|
Словари :: Хрестоматия зарубежной литературы 20 век
| # | Автор | Произведение | Описание | | 1 | Бенджамин Фрэнк Норрис (Benjamin Franklin Norris) 1870-1902 | Спрут (The Octopus) | «Спрут» — произведение о жизни и борьбе за свои права фермеров долины Сан-Хоакин, созданное на основе реального события — вооруженного столкновения между фермерами и представителями властей в округе Муссельслаф в 1880 г.
Поэт Пресли приехал из Сан-Франциско в этот благодатный край, где раскинулись необозримые поля пшеницы, не только с целью поправить здоровье. Он мечтает создать великую Песнь о Западе, этом рубеже романтики, где селились новые люди — крепкие, мужественные, страстные. Он мечтает о «великой Песне», которая охватит всю эпоху, голос всего народа — его легенды, его фольклор, борьбу и надежды. А постоянные разговоры фермеров долины о тарифах на провоз пшеницы к морю и о ценах на нее Пресли только раздражают. В картину того огромного романтического Запада, которая рисуется в его воображении, жизнь фермеров с ее заботами врывается грубой нотой, нарушая гармонию его грандиозного замысла, неся с собой что-то «материальное, грязное, смертельно пошлое».
Пресли говорит себе, что, являясь частицей народа, любит этот народ и разделяет все его надежды, страхи и радость. Но в то же время вечно жалующийся мелкий фермер-арендатор немец Гувен, грязный, потный и ограниченный, возмущает его. Гувен арендует землю у крупного фермера Магнуса Деррика, в доме которого живет Пресли. И часто объезжая на лошади или обходя владения Деррика и его соседей-фермеров Аникстера, Бродерсона, Остермана и других, глядя на необъятные просторы этого благословенного края, Пресли испытывает чувство нерушимого покоя, тишины, безмятежного счастья и безопасности. Но однажды диссонансом в его мечтания врывается сцена гибели овец, которых раздавил мчавшийся на всех парах паровоз. Чувство безмятежного покоя и безопасности у Пресли исчезает. Теперь ему кажется, что это мчащееся чудовище из стали и пара с единственным, как у циклопа, огненным глазом является символом огромной силы, великой и страшной, оглашающей громовым раскатом все пространство долины, несущей кровь и разрушение на своем пути. Это — чудовище со стальными щупальцами, бездушная сила с железным сердцем — исполин, колосс, спрут.
Такие картины, вновь и вновь нарушающие покой и довольство вокруг, будут еще не раз встречаться в повествовании. Например, в описании празднества по случаю постройки нового амбара у Аникстера, когда в толпу веселящихся гостей врывается на лошади ковбой Делани, ранее рабочий на ферме Аникстера, которого тот несправедливо уволил. Начинается стрельба. Вслед за этим тут же фермеры получают извещение о том, что правление железной дороги назначило к продаже землю, на которой стоят их дома и на которой они трудятся много лет. Цена же на землю установлена в среднем двадцать пять долларов за акр.
Враждебные отношения между фермерами долины Сан-Хоакин и железной дорогой существовали с давних времен. Много лет назад американское правительство отдало корпорации Тихоокеанской и Юго-Западной железной дороги в виде премии за прокладку путей часть земель по обе стороны дороги. Железная дорога выпустила ряд брошюр и циркуляров о предоставлении поселенцам богатых земель в округе Туларе. Было обещано, что при продаже земли таким поселенцам отдадут предпочтение перед всеми другими лицами, а цены будут установлены на основе стоимости земли в среднем по два с половиной доллара за акр. Магнус Деррик взял тогда себе десять тысяч акров земли, Аникстер, Остерман и другие — значительно меньше. Из года в год они успешно хозяйствовали, не раз поднимая перед руководством железной дороги вопрос о покупке этой земли. Но его представители в лице юриста Рогглса и агента-маклера Бермана каждый раз уходили от ответа. Корпорация последовательно и безжалостно вела свою политику. Сначала был повышен тариф на провоз груза к морю. При этом должны были пострадать не только крупные, но и мелкие производители, для которых это означало разорение. Характерна в этом отношении история бывшего паровозного машиниста Дайка. Его уволили, предложив перейти на более низкооплачиваемую работу, и он отказался. Чтобы прокормить семью, он начинает заниматься разведением хмеля, заложив у Бермана свой дом и землю. Но тариф на провоз хмеля повышается с двух до пяти центов за фунт в зависимости от стоимости, а не веса груза, и Дайк разоряется. Под влиянием анархиста Карахера он решает отомстить и грабит почтовый вагон, убив при этом кондуктора, но взяв всего пять тысяч долларов — ту сумму, на которую его обмануло руководство дороги. Голодного и измученного Дайка в конце концов настигают преследователи — ему грозит пожизненное заключение.
