия предсказы­вает Старику, что он умрет в этой комнате, за японскими ширмами, которые в доме называют смертными и ставят, когда кому-нибудь пора умирать. Амалия рассказывает, что в их доме регулярно собира­ются люди, которые ненавидят друг друга, но грех, вина и тайна свя­зывают их неразрывными узами. Старик разговаривает с Полковником. Старик скупил все его век­селя и считает себя вправе распоряжаться в его доме. Старик желает, чтобы Полковник принял его как гостя, кроме того, он требует, чтобы Полковник прогнал своего старого слугу Бенгтсона. Полковник говорит, что, хотя все его имущество теперь принадлежит Старику, дворянский герб и доброе имя Старик у него отнять не может. В ответ на эти слова Старик достает из кармана выписку из дворянской книги, где сказано, что род, к которому якобы принадлежит Полков­ник, сто лет назад угас. Более того. Старик доказывает, что Полков­ник вовсе и не полковник, потому что после войны на Кубе и преобразования армии все прежние чины упразднены. Старик знает тайну Полковника — это бывший слуга. Приходят гости. Они молча усаживаются в кружок, кроме Сту­дента, который проходит в комнату с гиацинтами, где сидит дочь Полковника. Всегда, когда фрекен дома, она находится именно в этой комнате, такая уж у нее странность. Старик говорит, что про­ник в этот дом, чтобы вырвать плевелы, раскрыть грех, подвести итог и дать возможность молодым начать жизнь заново в этом доме, кото­рый он им дарит. Он говорит, что все присутствующие знают, кто они такие. И кто он такой, они тоже знают, хотя и притворяются, будто не знают. И всем известно, что Фрекен на самом деле его дочь. Она увяла в этом воздухе, насыщенном обманом, грехом и фальшью. Старик нашел для нее благородного друга — Студента — и хочет, чтобы она была с ним счастлива. Он велит всем разойтись, когда про­бьют часы. Но Амалия подходит к часам и останавливает маятник. Она говорит, что может остановить бег времени и обратить прошед­шее в ничто, содеянное — в несодеянное, и не угрозами, не подку­пом, а страданием и покаянием. Она говорит, что при всей своей греховности присутствующие лучше, чем кажутся, потому что раскаи­ваются в своих прегрешениях, меж тем как Старик, который рядит­ся в тогу судьи, хуже их всех. Он сманил когда-то Амалию ложными посулами, он опутал Студента вымышленным долгом отца, хотя на самом деле тот не был должен Старику ни единого эре... Амалия по­дозревает, что Бенгтсон знает о Старике всю правду — потому-то Старик и хотел от него избавиться. Амалия звонит в колокольчик. В дверях появляется маленькая Молочница, но никто, кроме Старика, не видит ее. В глазах Старика застыл ужас. Бенггсон рассказывает о злодеяниях Старика, он рассказывает, как Старик, бывший в ту пору ростовщиком в Гамбурге, пытался утопить девушку-молочницу, пото­му что она про него слишком много знала. Амалия запирает Старика в кладовке, где она просидела много лет и где есть шнурок, вполне подходящий для того, чтобы на нем повеситься. Амалия отдает рас­поряжения Бенггсону загородить дверь в кладовку смертными япон­скими ширмами. Фрёкен в комнате с гиацинтами играет Студенту на арфе. На ка­мине — большой Будда, держащий на коленях корень гиацинта, ко­торый символизирует землю; стебель гиацинта, прямой, как земная ось, устремляется вверх и венчается звездоподобными цветками о шести лучах. Студент говорит Фрекен, что Будда ждет, чтобы земля стала небом. Студент хочет узнать, почему родители Фрекен не разго­варивают друг с другом. Она отвечает, что Полковнику и его жене не о чем разговаривать, потому что они не верят друг другу. «К чему разговаривать, если мы уже не можем обмануть друг друга?» — счи­тает Полковник, фрекен жалуется на кухарку, которая заправляет всем в доме. Она из вампирского рода Хуммелей, и хозяева никак не могут ни прогнать ее, ни сладить с ней. Эта кухарка — наказание за их грехи, она так их кормит, что они чахнут и тощают. Кроме нее в доме есть еще горничная, за которой Фрекен приходится без конца убирать. Студент говорит Фрекен, что мечтает на ней жениться. «Молчите! Никогда я не буду вашей!» — отвечает она, но не объяс­няет причины своего отказа. Студент удивляется, как много в их доме тайн. Он видит, что если бы люди были до конца откровенны, мир бы рухнул. Несколько дней назад Студент был в церкви на отпе­вании директора Хуммеля, своего мнимого благодетеля. У изголовья гроба стоял друг усопшего, солидный пожилой господин. А потом Студент узнал, что этот пожилой друг усопшего пылал страстью к его сыну, покойный же брал взаймы у поклонника своего сына. Через день после похорон арестовали пастора, чья проникновенная речь у гроба так тронула Студента: оказалось, что он ограбил церковную кассу. Студент рассказывает, что его отец умер в сумасшедшем доме. Он был здоров, просто как-то раз он не сдержался и сказал собрав­шимся у него в доме гостям все, что он о них думает, объяснил им, как они лживы. За это его отвезли в сумасшедший дом, и там он умер. Студент вспоминает, как дом Полковника казался ему раем, а оказалось, что он тоже насквозь пропитан ложью. Студент знает, что фрекен отказала ему оттого, что больна и всегда была больна. «Иисус Христос сошел во ад, сошествие во ад было его сошествие на землю, землю безумцев, преступников и трупов, и глупцы умертвили его, когда он хотел их спасти, а разбойника отпустили, разбойников всег­да любят! Горе нам! Спаси нас. Спаситель Мира, мы гибнем!» Фрекен падает, бледная как мел. Она велит Бенгтоону принести ширмы: он приносит ширмы и ставит их, загораживая девушку. Слышны звуки арфы. Студент молит Отца небесного быть милостивым к усопшей.
7Агата Кристи (Agatha Christie) 1890-1976Загадка Эндхауза (Peril at Endhouse)Англия, начало тридцатых годов. Эркюль Пуаро со своим старым дру­гом и помощником капитаном Гастингсом приезжают на примор­ский курорт Сент-Лу на юге Англии. Возле отеля «Мажестик», в котором они остановились, им встречается молодая девушка. Ник Бакли. В беседе за коктейлем выясняется, что она — владелица дома, стоящего на краю, Эндхауза. Ник Бакли между прочим непринуж­денно сообщает, что за последние три дня трижды избежала верной смерти. Это не может не заинтересовать Пуаро. Кроме того, в про­стой фетровой шляпке Ник, забытой за столиком случайных знако­мых, оказывается круглая дырочка с ровными краями — явный след пули. Пуаро относит шляпку девушке, обедающей вместе с друзьями (их трое: краснолицый бесшабашный капитан Челленджер, белоку­рый щеголеватый красавец Джим Лазарус, торговец антиквариатом, и «усталая мадонна», белокурая Фредерика Раис). Пуаро договаривает­ся с Ник о своем визите в Эндхауз. Заинтригованная Ник, сгорая от любопытства, принимает у себя Пуаро и Гастингса. Эндхауз оказывается угрюмым, старым, требую­щим ремонта домом. Пуаро показывает Ник найденную им в паркепулю, и это заставляет ее поверить в то, что несчастные случаи, про­исходившие с ней в последнее время, были покушениями на ее жизнь. По просьбе Пуаро Ник перечисляет их: упада висевшая над ее кроватью картина в тяжелой раме; когда она спускалась по тропинке к морю, ее чуть не убило сорвавшимся валуном; у автомобиля отказа­ли тормоза. Гости узнают, что имя, точнее, прозвище Ник получила в честь деда, «зловредного старикана», как она выражается, Старого Ника. Настоящее же ее имя — Магдала, оно часто встречается в семье Бакли. В конце беседы, узнав, что в нее стреляли из маузера, Ник хочет найти свой, доставшийся ей от отца, но не находит. Это заставляет ее серьезнее отнестись к предостережениям Пуаро. По просьбе сыщика Ник рассказывает о своем ближайшем окружении. Кроме друзей это служанка Эллен, ее муж-садовник и их ребенок, и супружеская пара Крофтов из Австралии, которым она сдает флигель. Еще у Ник есть кузен Чарлз Вайс, местный адвокат. Следуя совету Пуаро, Ник телеграммой вызывает из Йоркшира свою ровесницу-ку­зину Мегги, «слишком уж безгрешную», как считает Ник. Как бы случайно Пуаро спрашивает, составляла ли Ник когда-нибудь завеща­ние, и выясняет, что действительно, полгода назад, ложась на опера­цию аппендицита, Ник завещала Эндхауз Чарлзу, а все остальное — фредди (так друзья зовут Фредерику Раис). Вечером в отеле во время танцев Пуаро сообщает Фредерике, что в Ник стреляли. Фредди, считавшая, что подруга выдумывает все свои несчастные случаи, потрясена. Пуаро и Гастингс встречают Крофта и по его просьбе заходят во флигель познакомиться с его прикованной к постели после железнодорожной катастрофы женой. Крофты не­обыкновенно (даже чересчур) приветливы и слишком назойливо под­черкивают свое «австралийство». Ник заходит в отель к Пуаро, чтобы показать телеграмму о приез­де кузины Мегги. Вид у нее оживленный, но под глазами темные крути. Видно, что ее снедает беспокойство и, как предполагает Пуаро, не только из-за совершенных на нее покушений. Ник приглашает Пуаро и Гастингса вечером в Эндхауз смотреть фейерверк. В Эндхаузе собираются гости: Фредди, Лазарус, Пуаро с Гастинг­сом. Здесь же приехавшая кузина Ник, Мегги, — в стареньком чер­ном вечернем платье, без косметики. Она искренне недоумевает, кому понадобилось покушаться на жизнь Ник. Появляется сама хо­зяйка — в только что полученном от портного черном платье (хотя она не любит черный цвет), с наброшенной на плечи изумительной ярко-красной китайской шалью. За коктейлями речь заходит о Майк­ле Сетоне, отважном летчике, который в одиночку совершал круго­светный перелет на самолете-амфибии «Альбатрос» и пропал несколько дней назад. Надежды, что он жив, почти не осталось. Вы­ясняется, что Ник и фредди были знакомы с ним. Ник уходит гово­рить по телефону и долго отсутствует. Появившись вновь, она зовет всех смотреть фейерверк. Зрелище великолепное, но с моря дует про­низывающий ветер, Пуаро, боясь простудиться, решает вернуться в дом. Гастингс следует за ним. Неподалеку от дома они видят распро­стертое на земле тело в ярко-красной шали. Пуаро винит себя в этой смерти. В дверях появляется Ник и весело окликает кузину. Пуаро переворачивает тело — убитой оказывается Мегги Бакли. Она погибла вместо Ник — та, уйдя за жакетом в дом, оставила ей свою шаль. Ник в шоке. Ее кладут в частную лечебницу. Чтобы оградить Ник от возможных покушений, врачи по просьбе Пуаро запрещают свидания с нею. Пуаро анализирует ситуацию. Он пишет список всех «действую­щих