фермеры, проиграв дело о снижении тарифов в железнодорожной комиссии штата Калифорния, решают на совещании у Магнуса Деррика выбрать в новую комиссию своих людей. Магнус Деррик, казалось бы, человек неподкупный и строгих правил, однако игрок в душе, после долгих колебаний становится руководителем союза фермеров, выступающих против правления железной дороги. Ему приходится втайне от всех, кроме Аникстера и Остермана, дать взятку двум делегатам съезда фермеров, где выбираются члены комиссии. По предложению фермеров в число членов комиссии включают и старшего сына Магнуса — Лимана, известного в Сан-Франциско адвоката. Запоминается сцена в кабинете Лимана Деррика, когда он рассматривает новую официальную карту железных дорог Калифорнии. Вся она испещрена обширной сложной сетью красных линий, — на белом фоне разные части штата, его города и поселки были опутаны щупальцами этого огромного организма. Казалось, кровь всего штата была высосана до капли и на бледном фоне резко вздувались красные артерии чудовища, разбухшие до предела, уходившие в безграничное пространство, — какой-то нарост, гигантский паразит на теле всего штата,
Однако Лиман Деррик давно уже подкуплен правлением железной дороги, обещавшим ему поддержку на выборах в губернаторы штата. На заседании комиссии, как бы в насмешку над чаяниями фермеров, тариф на провоз пшеницы был снижен лишь для тех мест штата, где ee не выращивают. Фермеры опять проигрывают, и Магнус изгоняет из своего дома Лимана, поступившего как предатель. В довершение всего редактор местной газеты «Меркурий» узнает о взятках, которые давал Магнус, и тому грозит разоблачение, если он не даст редактору десять тысяч долларов на расширение газеты. Магнус отдает все, что у него есть.
Фермеры продолжают бороться и подают апелляцию в суд Сан-Франциско, который выносит решение не в их пользу, подтвердив, что земля является собственностью железной дороги. Вскоре наступает кровавая развязка.
Для исполнения решения суда в долину Сан-Хоакин прибывает шериф в самый удачный момент, когда фермеров нет дома — они устраивают облаву на зайцев, портящих посевы. Автор рисует впечатляющую картину (и символическую одновременно) этой облавы, когда повозки фермеров окружают зайцев, сбивающихся в кучу, потом начинается избиение. И в этот момент проносится слух, что шериф приступает к захвату фермерских земель. В сопровождении отряда конных полицейских он разоряет усадьбу Аникстера и встречается с группой вооруженных фермеров. Однако их совсем немного — Магнус Деррик, его младший сын Гаран, Аникстер, Остерман и еще кое-кто, вместо предполагавшихся шестисот человек всего лишь девять.
Остальные не присоединились, заколебались, испугались. Слишком велик риск браться за оружие, хотя правление железной дороги здорово провело их, пишет автор. Эти люди считают, что сейчас важнее всего созвать совещание исполнительного комитета союза фермеров.
Тем временем Магнус Деррик, желая избежать кровопролития, направляется к шерифу для переговоров, а остальные занимают позицию в сухом оросительном канале, служащем как траншея. Переговоры кончаются безрезультатно — шериф лишь выполняет свой долг. Пресли все это время находился с Магнусом, присматривал за лошадьми. Но он вышел на дорогу и видел, как в перестрелке были убиты Аникстер и другие фермеры. К месту происшествия собираются толпы людей, еще не понимающих толком, что произошло,
Во взглядах Пресли к тому времени происходит резкая перемена. Эпическая поэма о Западе отложена, а на свет появилась социальная поэма «Труженики». Она стала выражением мыслей Пресли о социальном переустройстве общества. Трагическая судьба Дайка, повышение тарифов, речи анархиста Карахера о том, что железнодорожный трест страшится только народа с динамитом в руках, — все это повлияло на поэта. «Тебя вдохновлял народ, — говорит пастух Ванами, друг Пресли, — и пусть твоя поэма идет к народу... «Тружеников»должны читать труженики. Поэма должна быть простой, чтобы ее понимали массы. Ты не можешь свысока смотреть на народ, если хочешь, чтобы твой голос был услышан». Поэма оказывается очень популярной, и это приводит Пресли в недоумение. Но теперь он хочет обратиться ко всей нации и рассказать о драме в долине Сан-Хоакин — может быть, это послужит общему благу. Ведь и в других штатах есть свои угнетатели и свои «спруты». Пресли хочет объявить себя защитником народа в борьбе с трестами, мучеником во имя свободы. Хотя он скорее мечтатель, чем человек дела.
Теперь же, после гибели своих друзей-фермеров, Пресли выступает с горячей и взволнованной речью на массовом митинге в городском театре Бонвилля. «Мы в их руках, этих наших хозяев-эксплуататоров, наши семейные очаги в их руках, наши законодательные органы в их руках. Нам некуда уйти от них, — говорил Пресли на митинге. — Свобода — это не дар богов. Свобода не дается тому, кто ее только просит. Она — дитя народа, рожденная в пылу борьбы, в смертельных муках, она омыта кровью, она несет с собой запах порохового дыма. И она будет не богиней, а фурией, страшной фигурой, равно уничтожающей врага и друга, яростной, ненасытной, безжалостной — красным террором».
И хотя после речи Пресли раздались громкие аплодисменты, он осознал, что ему не удалось до конца проникнуть в сердца своих слушателей. Народ не понял, не поверил, что Пресли может быть ему полезен.
Тяжело переживая случившееся, Пресли воспринял бедствия фермеров как личную трагедию. Ведь фермеры до последнего момента надеялись, что закон будет на их стороне, полагали, что уж в Верховном суде Соединенных Штатов они найдут правду. Но и этот суд решил дело в пользу железной дороги. Теперь всем фермерам уж точно придется покидать свои фермы. Им дали всего лишь две недели отсрочки.
Под влиянием Карахера Пресли идет на отчаянный поступок. Он бросает бомбу в дом Бермана, но неудачно: враг уцелел.
Тогда Пресли отправляется на поиски семьи погибшего арендатора Гувена.
Блуждая по Сан-Франциско, Пресли останавливается перед огромным зданием главного управления Тихоокеанской и Юго-Западной железной дороги. Это цитадель врага, центр всей той обширной системы артерий, по которым откачивались жизненные соки всего штата; центр паутины, в которой запуталось столько жизней, столькосудеб человеческих. И здесь сидит сам хозяин, всесильный Шелгрим, думает Пресли. Ему семьдесят лет, а он все еще работает. «Это жизненная сила людоеда,» — решает Пресли. Но перед ним оказывается человек большого ума, разбирающийся не только в финансах, но и в искусстве. «Железные дороги строятся сами собой, — поучает Шелгрим Пресли. — Пшеница растет сама по себе. Пшеница — одна сила, железная дорога — другая. Закон, которому они подчиняются, — это закон спроса и предложения. Люди во всем этом играют ничтожную роль. Надо винить условия, а не людей, — заключает Шелгрим. — А от меня ничего не зависит. Я не могу подчинить железную дорогу своей воле... Кто может остановить рост пшеницы?»
Значит, думает Пресли, никого нельзя винить за ужасы, происшедшие у оросительного канала... Значит, Природа только гигантская Машина, не знающая ни сожаления, ни прощения...
В таком настроении расстроенный и измученный Пресли пытается найти семью Гувена. Он знал, что после похорон Гувена его жена и две дочери, маленькая Гильда и красавица Минна, уехали в Сан-Франциско, надеясь найти там работу. Но в большом городе эти сельские жительницы оказались в тяжелом положении. Деньги скоро Кончились, хозяйка меблированных комнат выгнала их, и Минна, потеряв мать и сестру, вынуждена была после нескольких дней поисков, когда у нее буквально крошки во рту не было, согласиться на предложение хозяйки публичного дома. А миссис Гувен просто умерла от голода на каком-то пустыре. Маленькую Гильду подобрала одна сердобольная женщина. Когда Пресли случайно встретил Минну на улице в новом шелковом платье и шляпе, надетой чуть набок, то понял, что его помощь опоздала. «Я попала черту в зубы», — говорит о себе Минна.
И Пресли опять отправляется в долину Сан-Хоакин, чтобы в последний раз увидеться с теми из своих друзей, кто еще остался жив.