лиц» и рассматривает мотивы и подозрительные обстоятельства, связанные с каждым из них. Гастингс от усталости засыпает в кресле, и последнее, что он видит, — это Пуаро, выбрасывающий скомкан­ные листки со своими выкладками в корзину для бумаг. Когда Гас­тингс просыпается, Пуаро сидит на прежнем месте, но глаза его отливают кошачьим блеском, знакомым Гастингсу, — это верный признак того, что Пуаро догадался о чем-то важном. И в самом деле, сыщик разгадал тайну Ник, визит в лечебницу подтверждает его до­гадку. Ник была помолвлена с погибшим летчиком, Майклом Сето­ном. Помолвка сохранялась в тайне из-за дяди Майкла, старого сэра Мэтью, богача, чудака и женоненавистника. Успешный перелет Майкла заставил бы сэра Мэтью выполнить любое желание племян­ника, в том числе и согласиться на женитьбу. Но судьба распоряди­лась иначе: уже во время перелета Майкла его дяде сделали операцию, и он вскоре скончался. Перед уходом Пуаро спрашивает у Ник разрешения поискать ее завещание, и она легко разрешает ему «осматривать все что угодно». В Эндхаузе Пуаро беседует с горничной Эллен, и та упоминает о существовании в доме тайника, а также сообщает, что перед случив­шейся трагедией ее одолевали дурные предчувствия. Из найденного сыщиком письма Фредди Раис становится ясно, что она употребляет наркотики (впрочем, Пуаро и так понимал это по смене ее настро ений и странной отрешенности). Она «из начинающих», ставит диа­гноз Пуаро. В комоде среди нижнего белья сыщик находит и начина­ет читать письма Майкла. Гастингс шокирован. «Я ищу убийцу», — сурово напоминает ему Пуаро. Письма здесь явно не все. Из про­щального, перед началом полета, письма становится ясным, что Майкл, не утруждая себя формальностями, написал на листке бумаги завещание, оставляя все свое имущество невесте («я был умником и вспомнил, что твое настоящее имя Магдала»). Пуаро и Гастингс воз­вращаются в больницу. Ник отрицает существование тайника. Зато она вдруг вспоминает, что Крофт, который и надоумил ее составить завещание, сам вызвался опустить письмо. Так что завещание должно быть у Чарлза. Но в конторе адвоката его не оказывается. Крофт клятвенно подтверждает, что опустил письмо, а жена его проявляет трогательное беспокойство о Ник. Но это не мешает Пуаро оторвать клочок газеты, на котором остался жирный след боль­шого и указательного пальцев Крофта (он готовил еду), чтобы отпра­вить в полицию. Сыщик считает, что «добряк месье Крофт что-то уж слишком хорош». Приезжают родители Мегги, чтобы забрать тело. Это очаровательные, простодушные старики, удрученные горем и пол­ные сочувствия к Ник («она так страшно убивается, бедняжка»). Из беседы с юристом семейства Сэтонов, мистером Уитфилдом, Пуаро становится ясно, что Ник должна получить огромную сумму. Пуаро и Гастингс возвращаются в Сент-Лу. Позвонив в лечебницу, сыщик узнает, что Ник опасно больна. У нее отравление кокаином. Она съела шоколадную конфету, к которой он был подмешан. Ник нарушила запрет Пуаро не дотрагиваться до присланной еды, потому что к коробке была прикреплена карточка «С приветом от Эркюля Пуаро» (точно такую он отправил Ник с букетом гвоздики). Кокаин в конфетах ставит под подозрение Фредерику Раис. К тому же в про­павшем завещании она объявлена наследницей, а в данный момент Ник есть что оставить после себя. Пуаро решает объявить о смерти Ник. Друзья Ник, потрясенные, покупают цветы и венки для похорон, а Гастингса сваливает приступ лихорадки. Мать Мегги пересылает Пуаро письмо дочери, написанное ею сразу по приезде в Эндхауз («Боюсь, в нем не окажется ничего интересного для вас, но я подумала, что, может быть, вы захотите на него взглянуть»). Но одна фраза в этом письме заставляет Пуаро по-новому взглянуть на дело — и разгадать его. На следующий день Пуаро собирает всех участников драмы в Эндхаузе. Среди них Чарлз Вайз и Крофты (она — в инвалидном кресле). Чарлз Вайз объявляет собравшимся, что утром этого дня получил завещание своей кузины (датированное февралем) и не имеет оснований сомневаться в его подлинности. Согласно завещанию, все, чем владеет Ник, остается Мильдред Крофт в знак благодарности за неоценимые услуги, кото­рые она оказала Филипу Бакли, отцу Ник, когда-то жившему в Ав­стралии. Неожиданно Пуаро предлагает устроить спиритический сеанс. Гасят лампы. Вдруг перед глазами присутствующих возникает неясная фигура, словно плывущая по воздуху. Все в шоке. Зажигается свет — посреди комнаты стоит живая Ник под белым покрывалом. Появля­ется полицейский инспектор Джепп, который арестовывает Крофтов, больших специалистов по части подлогов. В этот момент во Фредери­ку кто-то стреляет, ранит ее в плечо, а сам получает пулю полицей­ского. Это ее муж-кокаинист, потерявший человеческий облик. Но не он убил Мегги. Дежуривший в Эндхаузе с начала вечера Джепп видел, как некая молодая дама достала из потайной ниши револьвер, обтерла платком и, выйдя в прихожую, положила его в карман на­кидки миссис Раис... «Ложь!» — кричит Ник. Пуаро утверждает, что Ник убила Мегги, чтобы унаследовать день­ги Майкла Сэтона. Ее тоже звали Магдалой Бакли, и именно с ней был помолвлен погибший летчик. Полицейские уже ждут Ник в при­хожей с ордером на арест. Ник ведет себя высокомерно, не снисходя до отрицания своей вины, но перед уходом просит у Фредерики часи­ки — на память, говорит она. Часики служили для перевозки и хра­нения кокаина. «Для нее это лучший выход, — замечает Пуаро. — Лучше уж это, чем веревка палача».
8Агата Кристи (Agatha Christie) 1890-1976Вилла «Белый конь» (The Pale Horse)Марк Истербрук, человек научного склада и довольно консервативных взглядов, однажды наблюдает в одном из баров Челси поразившую его сцену: две девицы, одетые неряшливо и слишком тепло (толстые свитера, толстые шерстяные чулки), повздорив из-за кавалера, вцепи­лись друг другу в волосы, да так, что одна из них, рыжая, рассталась с целыми клоками. Девиц разнимают. На выражения сочувствия рыжая Томазина Такертон отвечает, что даже не почувствовала боли. Хозяин бара после ухода Томми рассказывает о ней Марку: богатая наследница селится в Челси, проводит время с такими же, как она, бездельниками. Через неделю после этой случайной встречи Марк видит в «Таимо объявление о смерти Томазины Такертон. За священником отцом Горманом прибегает мальчишка и зовет его к умирающей миссис Девис. Женщина, задыхаясь, из последних сил рассказывает отцу Горману о страшном злодействе и просит по­ложить ему конец. Потрясеннный священник, не до конца веря ужасной истории (быть может, это лишь порождение лихорадочного бреда), тем не менее заходит в маленькое кафе и, заказав чашку кофе, к которой почти не притрагивается, записывает на подвернув­шемся клочке бумаги фамилии людей, названные женщиной. Вспом­нив, что экономка снова не зашила дыру в кармане, отец Горман прячет записку в башмак, как уже не раз делал. Затем он направляет­ся домой. Его оглушает тяжелый удар по голове. Отец Горман шата­ется и падает… Полиция, обнаружившая труп священника, в недоумении: кому понадобилось убивать его? Разве что дело в записке, спрятанной в башмаке. Там несколько фамилий: Ормерод, Сэндфорд, Паркинсон, Хескет-Дюбуа, Шоу, Хармондсворт, Такертон, Корриган, Делафонтейн... На пробу инспектор полиции Лежен и заинтригованный док­тор Корриган, судебный хирург, звонят по телефону леди Хес­кет-Дюбуа, разыскав ее номер в справочнике. Выясняется, что она умерла пять месяцев назад. Один из опрошенных по делу об убийстве отца Гормана свидете­лей, аптекарь мистер Осборн, утверждает, что видел человека, шедше­го следом за священником, и дает четкое описание его внешности: покатые плечи, большой крючковатый нос, выступающий кадык, длинные волосы, высокий рост. Марк Истербрук со своей приятельницей Гермией Редклифф (безупречный классический профиль и шапка каштановых волос), по­смотрев «Макбета» в театре «Олд Вик», заходят поужинать в ресто­ран. Там они встречают знакомого, Дэвида Ардингли, преподавателя истории в Оксфорде. Он знакомит их со своей спутницей, Пэм. Де­вушка прехорошенькая, с модной прической, с огромными голубыми глазами и, как злословит Марк, «непроходимо глупа». Разговор захо­дит о спектакле, о старых добрых временах, когда «нанимаешь убий­цу, и он убирает кого нужно». Неожиданно вступает в разговор Пэм, замечая, что и сейчас можно разделаться с человеком, если нужно. Потом она смущается, путается, и в памяти Марка из всего сказанно­го остается лишь название «Белый конь». Вскоре «Белый конь», как название таверны, в контексте куда менее зловещем, возникает в разговоре Марка со знакомой писатель­ницей, автором детективов, миссис Оливер. Марк уговаривает ее при­нять участие в благотворительном празднике, который организует его двоюродная сестра Роуда. Марк случайно встречается с Джимом Корриганом, с которым когда-то, лет пятнадцать назад, дружил в Оксфорде. Речь заходит о таинственном списке, найденном у отца Гормана. Покойная леди Хаскетт-Дюбуа приходилась Марку теткой, и он готов поручиться, что она была добропорядочна, законопослушна и не имела связей с пре­ступным миром. Марк участвует в организованном Роудой празднике. «Белый конь» оказывается поблизости от дома Роуды в пригороде Лондона. Это не таверна, это бывшая гостиница. Теперь же в этом доме, построенном в XVI в., живут три женщины. Одна из них, Тирза Грей, высокая женщина с коротко подстриженными волосами, занимается оккультными науками, спиритизмом и магией. Другая — ее при­ятельница Сибил Стэмфордис — медиум. Одевается в восточном стиле, увешана ожерельями и скарабеями. Их кухарка Белла слывет в округе колдуньей, причем дар ее наследственный — мать ее считалась ведьмой. Роуда ведет Марка, миссис Оливер и рыжую девушку по прозви­щу Джинджер (по профессии она реставратор живописи) в гости к своему соседу, мистеру Винаблзу, чрезвычайно богатому и интересно­му человеку. Когда-то он был завзятым путешественником, но после перенесенного несколько лет назад полиомиелита может передвигать­ся лишь в кресле на колесиках. Мистеру Винаблзу около пятидесяти, у него худое лицо с большим крючковатым носом и приветливый нрав. Он с удовольствием показывает гостям свои прекрасные коллек­ции. После этого вся компания отправляется на чаепитие в «Белый конь» по приглашению Тирзы Грей. Тирза демонстрирует Марку свою библиотеку, где собраны