Но «золотой» урожай, которого здесь давно не бывало, созрел не для них. В усадьбе Дерриков дорожки зарастают сорной травой. Теперь тут хозяйничает маклер Берман. Это ему досталось огромное владение Магнуса, о чем он мечтал давно. А железная дорога установила для Бермана специальный сниженный тариф, чтобы перевозить пшеницу к морю.
Магнус Деррик и его жена собираются покинуть свое гнездо. Миссис Деррик на склоне лет вновь должна стать учительницей музыки в городе Мерисвилль, где оказалась вакантной ее прежняя должность в средней женской школе. Возможно, это будет их единственным источником существования. Ведь Магнус Деррик теперь просто расслабленный и плохо соображающий старик. Берман издевательски предлагает ему стать весовщиком на местной товарной станции и перейти на сторону железной дороги, делать то, что ему прикажут.
Пресли, присутствовавший при этом разговоре, не в силах далее наблюдать ту глубину падения, до которого дошел Магнус. Он спешит покинуть усадьбу Дерриков и направляется к усадьбе Аникстера. Над ней повис мертвый покой, а у разбитых ворот на дереве была прибита дощечка с надписью, что проезд и проход тут строго воспрещаются.
В долине Сан-Хоакин Пресли ожидает еще одна, очевидно, последняя встреча с его старым другом Ванами. Этот пастух, похожий на провидца из библейских легенд, как можно предположить, является носителем философии автора. Он интересен потому, что, как мы сказали бы теперь, обладает даром парапсихолога и умеет действовать на сознание людей, находящихся от него на расстоянии. Такое не раз испытывал на себе Пресли, когда словно какая-то неведомая сила заставляла его направляться к месту, где находится Ванами. Он интересен и тем, что, по мысли автора, Ванами постиг суть каких-то глобальных явлений. Нужно смотреть на все происходящее, считает Ванами, с огромной вершины человечества, с точки зрения «величайшего блага для величайшего числа людей». И если человек обладает широким взглядом на жизнь, то он поймет, что не зло, а добро побеждает в конце концов. И потому Берман тонет в потоке сыплющейся на него пшеницы в трюме корабля, который повезет теперь уже его пшеницу голодающим в Индии.
Но каков же тот полный круг жизни, только часть которого он, Пресли, видел и о котором говорил Ванами? Так размышляет Пресли, направляясь на этом же корабле в Индию. В борьбе между фермерами и железной дорогой пострадали фермеры, продолжает рассуждать Пресли, и, возможно, прав Шелгрим, что, скорее, силы, а не люди сомкнули рога в страшной борьбе. Люди лишь только мошки в лучах горячего солнца, они погибали, убитые в самом расцвете жизни. Но оставалась пшеница — могучая мировая сила, кормилица народов. Она окутана покоем нирваны, безучастна к человеческим радостям и печалям. Из борьбы сил возникает добро. Аникстер погибает, но голодающие в Индии получат хлеб. Человек страдает, но человечество идет вперед. | | 2 | Бернгард Келлерман (Bemhard Kellermann) 1879-1951 | Туннель (Der Tunnel) | Богачи Нью-Йорка, Чикаго, Филадельфии и других городов съезжаются на небывалый по числу участвующих в нем знаменитостей с мировым именем концерт в честь открытия только что выстроенного дворца.
Инженер Мак Аллан со своей женой Мод занимают ложу их друга Хобби, строителя дворца, Аллан, уже известный как изобретатель алмазной стали, приехал сюда ради десятиминутной беседы с самым могущественным и богатым человеком, магнатом и банкиром Ллойдом. Инженер из Буффало равнодушен к музыке, а его обаятельная и скромная жена наслаждается концертом.
Хобби, талантливый и экстравагантный архитектор, которого знает весь Нью-Йорк, представляет Аллана Ллойду. Лицо банкира напоминает морду бульдога, изъедено отвратительными лишаями, оно пугает людей. Но коренастый и крепкий, как боксер, Алдан, обладающий здоровыми нервами, спокойно смотрит на Ллойда и производит на него хорошее впечатление. Банкир знакомит Аллана со своей дочерью, красавицей Этель.Ллойд слышал о разрабатываемом Алланом проекте, считает его грандиозным, но вполне осуществимым и готов поддержать. Этель, стараясь не выказывать слишком явного интереса к инженеру, объявляет себя его союзницей.
Встреча с Ллойдом решает судьбу Аллана и открывает «новую эпоху во взаимоотношениях Старого и Нового Света». Когда Аллан делится с Мод своими замыслами, у нее мелькает мысль, что творение мужа не менее величественно, чем симфонии, которые она слушала на концерте.