книги, относящиеся к колдовству и магии, среди которых встречаются редкие средневековые издания. Тирза утверждает, что сейчас наука расширила горизонты колдовства. Чтобы убить человека, следует разбудить в нем подсознательное стремление к гибели, тогда он, поддавшись какой-либо самовнушен­ной болезни, неизбежно и скоро умирает. Из случайного разговора с миссис Оливер Марк узнает о смерти ее подруги, Мэри Делафонтейн, чью фамилию он видел в списке, най­денном у отца Гормана. Марк обдумывает услышанное от Тирзы. Ему становится ясно, что к помощи трех колдуний, живущих на вилле «Белый конь», с успехом прибегают люди, желающие отделаться от своих близких. В то же время здравомыслие человека, живущего в XX веке, мешает ему пове­рить в действие колдовских сил. Он решает выяснить загадку таинст­венных смертей, понять, действительно ли три ведьмы из «Белого коня» могут погубить человека, Марк просит помощи у своей при­ятельницы Гермии, но та поглощена своими научными занятиями, «средневековые колдуньи» Марка кажутся ей совершенной чепухой. Тогда Марк прибегает к помощи Джинджер-Рыжика, девушки, с ко­торой он познакомился на празднестве у Роуды. Джинджер, настоящее имя которой Кэтрин Корриган (еще одно совпадение!), хочет помочь Марку. Она советует ему под каким-либо предлогом посетить мачеху Томазины Такертон, теперь владелицу ог­ромного наследства. Марк так и делает, без труда найдя предлог: дом Такертонов, оказывается, создан по необычному проекту известного архитектора Нэша. При упоминании «Белого коня» на лице вдовы Такертон появляется явный страх. Джинджер в это время разыскива­ет Пэм, от которой Марк впервые услышал о «Белом коне». Ей удает­ся подружиться с Пэм и выведать у нее адрес человека по фамилии Брэдли, живущего в Бирмингеме. Те, кому требуется помощь «Белого коня», обращаются к этому человеку. Марк посещает Брэдли, и ему становится ясно, каким образом за­казывают убийство. К примеру, клиент, обратившийся к Брэдли, ут­верждает, что его богатая тетушка или ревнивая жена будут живы и здоровы на Рождество (или Пасху), а мистер Брэдли заключает с ним пари, что нет. Выигравший (а им всегда оказывается мистер Брэдли) получает сумму, на которую было заключено пари. Узнав об этом, Джинджер решает изобразить жену Марка (настоящая его жена погибла пятнадцать лет назад в Италии, когда ехала в автомоби­ле со своим любовником, — это старая рана Марка), которая будто бы не дает ему развода, и он не может жениться на Гермии Редклифф. Заключив соответствующее пари с Брэдли, Марк Истербрук с тя­желым сердцем, тревожась, что подвергает опасности жизнь Джинд­жер, едет на виллу «Белый конь». Он привозит — как было заказано — предмет, принадлежащий его «жене», замшевую перчат­ку, и присутствует при сеансе магии. Сибил пребывает в трансе, Тирза засовывает перчатку в какой-то аппарат и настраивает его по компасу, Белла приносит в жертву бе­лого петушка, кровью которого мажут перчатку. По условиям договора, Марк должен был уехать из Лондона, и те­перь он ежедневно звонит Джинджер. В первый день у нее все в по­рядке, ничего подозрительного, заходили только электрик — снимать показания счетчика, какая-то женщина — спрашивала, какую косме­тику и лекарства Джинджер предпочитает, еще одна — за пожертво­ваниями на слепых. Но на следующий день у Джинджер повышается температура, болит горло, ломит кости. Перепуганный Марк возвращается в Лон­дон. Джинджер кладут в частную клинику. Врачи находят у нее вос­паление легких, но лечение идет медленно и не очень успешно.Марк приглашает пообедать Пэм. В разговоре с ней всплывает новое имя — Эйлин Брэндон, которая когда-то работала в конторе по учету спроса потребителей, каким-то образом связанной с «Белым конем». Миссис Оливер звонит Марку и рассказывает о том, как умирала его тетушка (она узнала об этом от своей новой служанки, прежде работавшей у леди Хаскет-Дюбуа). У нее вылезали волосы клочьями. И миссис Оливер, со своей писательской памятью и детективными склонностями, вспомнила, что у ее недавно умершей подруги Мэри Делафонтейн тоже лезли волосы. Тут? перед глазами Марка встает драка в баре, Томазина Такертон, и он вдруг понимает, в чем дело. Когда-то ему довелось читать статью о таллиевом отравлении. Рабо­тавшие на заводе люди умирали от самых разных заболеваний, но один симптом был общим — у всех выпадали волосы. Благодаря свое­временному вмешательству Марка Джинджер начинают лечить от таллиевого отравления. Марк и инспектор Лежен встречаются с Эйлин Брэндон. Она рас­сказывает о своей работе в фирме, занимавшейся учетом потреби­тельского спроса. Она обходила людей по списку и задавала ряд вопросов относительно их потребительских интересов. Но ее смуща­ло, что вопросы задавались бессистемно, как бы для отвода глаз. В свое время она-советовалась с другой сотрудницей, миссис Дэвис. Но та не рассеяла ее подозрений, скорее, напротив. «Вся эта контора — лишь вывеска для шайки бандитов» — таково было мнение миссис Дэвис. Она же рассказала Эйлин, что однажды видела одного челове­ка, выходившего из дома, «где ему совершенно нечего было делать», неся сумку с инструментами. Становится понятно, что и миссис Дэвис пала жертвой «шайки бандитов», а разоблачения, которыми она поделилась с отцом Горманом, стоили жизни и ему. Недели через три на виллу мистера Винаблза приезжают инспек­тор Лежен с сержантом, Марк Истербрук и аптекарь мистер Осборн (который считает Винаблза убийцей отца Гормана). Инспектор бесе­дует с хозяином дома и, судя по всему, подозревает его в руководстве организацией убийств. К тому же в сарайчике в саду у Винаблза най­ден пакет с таллием. Лежен произносит пространные обвинения про­тив мистера Винаблза, возвращаясь к тому вечеру, когда был убит отец Горман. Осборн не выдерживает и начинает поддакивать, воз­бужденно кричать, как видел мистера Винаблза. Однако Лежен опро­вергает его утверждения и обвиняет самого Осборна в убийстве священника, прибавив к этому: «сидели бы тихо у себя в аптеке, может быть, все и сошло бы вам с рук». Лежен давно начал подозре­вать Осборна, и весь визит к мистеру Винаблзу был продуманной ло­вушкой. Пакет с таллием подбросил в сарайчик тот же Осборн. Марк находит Джинджер на вилле «Белый конь», которая лиши­лась своих зловещих обитательниц. Джинджер еще бледна и худа, да и волосы не отросли как следует, но в глазах светится прежний задор. Марк намеками объясняется Джинджер в любви, но она требует официального предложения — и получает его. Джинджер спрашива­ет, точно ли Марк не хочет жениться «на своей Гермии»? Вспомнив, Марк вытаскивает из кармана полученное на днях письмо от Гермии, в котором она зовет его сходить в театр «Олд Вик» на «Тщетные уси­лия любви». Джинджер решительно рвет письмо. «Если захочешь ходить в «Олд Вик», будешь теперь ходить только со мной», — говорит она тоном, не допускающим возражений.
9Агата Кристи (Agatha Christie) 1890-1976В 4.50 из Паддинггона (4.50 from Paddington)Миссис Элспет Макгилликади, немолодая женщина, утомленная сде­ланными в Лондоне рождественскими покупками, садится на Паддингтонском вокзале в поезд, перелистывает журнал и засыпает. Через полчаса она просыпается. За окном темно. С грохотом проно­сится встречный поезд. Затем какое-то время по соседним рельсам в том же направлении, что и поезд, в котором едет миссис Макгилликади, движется еще один. Миссис Макгилликади видит, как в одном из окон идущего параллельно поезда резко поднялась штора. В ярко освещенном купе мужчина (он виден ей со спины) душит женщину. Женщину миссис Макгилликади разглядела: это блондинка в меховой шубке. Словно загипнотизированная, пожилая дама наблюдает сцену убийства во всех страшных подробностях. Соседний поезд ускоряет ход и пропадает в темноте. Миссис Макгилликади расказывает об увиденном поездному контролеру, затем пишет коротенькое письмо начальнику вокзала и просит носильщика передать письмо, присово­купив к просьбе шиллинг. В Милчестере она выходит, ее уже дожида­ется машина, которая привозит ее в Сент-Мэри-Мид, в гости к мисс Джейн Марпл, ее давнишней приятельнице. Выслушав историю миссис Макгилликади, мисс Марпл подробно обсуждает с ней детали виденного и решает рассказать о происшест­вии местному сержанту полиции Франку Корнишу. Сержант, имев­ший случай убедиться в уме и проницательности мисс Марпл, не сомневается в правдивости рассказа двух пожилых дам. Мисс Марпл предполагает, что преступник мог либо оставить труп в вагоне и бе­жать, либо выбросить его из окна поезда. Но в газетах нет никакого упоминания о трупе в поезде, а на запрос сержанта Корниша прихо­дит отрицательный ответ. Мисс Марпл повторяет маршрут подруги и убеждается, что на одном участке пути, где поезд замедляет ход перед поворотом, железнодорожные рельсы проложены по довольно высо­кой насыпи. Она считает, что труп могли столкнуть с поезда именно здесь. Мисс Марпл сверяется с картами местности и адресной кни­гой. У нее возникает план расследования, но она чувствует, что слиш­ком стара для подобной работы. Тогда мисс Марпл обращается за помощью к Люси Айлесбэроу. Люси Айлесбэроу — молодая женщина, обладающая острым умом и разнообразными способностями, в частности, умением не­обыкновенно легко и быстро справляться с любыми проблемами до­машнего хозяйства. Это умение сделало Люси весьма популярной, и именно благодаря ему мисс Марпл познакомилась с нею — однажды Люси была приглашена вести хозяйство у приходившей в себя после болезни мисс Марпл. Теперь же Люси берется за довольно странное поручение пожилой дамы: ей предстоит наняться работать по хозяй­ству в Рутерфордхилл, особняк Крекенторпов, стоящий неподалеку от железной дороги, как раз в месте предполагаемого убийства; кроме этого Люси предстоит найти труп.Благодаря своей репутации Люси моментально устраивается на ра­боту в семейство Крекенторпов. Вскоре ей удается найти и труп мо­лодой блондинки — в так называемом Длинном Сарае, в мраморном саркофаге, который в начале века вывез из Неаполя теперешний хо­зяин дома, отец семейства, мистер Крекенторп-старший. Люси сооб­щает о своей находке мисс Марпл, затем звонит в полицию. Расследовать дело поручено инспектору Крэддоку (который, кстати, прекрасно знает мисс Марпл и высоко ценит ее детективные способ­ности). Страшное открытие собирает всю семью в доме, где обычно живут лишь старик отец и дочь Эмма. Приезжают братья Гарольд (бизнесмен), Гедрик (художник), Альфред (род занятий которого не совсем ясен, впрочем, в дальнейшем выясняется, что живет он за счет разнообразных махинаций) и Брайен Истлеу, муж давно умершей се­стры Эдит (в прошлом прекрасный военный летчик, а сейчас — че­ловек, который не может найти себе места в изменившейся жизни). Ни один из мужчин семейства не остается равнодушным к обаянию, красоте и деятельному нраву Люси. За время работы у Крекенторпов она получает от каждого из них более или менее откровенное предло­жение выйти за него (старик отец здесь не исключение), а женатый Гарольд предлагает ей свое покровительство. Даже гостивший в доме деда Александр, сын Брайена, и его приятель Джеймс Стоддат-Уэст в восторге от Аюси, а Александр прозрачно намекает ей, что не прочь увидеть ее в роли своей мачехи. Следствие пытается установить личность погибшей. По одной из версий это Анна Стравинская (русская фамилия — псевдоним), по­средственная танцовщица из средней руки французской балетной труппы, гастролировавшей в Англии. Поездка Крэддока в Париж, ка­жется, дает подтверждение этой версии. Но есть и другая. Дело в том, что незадолго до Рождества (и до убийства) Эмма Крекенторп получает письмо от некоей Мартины, француженки-подруги погиб­шего в войну брата Эдмунда (незадолго до смерти он упоминал о ней в письме к сестре). Мартина хочет повидаться с семейством, а также получить какие-нибудь деньги на воспитание своего и Эдмунда сына. Эмму, любившую брата, письмо радует, остальных, скорее, озадачива­ет. Тем не менее по указанному Мартиной адресу Эмма посылает приглашение посетить Рутерфордхилл. На это Мартина отвечает теле­граммой о внезапной необходимости вернуться в Париж. Попытки обнаружить ее ни к чему не приводят. Зато от Анны Стравинской, ее приятельницы-танцовщицы, получают открытку с Ямайки с описани­ем веселого и беззаботного отдыха. Накануне своего отъезда из особняка Крекенторпов Александр с приятелем находят неподалеку от Длинного Сарая письмо Эммы, ад­ресованное Мартине. Тем временем становится очевидной взаимная симпатия между Брайеном и Люси, а также между доктором Куимпером, семейным врачом Крекенторпов, и Эммой. После праздничного обеда все семейство Крекенторпов неожидан­но оказывается отравленным. Анализы показывают, что Люси, гото­вившая обед, ни при чем — отравление не пищевое. Это мышьяк. В дом приглашают медсестер, чтобы ухаживать за больными. Кажется, что опасность миновала, но вдруг умирает Альфред (против которого к этому времени Крэддок собрал довольно много улик). Выздоравливающую Эмму посещает мать Джеймса Стоддат-Уэста, приятеля Александра. Она слышала от сына о найденном письме и теперь приехала сказать, что Мартина — это она, что спустя годы после смерти Эдмунда, которого очень любила, встретила своего тепе­решнего мужа, что ей не хотелось зря тревожить воспоминаниями ни других, ни себя, что она рада дружбе сына с Александром, который напоминает ей Эдмунда. Уехавший в Лондон Гарольд принимает присланные по почте пи­люли, к которым приложен рецепт доктора Куимпера, и умирает. Мисс Марпл, однажды посетившая Люси в Рутерфордхилле (для работодателей Люси мисс Марпл — ее тетка), появляется там еще раз вместе со своей подругой миссис Элспет Макгилликади. Выполняя план мисс Марпл, миссис Макгилликади просит разрешения поднять­ся в туалет, Люси провожает ее. В это время все остальные садятся за чай. Мисс Марпл притворно давится рыбной косточкой, и доктор Куимпер приходит ей на помощь. Он берет ладонями шею пожилой дамы и склоняется над нею, чтобы посмотреть горло. Показавшись в дверях и не разобравшись толком в происходящем, видя лишь фигуру мужчины, руки которого лежат на шее мисс Марпл, ее подруга вскрикивает: «Это он!» Поза доктора в точности воспроизводит позу душителя, увиденного ею в поезде. После недолгих запирательств доктор Куимпер сознается в содеян­ном преступлении. Его жена, Анна Стравинская, была ярой католич­кой, и рассчитывать на развод не приходилось. А доктору хотелось жениться на богатой наследнице Эмме Крекенторп. В заключительной беседе с инспектором Крэддоком мисс Марпл, опираясь на свой богатейший опыт в общении с людьми и, по обык­новению, подыскав параллель из судеб своих знакомых, высказывает предположение, что Эмма Крекенторп из тех, кто находит свою лю­бовь довольно поздно, но бывает счастливым всю оставшуюся жизнь. Не сомневается она и в том, что для Люси Айлесбэроу скоро зазво­нят свадебные колокола.
10Аден Роб-Грийе (Alain Robbe Grillet) p. 1922В лабиринте (Dans le labyrinthe) роман (1959)Место действия — небольшой городок накануне пришествия в него вражеских войск. По выражению автора, события, описываемые в романе, неукоснительно реальны, то есть не претендуют ни на какую аллегорическую значимость, однако действительность изображается в нем не та, что знакома читателю по личному опыту, а вымышленная. Повествование начинается с того, что некий солдат, изможденный и закоченевший от холода, стоит на зимней стуже под непрерывно падающим снегом возле фонаря и кого-то ждет. В руках он держит обернутую в коричневую бумагу жестяную коробку, похожую на ко­робку из-под обуви, в которой лежат какие-то вещи, которые он дол­жен кому-то передать. Он не помнит ни названия улицы, где должна состояться встреча, ни времени; не знает ни того, из какой он воин­ской части, ни чья на нем шинель. Время от времени он переходит на другую улицу, точно такую же, запорошенную снегом, утонувшую в мареве, стоит возле точно такого же фонаря, словно по лабиринту, блуждает по пересечению безлюдных и прямых переулков, не зная ни зачем он здесь, ни сколько времени он уже тут провел, ни сколько еще выдержитДекорации романа строго очерчены: это кафе, куда заходит солдат выпить стакан вина, комната, где черноволосая женщина и ее муж-инвалид дают ему передохнуть, и бывший военный склад, превра­щенный в приют для раненых и больных одиноких солдат. Эти декорации незаметно перетекают одна в другую, и каждый раз при этом в них что-то меняется, добавляется нечто новое. События рома­на изображены в виде статичных сцен, у которых нет ни прошлого, ни будущего, в виде оправленных в раму картин. Намереваясь пойти в одно место, солдат часто попадает совсем не туда, куда шел, или же в его сознании одни декорации внезапно за­меняются другими. Время от времени на глаза солдату показывается десятилетний мальчуган, который приближается к нему, останавлива­ется, а затем то вступает с ним в разговор, то стремительно убегает или же попросту исчезает. В одном из эпизодов мальчик приводит солдата в кафе. Взору чи­тателя представляется статичная картина посетителей и персонала кафе, застывших подчас в самых удивительных позах. Затем все вдруг внезапно оживает, солдат ждет, когда к нему подойдет официантка, и спрашивает, где находится улица, названия которой он не помнит. Или же солдат, идя следом за мальчиком, оказывается в темном коридоре со множеством дверей и лестничными пролетами, в кото­рых то вдруг возникает свет, то исчезает, и коридор вновь погружает­ся в полумрак. Одна из дверей открывается, и из нее выходит женщина в черном платье, с черными волосами и светлыми глазами. Она приглашает солдата зайти, присесть за накрытый клеенкой в красно-белую клетку стол и дает ему стакан вина и ломоть хлеба. Затем она и ее муж-инвалид долго обсуждают, на какую же улицу солдату нужно попасть, и приходят к выводу, ничем не обоснованно­му, что эта улица — улица Бувар. Снаряжают мальчика проводить солдата. Мальчик приводит его к какому-то дому, который оказыва­ется приютом для больных и раненых военных. Солдата пропускают внутрь, хотя документов у него при себе нет. Он оказывается в боль­шом зале с заклеенными окнами. Помещение уставлено кроватями, на которых неподвижно лежат люди с широко открытыми глазами. Он засыпает прямо в мокрой шинели на одной из кроватей, предва­рительно положив свою коробку под подушку, чтобы не укради. Ночью он делает попытку в сети коридоров найти умывальник, чтобы попить воды, но сил дойти у него не хватает. У него бред. Ему снятся его военное прошлое и то, что происходило с ним днем, но в видоизмененном варианте. На следующее утро фельдшер определяет, что у солдата сильная лихорадка. Ему выдают лекарства, другую, сухую шинель, но уже без нашивок. Солдат переодевается, улучает момент, когда его никто не видит, и уходит из приюта. Внизу он встречает вчерашнего инвалида, который язвительно замечает солдату, что сегодня он что-то слишком торопится, и интересуется, что лежит у него в коробке. Солдат выходит на улицу, где снова встречает маль­чика, дарит ему стеклянный шар, который находит в кармане своей новой шинели, и идет дальше, в кафе, где выпивает стакан вина среди окружающих его неподвижных и беззвучных посетителей. Затем на улице он встречает какого-то человека в меховом пальто, которому путано рассказывает, зачем он здесь и кого ищет, надеясь, что этот человек и есть именно тот, кто ему нужен. Однако это ока­зывается не так. Он вновь встречает мальчика. Слышен рев мотоцикла. Солдат и ребенок успевают спрятаться. Проезжающие мимо мотоциклисты принадлежат к вражеской армии. Они не замечают спрятавшихся в дверном проеме и проезжают мимо. Мальчик бросается бежать домой. Солдат — за ним, молча, опасаясь, как бы не привлечь внима­ние мотоциклистов. Те возвращаются и выстрелами из автоматов ранят бегущего солдата. Он добегает до какой-то двери, открывает ее и прячется внутри здания. Разыскивающие его мотоциклисты стучат в дверь, но не могут снаружи открыть ее и уходят. Солдат теряет со­знание. Приходит в себя он в той же комнате, где женщина угощала его вином. Она рассказывает, что перенесла его к себе вместе с мужчи­ной в меховом пальто, который оказался доктором и сделал солдату обезболивающий укол. Солдат чувствует крайнюю слабость. По про­сьбе женщины, которая так чутко к нему отнеслась и сейчас прояв­ляет живое участие, он рассказывает, что коробка принадлежит его умершему в госпитале товарищу и он должен был передать ее его отцу. В ней находятся его вещи и письма к невесте. Однако он то ли перепутал место встречи, то ли опоздал, но с отцом товарища так и не встретился. Солдат умирает. Женщина размышляет, как ей стоит поступить с коробкой с письмами.