По Нью-Йорку ходят слухи о каком-то необычайном миллионном предприятии, которое готовит Аллан при поддержке Ллойда. Но все пока сохраняется в тайне. Аллан ведет подготовительные работы, договариваясь с агентами, инженерами и учеными. Наконец в одном из самых престижных отелей, тридцатишестиэтажном небоскребе на Бродвее, открывается знаменитая конференция. Это съезд финансовых воротил, которых созывает Ллойд по «делу первостепенной важности».
Сидящие в зале миллионеры понимают, что им предстоит гигантская битва капиталов за право участия в проекте, который назван Ллойдом «самым великим и самым смелым проектом всех времен».
Обводя собравшихся спокойным взглядом ясных светлых глаз, скрывая охватившее его возбуждение, Аллан сообщает, что за пятнадцать лет обязуется построить подводный туннель, который соединит два материка, Европу и Америку. Поезда будут покрывать расстояние в пять тысяч километров за двадцать четыре часа.
Мозги тридцати приглашенных Ллойдом самых влиятельных «рабовладельцев» зашевелились. Дело Аллана сулит всем огромную прибыль в будущем, они должны решиться вложить свои деньги. Ллойд уже подписался на двадцать пять миллионов. При этом богачи знают, что Аллан — всего лишь орудие в руках всемогущего банкира. Миллионерам нравится Аллан, им известно, что мальчишкой он работал коноводом в штольне, выжил после обвала, потеряв там отца и брата. Богатая семья помогла ему учиться, и за двадцать лет он высоко взлетел. И в этот день люди, наделенные богатством, могуществом, смелостью, поверили в Аллана.
На следующее утро газеты на всех языках сообщают миру об учреждении «Синдиката Атлантического туннеля». Объявляется набор ста тысяч рабочих для американской станции, начальником которой назначен Хобби. Он первым узнает темп работы Аллана, «адскийтемп Америки», без выходных дней, иногда по двадцать часов в сутки.
Заказы Аллана выполняются заводами многих стран. В Швеции, России, Венгрии и Канаде вырубаются леса. Созданное Алланом-дело охватывает весь мир.
Здание синдиката осаждается журналистами. Пресса зарабатывает большие деньги на туннеле. Враждебная печать, подкупленная заинтересованными лицами, выступает за трансатлантическое пароходное сообщение, дружественная сообщает об изумительных перспективах.
В молниеносно построенном Туннельном городе, Мак-Сити, имеется все. Бараки заменяются рабочими поселками со школами, церквами, спортплощадками. Работают пекарни, бойни, почта, телеграф, универсальный магазин. В отдалении находится крематорий, где уже появляются урны с английскими, немецкими, русскими и китайскими именами.
Аллан призывает весь мир подписаться на туннельные акции. Финансами синдиката руководит некто Вульф, бывший директор банка Ллойда. Это выдающийся финансист, поднявшийся из низов венгерского еврейского предместья. Аллану нужно, чтобы акции скупались не только богачами, но и народом, собственностью которого должен стать туннель. Постепенно деньги «маленьких людей» потекли рекой. Туннель «глотает» и «пьет» деньги по обе стороны океана.
На всех пяти станциях Американского и Европейского континентов бурильные машины врезаются сквозь камень на много километров вглубь. Место, где работает бурильная машина, называется у рабочих «адом», многие глохнут от шума. Каждый день здесь бывают раненые, а иногда и убитые. Сотни убегают из «ада», но на их место всегда приходят новые. При старых методах работы для окончания туннеля потребовалось бы девяносто лет. Но Аллан «мчится сквозь камень», он ведет яростную борьбу за секунды, заставляя рабочих удваивать темпы. Все заражаются его энергией.
Мод страдает, что у мужа нет времени для нее и маленькой дочки. Она уже чувствует внутреннюю пустоту и одиночество. И тогда ей приходит в голову мысль о работе в Мак-Сити. Мод становится попечительницей дома для выздоравливающих женщин и детей. Ей помогают дочери лучших семей Нью-Йорка. Она внимательна и приветлива со всеми, искренне сочувствует чужому горю, ее все любят и уважают.Теперь она чаще видит мужа, похудевшего, с отсутствующим взглядом, поглощенного только туннелем. В отличие от него Хобби, который бывает в их доме ежедневно, после своей двенадцатичасовой работы отдыхает и веселится. Аллан горячо любит жену и дочурку, но понимает, что такому, как он, лучше не иметь семьи.