11Адехо Карпентьер (Alejo Carpentier) 1904-1980Превратности метода (El recurso del metodo)Название романа перекликается с названием известного трактата французского философа XVII в. Рене Декарта «Рассуждение о мето­де». Карпентьер как бы осуществляет обратное толкование концеп­ции Декарта, проводя мысль о несовместимости латиноамериканской действительности с рациональной логикой, здравым смыслом. Действие начинается в 1913 г., перед первой мировой войной, а кончается в 1927 г., когда в Брюсселе проходит Первая всемирная конференция против колониальной политики империализма. Глава Нации — президент одной из латиноамериканских респуб­лик — беззаботно проводит время в Париже: никаких важных дел, аудиенций, приемов, можно отдохнуть и развлечься. Любит он Францию, культурную и цивилизованную страну, где даже надписи в вагонах метро звучат как александрийский стих. Президент — человек образованный, он весьма начитан и при случае не прочь щегольнуть броской цитатой, разбирается в живопи­си, ценит оперное искусство, любит окружать себя интеллектуальной элитой, не чужд меценатства. В Париже он предпочитает предаваться разнообразным удовольст­виям, наслаждаться жизнью. Любитель выпить и частый посетитель фешенебельных парижских борделей, на родине, в своих дворцовых покоях он являет образец воздержания, сурово порицая рост числа публичных домов и питейных заведений. Его супруга донья Эрменехильда скончалась три года назад. В Париже отца сопровождает его любимица дочь Офелия, пре­лестная креолка, вспыльчивая и упрямая, своевольная и легкомыслен­ная. Она занята коллекционированием старинных камей, музы­кальных шкатулок и скаковых лошадей. Ее брат Ариэль — посол в США. Еще один сын президента, Радамес, провалившись на экзаменах в Вест-Пойнтскую военную академию, увлекся автомобильными гонка­ми и погиб в аварии, а младший, Марк Антоний, никчемный и эк­зальтированный франт, помешанный на генеалогии, — странствует по Европе. Приятное времяпрепровождение нарушает появление взволнован­ного посла Чоло Мендосы с известием о том, что генерал Атаульфо Гальван поднял мятеж, почти весь север страны в руках восставших, а у правительственных войск не хватает оружия. Глава Нации в ярости: он отыскал этого офицера в захолустном гарнизоне, взял его под свою опеку, вывел в люди, сделал военным министром, а теперь предатель попытался воспользоваться его отсут­ствием, чтобы отнять власть, выставляя себя защитником Конститу­ции, на которую с эпохи войны за независимость плевать хотели все правители. Президент срочно отбывает в Нью-Йорк, рассчитывая закупить необходимое вооружение, а за это уступить по сходной цене североа­мериканской компании «Юнайтед фрут» банановые плантации на Тихоокеанском побережье. Давно уже следовало это сделать, но все противились всякие про­фессора и прочие интеллигенты, обличая экспансию империализма янки, а что тут поделаешь, если это фатальная неизбежность, обусловленная и географически, и исторически. Со сделкой проблем не воз­никает: компания при любом ходе событий ничего не теряет, благоразумный Гальван еще до начала вооруженного выступления против правительства сделал заявление представителям прессы, что капитал, земли и концессии североамериканцев останутся в неприкосновен­ности. Вернувшись в страну, Глава Нации принимается железной рукой наводить порядок. Его гнев вызывает имеющий широкое хождение манифест, где объявляется, что он захватил власть путем военного переворота, ут­вердился на посту с помощью фальсифицированных выборов, а пол­номочия свои продлил на основе самовольного пересмотра Кон­ституции. По мнению оппозиции, человеком, который мог бы восстановить конституционный порядок и демократию, является Луис Леонсио Мартинес. уж этого Глава Нации никак не может взять в толк: поче­му их выбор пал на университетского профессора философии, сугубо кабинетного ученого, сочетавшего пристрастие к свободомыслию с влечением к теософии, воинствующего вегетарианца и поклонника Прудона, Бакунина и Кропоткина. Войска брошены против студентов, укрывшихся в университете и митингующих против правительства. Глава Нации самолично возглав­ляет поход против мятежного генерала Гальвана, одерживает верх и казнит его. Приходится учинить кровавую бойню в Нуэва Кордобе, где вокруг Мартинеса объединились тысячи противников режима. Президент вынужден поторопиться с этим, испытывая нажим со стороны посла США, который намекает о намерении своей страны вмешаться и по­кончить со всеми анархиствующими и социалиствующими элемен­тами. Глава Нации ранен в самое сердце черной неблагодарностью тех, ради кого трудился день и ночь. Раз народ не верит в его честность, бескорыстие и патриотизм, он намерен оставить свой пост и возло­жить свои обязанности на главу сената до ближайших выборов, но следует вынести этот вопрос на референдум, пусть люди решат. В об­становке террора и всеобщего страха результаты голосования свиде­тельствуют о поразительном единодушии.Главу Нации начинает беспокоить артрит, и он отправляется на лечение сначала в США, а потом в любимую Францию. Снова Париж, где можно подчиниться знакомому ритму беспеч­ной жизни. Однако президент сразу же понимает, что отношение к нему из­менилось. В газетах прошли репортажи об учиненных им жестоких репрессиях, его заклеймили тираном. Надо попробовать исправить дело. Французская пресса легко идет на подкуп, и вот уже на ее стра­ницах публикуется серия хвалебных статей о его стране и его прави­тельстве. Но все же реноме восстановить не удается. Он испытывает жгучее возмущение людьми, которые унизили и оскорбили его, за­хлопнув перед ним двери своего дома. Весьма кстати, на его взгляд, оказывается прозвучавший в Сараево выстрел, на таком фоне собы­тия в его стране быстро забудутся. И снова приходит телеграмма с родины — поднял восстание ге­нерал Вальтер Хофман, возглавлявший Совет Министров. Глава Нации спешит вернуться в страну. Но на этот раз он не просто действует по привычным прави­лам — преследовать, схватить, расстрелять, а в соответствии с момен­том пытается сформировать общественное мнение, в своих публичных выступлениях, как обычно отличающихся витиеватостью речевых оборотов, языковой напыщенностью, он называет Хофмана, имеющего германские корни, олицетворением прусского варварства, которое расползается по Европе. «Мы — метисы, и гордимся этим!» — беспрестанно повторяет Глава Нации. Наконец мятежники оттеснены в район гнилых трясин, где Хоф­ман и находит свою погибель. Официальная пропаганда провозглашает победителя Миротворцем и Благодетелем Отечества. Европейская война взвинтила цены на бананы, сахар, кофе, гутта­перчу. Никогда еще государство не знало такого благоденствия и про­цветания. Захолустный городишко превращается в полноправную столицу. К празднованию столетия независимости Глава Нации счел нуж­ным преподнести стране Национальный Капитолий, сооруженный по американскому образцу. Однако жизнь дорожает, нищета углубляется и тайная оппозиция набирает силу. Покушение на Главу Нации вы­зывает очередную волну террора и преследований, но с силами со­противления справиться не удается. Полиции приходится иметь дело с весьма подвижным, осведомленным, инициативным и коварным противником. По стекающейся информации выходит, что во главе зачинщиков находится Студент, выдвинувшийся во время прошлых волнений в университете, народная молва представляет его защитником бедных, врагом богачей, бичом лихоимцев, патриотом, возрождающим подав­ленный капитализмом дух нации. Полиция с ног сбилась, разыскивая столь легендарную личность. Наконец Студент схвачен, и Глава Нации хочет лично встретиться с тем, о ком столько говорят. Он несколько разочарован: перед ним худой, хилый, бледнолицый юноша, но в глазах видна сила характера и решимость. Президент настроен благодушно: до чего же наивны эти молодые люди, да если они будут насаждать социализм, то через сорок восемь часов увидят на улицах североамериканскую морскую пехоту. Впрочем, можно даже позавидовать высоким порывам, в юности он тоже подумывал о подобных вещах. Глава Нации приказывает беспрепятствено выпустить пленника из дворца. Окончание войны в Европе Глава Нации воспринимает как под­линное бедствие, эпоха процветания сменяется экономическим спа­дом, ширится стачечная борьба. Когда вспыхивает народное восстание, Главу Нации тайком выво­зят из города в карете «скорой помощи» и при содействии консула США переправляют за границу. Самым большим потрясением для свергнутого диктатора стано­вится то, что его секретарь и доверенное лицо доктор Перальта ока­зался в стане противника. Экс-президент коротает дни в мансарде парижского дома, пол­ноправной хозяйкой которого стала Офелия, богатая сумасбродка, ушедшая в богему. Он воспринимает себя выпавшим из окружающей жизни, его тя­готит безделье, слабеет здоровье. Его скромное жилище благодаря усилиям верной мажордомши Эльмиры превращено в утолок родины: висит любимый гамак, звучат записанные на патефонные плас­тинки народные песни, на плите, переделанной в креольский очаг, готовятся национальные блюда. Когда нападает тоска, Офелия любит забегать к отцу, а еще сюда часто наведывается Чоло Мендоса. За время дипломатической службы бывший посол путем мошенничества и воровства сумел сколотить себе состояние, да и у экс-президента очень даже солидный счет в швейцарском банке. С мстительным удовлетворением экс-президент следит за деятельностью своего преемника доктора Луиса Леонсио Мартинеса, тот не в состоянии решить ни одного вопроса, растет не­довольство тех, кто возвел его к власти. «Скоро военный перево­рот, — злорадствует экс-президент, — сюрпризом это не будет». Но жизненные силы его угасают, и вот уже старый диктатор находит ус­покоение в могильном склепе на кладбище Монпарнас.