Вульф делает деньги для туннеля. К нему стекаются доллары из Америки и Европы, и он сразу же пускает их в оборот по всему земному шару. Финансовый гений имеет слабость — любовь к красивым девушкам, которым он щедро платит. Вульф восхищается Алланом и ненавидит его, завидуя его власти над людьми.
На седьмом году строительства в американской штольне происходит страшная катастрофа. Огромной силы взрыв разрушает и повреждает десятки километров штольни. Немногие, спасшиеся от обвала и огня, бегут, бредут и ползут, преодолевая большие расстояния, к выходу, задыхаясь от дыма. Спасательные поезда с самоотверженными инженерами успевают вывезти лишь незначительную часть обессиленных людей. Наверху их встречают обезумевшие от страха и горя женщины. Толпа неистовствует, призывает отомстить Аллану и всему руководству. Разъяренные женщины, готовые на разгром и убийство, несутся к домам инженеров. В такой ситуации катастрофу мог бы предотвратить один Аллан. Но он в это время мчится на машине из Нью-Йорка, телеграфируя с дороги жене категорический запрет выходить из дома.
Мод не может это понять, она хочет помочь женам рабочих, беспокоится о Хобби, находящемся в туннеле. Вместе с дочкой она торопится к Мак-Сити и оказывается перед рассвирепевшей толпой женщин. Обе погибают под градом пущенных в них камней.
Гнев рабочих после прибытия Аллана поутих. Теперь у него такое же горе, как у них.
Аллдан с врачами и инженерами разыскивают и выводят из задымленной штольни последних уцелевших, в том числе и полуживого Хобби, похожего на древнего старика. Впоследствии Хобби уже не может вернуться к своей работе.
Катастрофа поглотила около трех тысяч жизней. Специалисты предполагают, что она вызвана газами, вспыхнувшими при взрывании камня.
Рабочие, поддержанные своими европейскими товарищами, бастуют. Аллан рассчитывает сотни тысяч человек. Уволенные ведут себя угрожающе, пока не узнают, что руководство Мак-Сити обеспечено пулеметной охраной. Алланом все было предусмотрено заранее.
Штольни обслуживаются инженерами и добровольцами, но Туннельный город словно вымер. Аллан выезжает в Париж, переживает свое горе, посещая места, где бывал вместе с Мод.
В это время над синдикатом разразилась новая катастрофа — финансовая, еще более разрушительная. Вульф, который давно вынашивает план подняться над Алланом, «прыгает выше головы». Он готовится в течение десяти лет аннексировать туннель за огромные деньги и для этого отчаянно спекулирует, нарушая договор. Он терпит поражение.
Аллан требует от него возврата синдикату семи миллионов долларов и не идет ни на какие уступки. Выслеживаемый сыщиками Аллана, Вульф бросается под колеса поезда.
Аллана преследует образ Вульфа, смертельно бледного и беспомощного, тоже уничтоженного туннелем. Теперь нет средств для восстановления туннеля. Смерть Вульфа испугала весь мир, синдикат пошатнулся. Крупные банки, промышленники и простые люди вложили в туннель миллиарды. Акции синдиката продаются за бесценок. Рабочие многих стран бастуют.
Ценой больших материальных жертв Ллойду удается сохранить синдикат. Объявляется о выплате процентов. Многотысячная толпа штурмует здание. Возникает пожар. Синдикат заявляет о своей несостоятельности. Создается угроза для жизни Аллана. Гибель людей ему простили, но потерю денег общество не прощает.
Несколько месяцев Аллан скрывается. Этель предлагает ему свою помощь. Со дня гибели Мод она уже не раз пытается выразить Аллану свое сочувствие, предложить помощь, но всякий раз наталкивается на его равнодушие.
Аллан возвращается в Нью-Йорк и отдает себя в руки правосудия, Общество требует жертвы, и оно ее получает. Аллан приговорен к шестилетнему тюремному заключению.
Спустя несколько месяцев Верховный суд оправдывает Аллана. Он выходит из тюрьмы с подорванным здоровьем, ищет одиночества. Аллан поселяется в опустевшем Мак-Сити, рядом с мертвым туннелем. С большим трудом его разыскивает Этель, но понимает, что не нужна ему. Влюбленная женщина не отступается и добивается своего с помощью отца.Аллан обращается в правительство за помощью, но оно не в состоянии финансировать его проект. Банки тоже отказывают, они наблюдают за действиями Ллойда. И Аллан вынужден обратиться к Ллойду. На встрече с ним он понимает, что старик ничего не сделает для него без дочери, а для дочери сделает все.