12Айзек Азимов (Isaac Asimov) 1920—1994Сами боги (The Gods Themselves)Земля. Вторая половина XXI в. Довольно заурядный молодой радиохи­мик Фредерик Хэллем случайно обнаруживает, что в запыленной колбе с этикеткой «Вольфрам» вдруг оказалось какое-то другое веще­ство. Спектрометрический анализ показывает, что это изотоп плуто­ния, который теоретически не может существовать, вдобавок выясняется, что радиоактивность вещества постоянно возрастает и оно испускает позитроны, несущие необычно высокую энергию. Хэл­лем предлагает единственно возможную гипотезу: если вещество, ко­торое не может существовать согласно физическим законам нашей вселенной, все-таки существует, следовательно, прежде оно находи­лось в параллельной вселенной, где эти законы иные. Через некоторое время становится ясно, что жители параллельной вселенной — пара-люди — сознательно осуществляют обмен веществом между вселен­ными, который может происходить бесконечно с выделением энергии в обеих вселенных. Таким образом, Земля получает источник необыкновенно дешевой, безопасной и экологически чистой энергии, получивший название Электронного Насоса, и Хэллем становится бла­годетелем человечества, которое и не подозревает, что основная часть как теоретической, так и практической работы была проделана други­ми учеными. Но через несколько десятков лет молодой историк науки Питер Ламонт приходит к выводу, что работа Электронного Насоса пред­ставляет колоссальную угрозу для нашей вселенной. Подобно тому как температуры двух тел выравниваются вследствие второго закона термодинамики, работа Электронного Насоса ведет к выравниванию свойств двух вселенных, основное отличие которых состоит в величи­не сильных ядерных взаимодействий: в нашей вселенной они гораздо слабее, чем в параллельной, и постепенное их возрастание в конечном счете должно привести к взрыву Солнца и всей нашей ветви галакти­ки. Ламонт бросается со своими идеями от Отца Электронного Насо­са, который, в сущности, вышвыривает его за дверь, к высокопо­ставленным чиновникам, но никто не хочет видеть того, чего видеть не хочет. Тогда Ламонт пытается вступить в контакт с паралюдьми и убе­дить их остановить Насос. Из паравселенной несколько раз поступали куски фольги с символами и чертежами, которые не поддавались рас­шифровке — слишком различны способы мышления землян и пара-людей. Ламонту помогает Майрон Броновский, известный переводом этрусских надписей. Они отправляют в паравселенную послания на земном языке, надеясь отыскать ключ к парасимволам, и в конце концов Броновский получает ответ — написанное корявыми земны­ми буквами слово «страх», а вскоре вслед за этим два других посла­ния, из которых следует, что Насос действительно несет в себе опасность, но паравселенная не может его остановить. Ламонт, кото­рый уже сам не понимает, что для него важнее — спасти человечест­во или просто доказать свою правоту, доказать, что Отец Электронного Насоса — дутая величина, не может использовать эти послания как свидетельства — его неминуемо обвинят в подделке. Его единственный союзник выходит из игры, подытожив все происхо­дящее цитатой из Шиллера: «Против глупости сами боги бессильны». На одной из планет паравселенной, в мире, непредставимом для землянина, обитают два типа живых существ — Жесткие и Мягкие. Жесткие имеют постоянную форму тела, состоящего из плотного вещества, и непрозрачную оболочку. Ткани Мягких сильно разреже­ны, форма тела изменчива, они умеют струиться, выбрасывать проту­беранцы, расстилаться и утолщаться — все это потому, что они живут в мире с большой величиной межатомного взаимодействия,поэтому атомы, составляющие их тело, могут находиться на большом расстоянии друг от друга. Мягкие непременно должны существовать триадами, в которых каждая из составляющих — рационал, пестун и эмоциональ — обладает определенными качествами, обеспечивающи­ми гармонию и функцию триады. Рационал (левник) — носитель интеллекта, эмоциональ (серединка) — чувств, пестун (правник) — инстинкта заботы о потомстве. Части триады периодически вступают в процесс, называемый синтезом, в котором их тела разреживаются, материя перемешивается, происходит обмен энергией и сознанием. Все трое при этом становятся единым целым, чувства и сознание рас­творяются в чистой радости бытия. Синтез длится много суток, потом каждый из троих снова становится самим собой. В некоторых случаях во время синтеза происходит размножение — завязывается почка. Каждая триада должна произвести на свет троих детей, кото­рые почти не отличаются друг от друга в раннем возрасте, но потом приобретают свойства рационала, пестуна и эмоционали. Повзрослев­шие дети расстаются с родителями (до этого момента они находятся под неусыпным наблюдением пестуна), а потом комбинируются в новые триады. Триада кончает свое существование в процессе, кото­рый называют «переходом^. И Мягкие и Жесткие живут в пещерах и питаются, поглощая энергию в форме теплового излучения. Жесткие, у которых есть ма­шины, приборы и библиотеки, обучают рационалов, а пестуны и эмо­ционали в обучении не нуждаются. В отличие от остальных эмоционалей Дуа, серединка триады Уна (рационала) и Тритта (пестуна), умеет по-настоящему мыслить, ее интересует то, что эмоционалей интересовать не должно — это даже считается неприличным. Необыкновенно развитая интуиция помогает ей понять многое, недоступное аналитическому разуму рационалов. Она узнает от Уна, что Насос, дающий энергию ее миру, грозит гибе­лью другой вселенной. Но Жесткие не собираются останавливать Насос, планете не хватает энергии, а Насос представляет опасность только для Земли, а для их мира работа Насоса ведет лишь к ускоре­нию остывания и без того давно остывающего солнца. Дуа не может смириться с этой мыслью. Она ненавидит Жестких еще и потому, что приходит к ужасному выводу: Мягкие — это просто самовоспро­изводящиеся машины, созданные Жесткими для развлечения, а пере­ход означает смерть. Она проникает в пещеры Жестких, неуловимая, поскольку может проникать в камень, растворяться в его материи, и находит послания с Земли. Она так же неспособна расшифровать их, как и Жесткие, но она улавливает заключенные в символах эмоции. Именно Дуа и отправляет на Землю те послания, которые получают Ламонт и Броновский. Она едва не гибнет от истощения, но ee спа­сают, и тут она узнает, что ошибалась — Мягкие не машины, а на­чальная стадия развития Жестких. Переход — это последний синтез, в результате которого формируется триединая особь Жесткого, и чем незаурядней составляющие, тем более выдающаяся личность получа­ется в процессе синтеза. ун, Тритт и Дуа синтезируются в последний раз. С группой туристов на Луну прилетает Бен Деннисон, который когда-то подавал большие надежды как ученый, но имел неосторож­ность пренебрежительно высказаться о будущем Отце Электронного Насоса, чем и обрек себя на безвестность. Так же как и Ламонт, он пришел к мысли об опасности Насоса. Деннисон летит на Луну в на­дежде возобновить исследования в области паратеории. Он знакомит­ся с Селеной Линдстрем, которая оказывается не просто гидом, а интуисткой — человеком с необычайно развитой интуицией, — ра­ботающей вместе с известным физиком-лунянином Невиллом. Селена дает идеи, а Невилл разрабатывает их и держит уникальные способ­ности Селены в тайне, потому что страдает паранойей и боится зем­лян. Несмотря на то что лунная колония образовалась сравнительно недавно, между Луной и Землей существует некоторый антагонизм. У жителей Луны уже сформировался определенный физический тип, они стареют гораздо медленнее, чем земляне, которых они презри­тельно называют «земляшками». Большинство лунян не испытывают ни ностальгии, ни почтения к прародине и стремятся к полной неза­висимости от Земли — ведь Луна способна полностью обеспечить себя всем необходимым. Деннисон с помощью Селены начинает экс­перименты, результаты которых избавляют человечество от нависшей над ним опасности, подтверждают блестящую идею и заодно реаби­литируют опального Ламонта. Суть идеи Деннисона в том, что суще­ствует бесчисленное множество вселенных, поэтому среди них нетрудно найти такую, которая противоположна по свойствам пара-вселенной. Эта антипаравселенная должна представлять собой то, что называют «космическом яйцом» с очень слабыми ядерными взаимо­действиями и неимоверной плотностью. Деннисону удается, изменяя массу пи-мезонов, «просверлить дыру» в космовселенную, из которой тут же начинает просачиваться вещество, несущее энергию, которую можно использовать. И если Земля начнет получать энергию двойным способом — с помощью Электронного Насоса и протечек из космо-вселенной, то физические законы в земной вселенной останутся неиз­менными, они будут меняться только в паравселенной и кос-мовселенной. Причем и для той и для другой это не представляет опасности, потому что паралюди будут получать энергию от Насоса, компенсируя ускорение остывания их солнца, а в космовселенной жизни быть не может. Итак, человечество преодолевает очередной кризис. Питер Ламонт наконец обретает заслуженную славу, Деннисону предлагают любое место в любом земном университете или учреждении, но он остается на Луне и принимает предложение Селены стать отцом ее ребенка.
13Айрис Мердок (Iris Murdoch) р. 1919Черный принц (The Black Prince)Текст книги Брэдли Пирсона «Черный принц, или Праздник любви» обрамлен предисловием и послесловием издателя, из коих следует, что Брэдли Пирсон умер в тюрьме от скоротечного рака, который от­крылся у него вскоре после того, как он закончил рукопись. Желая восстановить честь друга и снять с него обвинение в убийстве, изда­тель и опубликовал этот «рассказ о любви — ведь история творческих борений человека, поисков мудрости и правды — это всегда рассказ о любви... Всякий художник — несчастный влюбленный, а несчастные влюбленные любят рассказывать свою историю». В своем предисловии Брэдли Пирсон рассказывает о себе: ему пятьдесят восемь лет, он писатель, хотя опубликовал всего три книги: один скороспелый роман, когда ему было двадцать пять, еще один — когда ему было за сорок, и небольшую книжку «Отрывки» или «Этюды». Свой дар он сохранил в чистоте, что означает, кроме про­чего, отсутствие писательского успеха. Однако его вера в себя и чувст­во призванности, даже обреченности, не ослабели — скопив достаточно денег для безбедной жизни, он ушел с поста налогового инспектора, чтобы писать, — но его постигла творческая немота.