В день свадьбы с Алланом Этель учреждает крупный пенсионный фонд для туннельных рабочих. Через три года у них рождается сын. Жизнь с Этель не в тягость Аллану, хотя живет он только туннелем.
К концу строительства туннеля его акции уже дорого стоят. Народные деньги возвращаются. В Мак-Сити более миллиона жителей, в штольнях установлено множество предохранительных приборов. В любой момент Аллан готов снижать темп работы. Он поседел, его называют «старым седым Маком». Создатель туннеля становится его рабом.
Наконец туннель целиком готов. В статье для прессы Аллан сообщает, что цены пользования туннелем общедоступны, дешевле, чем на воздушных и морских кораблях. «Туннель принадлежит народу, коммерсантам, переселенцам».
На двадцать шестом году строительства Аллан пускает первый поезд в Европу. Он выходит в полночь по американскому времени и ровно в полночь должен прибыть в Бискайю, на европейское побережье. Первым и единственным пассажиром едет «капитал» — Ллойд. Этель с сыном провожает их.
Весь мир напряженно следит по телекинематографам за движением поезда, скорость которого превышает мировые рекорды аэропланов.
Последние пятьдесят километров поезд ведет тот, кого иногда называют «Одиссеем современной техники», — Аллан. Трансатлантический поезд приходит в Европу с минимальным опозданием — всего на двенадцать минут. | | 3 | Бертольд Брехт (Bertoldt Brecht) 1898-1956 | Трехгрошовая опера (Dreigroschenoper) | Пролог. Лондон. Сохо. Ярмарка. Балладу о Мэкки-ноже поет уличный певец: «У акулы зубы-клинья / Все торчат как напоказ. / А у Мэкки только ножик, / Да и тот укрыт от глаз. / Если кровь прольет акула, / Вся вода кругом красна. / Носит Мэкки-нож перчатки, / На перчатках ни пятна. / Вот над Темзой в переулках / Люди гибнут ни за грош. / Ни при чем чума и оспа — / Там гуляет Мэкки-нож. / Если вечером на Стренде / Тело мертвое найдешь, / Значит, ходит где-то рядом / Легким шагом Мэкки-нож. / Мейер Шмуль куда-то сгинул. / Он богатый был старик, / Деньги Шмуля тратит Мэкки, / Против Мэкки нет улик.
От группы смеющихся проституток отделяется человек и торопливо переходит площадь. Вот он — Мэкки-нож!
Действие первое. фирма «Друг нищего» — заведение Джонатана Джереми Пичема. Мистер Пичем озабочен тем, что все трудней становится делать деньги на сострадании к несчастным. Люди черствеют,и фирма несет убытки. Необходимо совершенствовать работу по экипировке нищих, чтобы вызвать хоть каплю жалости видом увечий и лохмотьев, жалостными легендами и лозунгами вроде «Давать слаще, чем брать». Суть своей деятельности Пичем раскрывает в поучениях начинающему нищему. Миссис Пичем сообщает о том, что у их дочери Полли новый ухажер. Мистер Пичем с ужасом узнает в нем бандита Мэкхита по кличке Мэкки-нож.
В трущобах Сохо. Дочь короля нищих Полли выходит замуж за короля бандитов Мэкхита. Простые и добродушные ребята бандиты Джекоб Крючок, Маттиас Монета, Уолтер Плакучая Ива, Роберт Пила и другие устраивают свадебную обстановку в заброшенной конюшне, используя ворованную посуду, мебель и снедь. Мэк доволен свадьбой, хотя и вынужден иной раз указывать товарищам на несовершенство их манер. Юная красотка Полли исполняет зонг «Пиратка Дженни»: «Я здесь мою стаканы, постели стелю, / И не знаете вы, кто я. / Но когда у причала станет / Сорокапушечный трехмачтовый бриг, / О, как я засмеюсь в этот миг! / И всем вам невесело станет тогда, / Не до выпивки будет вам всем, господа!»
Появляется самый почетный гость — капитан Браун, он же Пантера Браун, глава лондонской уголовной полиции, а в прошлом однополчанин Мэкхита. Вместе они воевали в Индии и в Афганистане и теперь остались друзьями. Работая каждый на своем поприще, они осуществляют взаимовыгодное сотрудничество. В два голоса они исполняют солдатскую песню: «От Гибралтара до Пешавара / Пушки подушки нам. / Если же новая, желтая-лиловая, / Черного окраса попадется раса, / То из нее мы сделаем котлету. Трам-там!»