«Искусство имеет своих мучеников, среди них не последнее место за­нимают молчальники». На лето он снял домик у моря, думая, что там наконец его молчание прорвется. Когда Брэдли Пирсон стоял над запакованными чемоданами, гото­вясь уехать, к нему вдруг после долгих лет пришел его бывший шурин Фрэнсис Марло с известием, что его бывшая жена Кристиан овдовела, вернулась из Америки богатой женщиной и жаждет встречи. За годы, что Брэдли его не видел, Фрэнсис превратился в толстого, грубого, краснолицего, жалкого, чуть диковатого, чуть безумного, дурно пахну­щего неудачника — его лишили диплома врача за махинации с нар­котиками, он пытался практиковать как «психоаналитик», сильно пил и теперь хотел с помощью Брэдли устроиться жить у богатой сестры за ее счет. Брэдли еще не успел чыкинуть его за дверь, как позвонил Арнольд Баффин, умоляя тотчас приехать к нему: он убил свою жену. Брэдли Пирсон крайне озабочен тем, чтобы его описание Баффина было справедливым, ибо вся эта история представляет собой историю отношений с ним и трагической развязки, к которой они привели. Он, уже небезызвестный писатель, открыл Арнольда, когда тот, рабо­тая учителем английской литературы в школе, только заканчивал свой первый роман. Пирсон прочел рукопись, нашел для нее издателя и опубликовал похвальную рецензию. С этого началась одна из самых успешных литературных карьер — с денежной точки зрения: каждый год Арнольд писал по книге, и продукция его отвечала общественным вкусам; слава и материальное благополучие пришли своим чередом. Считалось, что Брэдли Пирсон завидует писательскому успеху Арноль­да, хотя сам он полагал, что тот достигает успеха, поступаясь искусст­вом. Их отношения были почти родственными — Пирсон был на свадьбе у Арнольда и в течение двадцати пяти лет почти каждое вос­кресенье обедал у Баффинов; они, антиподы, представляли друг для друга неистощимый интерес. Арнольд был благодарен и даже предан Брэдли, но суда его боялся — возможно, потому, что у него самого, неуклонно опускавшегося на дно литературной посредственности, жил в душе такой же строгий судия. И сейчас Пирсону жжет карман рецензия на последний роман Арнольда, которую никак нельзя на­звать хвалебной, и он колеблется, не в силах решить, как с ней посту­пить. Пирсон и Фрэнсис (врач, хоть и без диплома, может оказаться полезным) едут к Арнольду. Его жена Рэйчел закрылась в спальне и не подает признаков жизни. Она соглашается впустить одного лишь Брэдли; она избита, рыдает, обвиняет мужа в том, что тот не дает ей быть собой и жить собственной жизнью, уверяет, что никогда не простит его, и не простит Брэдли того, что он видел ее позор. Осмотр фрэнсиса Марло показал, что опасности для жизни и здоровья нет. успокоившись, Арнольд рассказал, как по ходу ссоры он случайно ударил ее кочергой, — ничего страшного, такие скандалы нередки в браке, это необходимая разрядка, «другой лик любви», а в сущности они с Рэйчел — счастливая супружеская пара. Арнольд живо интере­суется возвращением в Лондон Кристиан, что очень не понравилось Брэдли Пирсону, который не выносит сплетен и пересудов и хотел бы забыть о своем неудачном браке. По дороге домой, размышляя, то ли остаться на воскресный обед, чтобы естественная неприязнь Баффи­нов к свидетелю не закрепилась и отношения уладились, то ли бежать из Лондона как можно скорее, он увидел в сумерках юношу в чер­ном, который, бормоча монотонные заклинания, бросал под колеса машин какие-то белые лепестки. При ближайшем рассмотрении юноша оказался дочерью Баффинов Джулиан — она исполняла риту­ал, призванный помочь забыть возлюбленного: рвала в клочки письма и разбрасывала их, повторяя: «Оскар Беллинг». Брэдли знал ее с пеле­нок и питал к ней умеренный родственный интерес: своих детей он никогда не хотел. Джулиан здоровается с ним и просит стать ее учи­телем, ибо она хочет писать книги, причем не так, как отец, а так, как он, Брэдли Пирсон. На другой день Брэдли решил все-таки уехать, но стоило ему взять в руки чемоданы, как в дверь позвонила его пятидесятидвухлетняя се­стра Присцилла — она ушла от мужа, и ей некуда деваться. Прис­цилла в истерике; слезы сожаления по загубленной жизни и оставленному норковому палантину льются рекой; когда Брэдли вышел поставить чайник, она выпивает все свои снотворные таблетки. Брэдли в панике; приходит Фрэнсис Марло, а потом и Баффины — всей семьей. Когда Присциллу увозит карета «скорой помощи», Рэй­чел говорит, что здесь была еще и Кристиан, но, сочтя момент для встречи с бывшим мужем неблагоприятным, ушла в сопровождении Арнольда «в кабак». Присциллу выписали из больницы в тот же вечер. О том, чтобы уехать немедленно, не может быть и речи; и перед Брэдли вплотную встает проблема Кристиан. Он воспринимает бывшую жену как неиз­менного демона своей жизни и решает, что, если Арнольд и Кристи­ан подружатся, он разорвет отношения с Арнольдом. А встретившись с Кристиан, повторяет, что не хочет ее видеть.Поддавшись уговорам Присциллы, Брэдли едет в Бристоль за ее вещами, где встречается с ее мужем Роджером; тот просит развода, чтобы жениться на своей давней любовнице Мэриголд — они ждут ребенка. Ощутив боль и обиду сестры как собственные, Брэдли, на­пившись, разбивает любимую вазу Присциллы и сильно задерживает­ся в Бристоле; тогда Кристиан увозит Присциллу, оставленную на попечение Рэйчел, к себе. Это приводит Брэдли в неистовство, тем более сильное, что сам виноват: «Я не отдам вам мою сестру, чтобы вы тут жалели и унижали ее». Рэйчел увозит его утешать и кормить обедом и рассказывает, как сильно сблизились Арнольд и Кристиан. Она предлагает Брэдли начать с ней роман, заключив союз против них, убеждает, что роман с ней может помочь и его творческой рабо­те. Поцелуй Рэйчел усиливает его душевную смуту, и он дает ей про­честь свою рецензию на роман Арнольда, а вечером напивается с Фрэнсисом Марло, который, трактуя ситуацию по Фрейду, объясняет, что Брэдли и Арнольд любят друг друга, одержимы друг другом и что Брэдли считает себя писателем только для того, чтобы самоотождест­виться с предметом любви, то есть Арнольдом. Впрочем, он быстро отступает перед возражениями Брэдли и сознается, что на самом деле гомосексуалист — он сам, Фрэнсис Марло. Рэйчел, неуклонно осуществляя свой план союза-романа, укладыва­ет Брэдли в свою постель, что заканчивается анекдотически: пришел муж. Убегая из спальни без носков, Брэдли встречает Джулиан и, желая половчее сформулировать просьбу никому не рассказывать об этой встрече, покупает ей лиловые сапожки, и в процессе примерки при взгляде на ноги Джулиан его настигает запоздалое физическое желание. Зайдя навестить Присциллу, Брэдли из разговора с Кристиан узна­ет, что на его домогательства Рэйчел пожаловалась Арнольду; а сама Кристиан предлагает ему вспомнить их брак, проанализировать тог­дашние ошибки и на новом витке спирали опять соединиться. Выбитый из колеи нахлынувшими воспоминаниями о прошлом и последними событиями, томимый острой потребностью сесть за письменный стол, пристроив как-то Присциллу, Брэдли забывает о приглашении на вечеринку, устроенную в его честь бывшими сотруд­никами, и забывает о своем обещании побеседовать с Джулиан о «Гамлете»; когда она приходит в назначенный день и час, он не может скрыть удивления. Тем не менее он экспромтом читает блис­тательную лекцию, а проводив ее, вдруг понимает, что влюблен. Это был удар, и он сбил Брэдли с ног. Понимая, что о признании не может быть и речи, он счастлив своей тайной любовью. «Я очистился от гнева и ненависти; мне предстояло жить и любить в одиночестве, и сознание этого делало меня почти богом... Я знал, что черный Эрот, настигший меня, единосущен иному, более тайному богу». Он произ­водит впечатление блаженного: одаряет Рэйчел всем, что можно ку­пить в писчебумажном магазине; мирится с Кристиан; дает Фрэнсису пять фунтов и заказывает полное собрание сочинений Арнольда Баффина, чтобы перечитать все его романы и найти в них не увиденные ранее достоинства. Он почти не обратил внимания на письмо Ар­нольда, в котором тот рассказывает о своих отношениях с Кристиан и намерении жить на две семьи, к чему и просит подготовить Рэйчел. Но упоение первых дней сменяют муки любви; Брэдли делает то, чего не должен был; открывает Джулиан свои чувства. И она отвечает, что любит его тоже. Двадцатилетняя Джулиан не видит иного пути развития событий, кроме как объявить о своей любви родителям и пожениться. Реакция родителей незамедлительна: заперев ее на ключ и оборвав телефон­ный провод, они приезжают к Брэдли и требуют оставить в покое их дочь; с их точки зрения, страсть похотливого старика к юной девушке можно объяснить только сумасшествием. На другой день Джулиан бежит из-под замка; лихорадочно раз­мышляя, где можно скрыться от праведного гнева Баффинов, Брэдли вспоминает о вилле «Патара», оставляет Присциллу, сбежавшую от Кристиан, на Фрэнсиса Марло, и, буквально на секунду разминувшись у своих дверей с Арнольдом, берет напрокат машину и увозит Джу­лиан. Их идиллию нарушает телеграмма от Фрэнсиса. Не сказав о ней Джулиан, Брэдли связывается с ним по телефону: Присцилла покон­чила с собой. Когда он вернулся с почты, Джулиан встречает его в костюме Гамлета: она хотела устроить сюрприз, напомнив о начале их любви. Так и не сказав ей о смерти Присциллы, он наконец впе­рвые овладевает ею — «мы не принадлежали себе... Это рок». Ночью в «Патару» приезжает Арнольд. Он хочет увезти дочь, ужа­сается тому, что она не знает ни о смерти Присциллы, ни подлинного возраста Брэдли, передает ей письмо от матери. Джулиан остается с Брэдли, но, проснувшись утром, он обнаруживает, что ее нет. После похорон Присциллы Брэдли днями лежит в постели и ждет Джулиан, никого не впуская к себе. Он делает исключение только для Рэйчел — ей известно, где Джулиан. От Рэйчел он узнал, что было в письме, привезенном Арнольдом: там она описала «свою связь с Брэдли» (это была идея Арнольда). Пришла же она, кажется, только затем, чтобы сказать: «Я думала, что и вам понятно, что в моей се­мейной жизни все в порядке», Брэдли рассеянно берет в руки письмо Арнольда о намерении жить на две семьи, и в этот момент в дверь звонит рассыльный, принесший собрание сочинений Арнольда Баффина. Рэйчел успела прочесть письмо — с диким криком, что не про­стит этого Брэдли никогда, она убегает. Брэдли с яростью рвет принесенные книги. Письмо от Джулиан приходит из Франции. Брэдли немедленно засобирался в дорогу; фрэнсис Марло отправляется за билетами. Звонит Рэйчел и просит немедленно приехать к ней, обещая рас­сказать, где Джулиан; Брэдли едет. Рэйчел убила Арнольда той самой кочергой, которой он в свое время ее ударил. В убийстве обвиняют Брэдли Пирсона — все против него: хладнокровные показания Рэй­чел, изорванное собрание сочинений, билеты за границу... В послесловии Брэдли Пирсон пишет, что более всего его удивила сила чувств Рэйчел. Что же касается выдвинутых обвинений — «Я не мог оправдаться на суде. Меня наконец-то ждал мой собственный, достаточно увесистый крест... Такими вещами не бросаются». Завершают книгу четыре послесловия четырех действующих лиц. Послесловие Кристиан: она утверждает, что именно она бросила Брэдли, ибо он не мог обеспечить ей достойной ее жизни, а когда она вернулась из Америки, домогался ее, и что он явно сумасшед­ший: считает себя счастливым, хотя на самом деле несчастен. И к чему вообще столько шума вокруг искусства? Но для таких, как Брэд­ли, только то и важно, чем они сами занимаются. Послесловие Фрэнсиса Марло: он изощренно доказывает, что Брэдли Пирсон был гомосексуален и испытывал нежность к нему. Послесловие Рэйчел: она пишет, что книга лжива от первого до последнего слова, что Брэдли был влюблен в нее, отчего и выдумал не­бывалую страсть к ее дочери (подмена объекта и обыкновенная месть), и что она искренне сочувствует сумасшедшему. Послесловие Джулиан, которая стала поэтессой и миссис Беллинг, представляет собой изящное эссе об искусстве. Об описанных же со­бытиях лишь три короткие фразы: «...это была любовь, неподвластная словам. Его словам, во всяком случае. Как художник он потерпел не­удачу».
14Айрис Мердок (Iris Murdoch) р. 1919Дитя слова (A Word Child)Хилари Бэрду сорок один год. Он работает «в государственном депар­таменте — неважно каком», в чиновничьей иерархии, если не счи­тать машинистки и клерка, стоит на самой низкой ступеньке; живет в неуютной квартирке, которая служит ему лишь «местом для спа­нья», не пытаясь ее обустроить или даже просто как следует убрать. Он слепо следует рутине — «с тех пор, как потерял всякую надежду на спасение», — ибо «рутина... исключает мысль; размеренное же однообразие дней недели вызывает ублаготворяющее сознание полной подчиненности времени и истории». (Главы книги называются как дни недели: «четверг», «пятница» и т. д.) уик-энды для него ад, а от­пуска он берет только из боязни пересудов и просто прячется в своей норе, по большей части пытаясь спать. Итак, субботы он неизменно посвящает своей сестре Кристел, пятью годами моложе его. Она живет в тесной квартирке на захуда­лой улочке Норс-Энд-роуд, тоже одинока, пытается зарабатывать ши­тьем. Отцы у них с Кристел были разные, и они не знали своих отцов. Их мать умерла, когда Хилари было около семи лет, а Кристел была совсем крошкой, но еще раньше, чем мальчик смог понять зна­чение этого слова, ему объяснили, что его мать — шлюха. Детей взяла к себе сестра матери, но скоро отослала Хилари в приют, разлу­чив с сестрой и внушив ему на всю жизнь, что он «плохой» — пло­хой мальчишка, которого нельзя дома держать. Ни о тете Билл, ни о приюте Хилари не может вспоминать без содрогания — не столько из-за голода и побоев, но потому, что его никто не любил, — поцара­панного жизнью мальчика, утвердившегося в злобе и обиде, с ощуще­нием неизлечимой раны, нанесенной несправедливой судьбой. Собственно, репутация «плохого» была им заслужена — он был сильным и драчливым; прекрасно развитый физически, он стремился подчинить себе других с помощью грубой силы; ему нравилось бить людей, нравилось ломать вещи; он ненавидел весь мир — за себя, за Кристел, за мать. В двенадцать лет он впервые предстал перед судом для несовершеннолетних, и затем неприятности с полицией возника­ли регулярно. В эти годы Кристел была для него всем — сестрой, ма­терью, единственной надеждой, едва ли не Господом Богом. Он не отделяет Кристел от себя и любит ее, как себя самого. И спасли его тогда два человека: Кристел и школьный учитель Османд, сумевший разглядеть у него блестящие способности к языкам. Османд был первым человеком, внимательно и заинтересованно отнесшимся к под­ростку, на которого все махнули рукой; и тот выучил сначала фран­цузский, затем латынь, затем древнегреческий и, конечно же, свой родной язык. Он открыл для себя слова — и это стало его спасением; как о других говорят «дитя любви», о нем можно было бы сказать «дитя слова». Он начал вдохновенно учиться и настолько преуспел, что отправился в Оксфорд — первый из всех поколений учеников школы, где учился, и получил там все премии, на которые мог пре­тендовать. Оксфорд изменил его, но в то же время показал, как труд­но ему измениться, — глубокое невежество и беспросветное отчаяние стали частью его существования; настоящих друзей он не завел, был обидчив, нелюдим и вечно боялся совершить ошибку. Он старался компенсировать это успехами на экзаменах — старался ради себя и ради Кристел, мечтая, как сестра поселится с ним в Оксфорде и они навсегда покончат с беспросветностью, в которой выросли. Но, став уже преподавателем, Хилари Бэрд вынужден был подать в отставку. Это был крах; с тех пор он прозябает, не желая — или не в силах — наладить свою жизнь, и лишь сестра (считает он) удерживает его от самоубийства. (В департаменте, где служит Хилари Бэрд, готовятся ставить рож­дественскую пантомиму по «Питеру Пэну» — истории о мальчике, который не хотел взрослеть; об этом много говорят; а статуя Питера Пэна в Кенсингтонских садах — одно из любимейших мест Хилари.) По понедельникам Бэрд проводит вечер у Клиффорда Ларра, быв­шего своего соученика по Оксфорду, который сейчас служит с ним в одном учреждении, но стоит на служебной лестнице гораздо выше. Ларр, по его собственным словам, коллекционирует странности, к ка­ковым причисляет и Хилари Бэрда; он с трогательным восхищением относится к тому факту, что его сестра Кристел — девственница. На службе они делают вид, что незнакомы, храня целомудренное молча­ние о страшных тайнах друг друга. Именно Ларр уговорил его сдать одну из комнат своей квартиры Кристоферу, своему бывшему любов­нику (он гомосексуалист). Кристофер, в ранней юности глава рок-группы, одна из песен которой вошла в топ-десятку Великобритании, теперь увлекается «поисками Бога» и наркотиками. По вторникам Бэрд проводит вечер у Артура Фиша — он служит в том же учреждении и подчиняется Бэрду, а кроме того, влюблен в Кристел и хочет жениться на ней. Среда — «это мой день для самого себя» — так говорит Бэрд своей любовнице Томми, с которой проводит пятницы, когда она хочет увеличить количество встреч с ним до двух в неделю. Как пра­вило, вечер среды проходит в баре на платформе метро «Слоан-сквер» либо «Ливерпул-стрит», которые были для него «местом глубинного общения с Лондоном, с истоками жизни, с пропастями смирения между горем и смертью». По четвергам он обедает у Лоры и Фредди Импайеттов, где парой бывает и Клиффорд Ларр, а возвращаясь домой, заходит к Кристел, чтобы забрать оттуда Артура, который в этот вечер ужинает у нее. Эти люди и составляют ту «рутину», которой он ограничил свою жизнь. Размеренное течение жизни этого человека в футляре нарушает странное событие — к нему начинает приходить цветная девушка. Она полуиндианка, ее имя Александра Биссет (она просит называть себя Бисквитиком), и цели своих визитов она не объясняет. Одновре­менно он узнает, что их департамент должен возглавить новый на­чальник — Ганнер Джойлинг. Двадцать лет назад он был преподавателем Бэрда в Оксфорде; не без его поддержки Бэрд был выбран членом совета колледжа и тоже стал преподавать; он был одним из главных действующих лиц драмы, разыгравшейся тогда. У Бэрда возник роман с его женой Энн (это была его первая любовь); «человек безудержных страстей привлекателен только в книгах» — эта любовь никому не принесла счастья. Когда Энн пришла простить­ся, желая закончить отношения, ибо Ганнер узнал об их связи, Бэрд решил увезти ее. В машине она сказала, что беременна, причем ребе­нок Ганнера и он знает об этом. Бэрд, не отпуская ее, в ярости и горе жал на газ, машину занесло, она столкнулась со встречной. В ре­зультате автокатастрофы Энн умерла. Хилари выжил, но был раздав­лен духовно; он чувствовал себя убийцей; он утратил самоуважение и с ним — способность управлять своей жизнью. Это был крах — не только для него, но и для Кристел. Он подал в отставку, Ганнер тоже. Ганнер стал политиком, потом государственным чиновником, приоб­рел имя и известность, снова женился... И вот жизнь опять свела их, и прошлое, куда более живое и яркое, чем настоящее, нахлынуло на Хилари Бэрда. Бисквитик оказывается горничной второй жены Ганнера Джой-линга, леди Китти; она приносит Хилари письмо от своей хозяйки с просьбой встретиться с ней для разговора о том, как помочь ее мужу избавиться от призраков прошлого. Встреча состоялась; Китти просит Хилари поговорить с Ганнером, который до сих пор не преодолел в себе горя и ненависти. Погруженный в собственные страдания и чувство вины, Хилари только теперь понимает, что страдал не он один. Он соглашается. Кроме того, он влюбляется в леди Китти. Неожиданно Кристел, которой он рассказывает все это, резко противится его встречам с Ганнером и леди Китти, умоляя его уйти в отставку и покинуть Лондон. Чувствуя, что не убедила его, она при­знается, что двадцать лет назад любила Ганнера и в ночь после катас­трофы, когда Энн умерла, а Хилари выжил, она, утешая Ганнера, пришла к нему в комнату и потеряла с ним невинность. Именно поэтому она отказала Артуру Фишу, не в силах раскрыть ему про­шлого, а не потому, как думал Хилари, что дороже брата для нее ни­чего нет, а он в глубине души не хочет этого брака. Влюбившись в леди Китти, Хилари Бэрд письмом разрывает по­молвку с Томми, которой под влиянием минуты обещал жениться на ней, к чему Томми всеми силами стремится, ибо действительно безза­ветно его любит. Она не хочет примириться с разрывом, преследует его письмами, приходит к нему домой; он ночует в гостинице, не от­вечает на письма и всячески дает понять, что между ними все конче­но. Первый разговор с Ганнером не приводит к желаемому результа­ту; лишь после встречи с Кристел Ганнер оттаял и они смогли погово­рить по-настоящему; им кажется, что разговор принес облегчение и прошлое потихоньку начинает их отпускать. В то же время «футляр» Хилари Бэрда начинает постепенно разру­шаться. Выясняется, что Лора Импайетт и Кристофер уже год состо­ят в связи, используя Хилари как ширму. Однажды Кристофер и его друзья накачали Хилари и Лору наркотиками, она не вернулась домой, муж искал ее у Хилари, и «чтобы все разъяснить», в очеред­ной четверг Лора устраивает громкое выяснение отношений между Фредди, Хилари и Кристофером, в результате чего Хилари отказывают от дома, — его четверги высвобождаются; а Кристофер наконец бук­вально выполняет то, что не раз выкрикивал ему Хилари: «Убирайся!» Он съезжает с квартиры. Томми тоже буквально выполняет неоднократное пожелание Хи­лари оставить его в покое: она приходит проститься, объявив, что вы­ходит замуж. Клиффорд Ларр, узнав от Хилари о Ганнере и Кристел, восприни­мает это неожиданно болезненно, мчится к низвергнутому кумиру —Кристел — и оскорбляет ее; Хилари настигает его, происходит драка. Когда через некоторое время Хилари приходит в квартиру Клиффорда, то узнает от его наследников, что Ларр покончил с собой. Утешая Кристел, Хилари обещает не встречаться больше с Джойлингами, уехать с ней из Лондона и поселиться вместе где-нибудь в сельской глуши. Ему нужно лишь в последний раз увидеться с леди Китти, потому что он уже обещал, и проститься с ней навсегда. Их встреча происходит на причале, неподалеку от дома Джойлингов. Вдруг, обнимая Китти, Хилари видит Ганнера. «Я сейчас убью его», — произносит Ганнер, но с причала падает Китти. Он прыгает следом за нею. Она умирает в больнице от переохлаждения — до прихода спасательного катера слишком долго пробыла в ледяной де­кабрьской воде Темзы. В газетах не появилось имени Хилари Бэрда в связи с этой исто­рией — он выплыл сам, вдалеке от катера. На этот раз он не стал рассказывать Кристел всего. Двадцать лет назад он допустил, что смерть Энн всей своей тяжестью обрушилась на сестру, но когда все так страшно повторилось, понял, что жестоко возлагать на нее еще и этот груз. Впервые в жизни он отделил Кристел от себя. Кристел вышла замуж за Артура. Бисквитик, получив наследство после смерти леди Китти, вышла замуж, за Кристофера. Томми покаялась, что отправила Ганнеру анонимное письмо — о том, что Хилари Бэрд влюблен в его жену. «В своей наивности Томми породила встречу, вследствие которой погибла Китти, Кристел вышла замуж и двойное вечное проклятие искорежило мою жизнь и жизнь Ганнера». Под звон рождественских колоколов Томми решительно говорит Хилари, что намерена выйти за него замуж.
15Акутагава Рюноскэ 1892-1927Ворота Расёмон Новелла (1915)Однажды под вечер некий слуга, уволенный хозяином, пережидал дождь под воротами Расёмон. Усевшись на верхней ступеньке, он то и дело трогал чирей, выскочивший на его правой щеке. Хотя ворота стояли на центральной улице, никого, кроме этого слуги, под ними не было, только на круглом столбе сидел сверчок. В течение послед­них двух-трех лет на Киото одно за другим обрушивались бедст­вия — то ураган, то землетрясение, то пожар, то голод — вот столица и запустела. В заброшенных воротах Расёмон теперь жили лисицы и барсуки. В них находили приют воры. Повелось даже при­носить и бросать сюда трупы. После захода солнца здесь делалось как-то жутко, и никто не осмеливался подходить близко к воротам. Слуга, которому было некуда податься, решил подняться в башню над воротами и посмотреть, можно ли там укрыться на ночь. Боязли­во заглянув внутрь башни, он увидел там старуху. Присев на корточ­ки, она при свете лучины вырывала волосы у одного из трупов. Слуга бросился на старуху, скрутил ей руки и сердито спросил, что она здесь делает. Перепуганная старуха объяснила, что вырывает волосы на парики. Она уверена, что женщина, у которой она рвала волосы, когда вошел слуга, не осудила бы ее, ибо сама она при жизни разре­зала змей на полоски и продавала дворцовым стражникам, выдавая за сушеную рыбу. Старуха не считала, что эта женщина поступала дурно — ведь иначе она умерла бы с голоду. Старуха рвала волосы у трупов на парики для того, чтобы избежать голодной смерти — зна­чит, ее поступок тоже нельзя считать дурным. Рассказ старухи вселил в слугу, который прежде готов был скорее умереть с голоду, чем стать вором, решимость. «Ну, так не пеняй, если я тебя оберу! И мне тоже иначе придется умереть с голоду», — зарычал он и сорвал со старухи кимоно. Сунув его под мышку, он сбежал вниз по лестнице, и с тех пор его никто не видел.
стр. 1 из 4
 1  2 3 4
  А    Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  



Доска объявлений
Добавить объявление
Все объявления
Агрокарта Французская косметика Купить билет в дельфинарий Утеплення

voc.metromir.com © 2004-2006
metromir:  metromir.ru  атлас мира  библиотека  игры  мобильный  недвижимость  новости  объявления  программы  рефераты  словари  справочники  ТВ-программа  ТЕКСТЫ ПЕСЕН  Флеш игры  Флеш карты метро мира