Заведение Пичема. Полли песенкой «Когда я невинной девчонкой была» дает понять родителям, что ее девичество уже позади. Пичем сетует, что без Полли дела фирмы придут в упадок, так как нищая братия обожает эту девчонку. Выход в том, чтобы навести на Мэкхита полицию. Это легко сделать, ведь всегда по четвергам верного своим привычкам Мэкхита можно найти у проституток. Семейство Пичем исполняет зонг, являющийся Первым трехгрошовым финалом: «У человека есть святое право, / Ведь бытия земного краток век. / И хлеб вкушать и радоваться, право, / Имеет право каждый человек. / Но слыхано ль, чтоб кто-нибудь однажды / Осуществил свои права? Увы! / Осуществить их рад, конечно, каждый, / Да обстоятельства не таковы! / Вот истина — кто возразить бы мог — / Зол человек, и мир, и бог!»
Действие второе. Полли сообщает Мэкхиту, что на него донесли в полицию, и Браун вынужден отдать приказ о его аресте. Мэкхит поручает молодой жене дела банды, а сам намерен бежать.
Полли успешно демонстрирует бандитам свои способности командовать.
Предвещая события, мистер и миссис Пичем исполняют в Интермедии «Балладу о зове плоти»: «Титанов мысли и гигантов духа / До гибели доводит потаскуха».
Был четверг, и по привычке Мэк, несмотря ни на что, отправился в Тарнбридж, к проституткам. С ними он ведет почти семейный разговор о климате, о качестве нижнего белья. Старая подруга Дженни Малина исполняет вместе с ним «Балладу сутенера». А между тем она уже выдала его полиции, соблазненная деньгами Пичема. Вот и полицейские агенты. Мэкхита уводят.
Тюрьма в Олд-Бейли. Приятна жизнь твоя, коль ты богат. Эту истину, справедливую и в тюрьме, Мэкки усвоил с детства. условия содержания у него не худшие. Узника навещают сразу две красотки. Это Полли и Люси Браун, дочь его друга капитана Брауна. Ее Мэкхит соблазнил чуть раньше, чем женился на Полли. Они поют Дуэт ревнивиц. Мэкки вынужден отдать предпочтение Люси — она поможет ему бежать. Люси исполняет его просьбу. Мэкхит покидает тюрьму и направляется... к проституткам.
Второй трехгрошовый финал: «Вы учите нас честно жить и строго, / Не воровать, не лгать и не грешить. / Сначала дайте нам пожрать немного, / А уж потом учите честно жить. / Поборник благонравья и добра, / Ханжа и постник с толстым животом, / Раз навсегда запомнить вам пора: / Сначала хлеб, а нравственность потом! / Вот, господа, вся правда без прикрас: / Одни лишь преступленья кормят нас».
Действие третье. Сегодня день коронации, и Пичем готовит свой нищий персонал для основательной работы. Появляются проститутки, чтобы потребовать деньги за то, что они предали Мэкхита. Пичем им отказывает: ведь Мэк уже не в тюрьме. В сердцах Дженни Малина бросает: «Мэкхит — последний джентльмен в этом мире! Удрав из тюрьмы, он первым делом пришел меня утешить, а сейчас отпра вился с тем же к Сьюки Тодри!» Так она второй раз выдает своего старого дружка, теперь уж совершенно бескорыстно. Появляется Пантера Браун. Он пытается не допустить нищих на праздник. Нищие поют: «Своею головою никак не проживешь. / Своею головою прокормишь только вошь!» Пичем демонстрирует свое могущество: если он отдаст приказ, то на улицу выйдет столько нищих, что праздник будет полностью испорчен. Напуганный Браун обещает не трогать нищих, более того, он обещает сейчас же арестовать своего друга Мэка.
Люси Браун и Полли Пичем вновь обсуждают, кому принадлежит Мэк. Они беседуют то как светские дамы, то как деловые конкуренты, то как девушки-подружки, А Мэк между тем уже опять в тюрьме.
Да, Мэк в тюрьме, и повесить его должны сегодня же. Наконец-то и он вдоволь сыт предсмертною тоской. Его сообщники должны достать тысячу фунтов за полчаса, чтобы спасти его. Пожалуй, им не так уж хочется слишком торопиться. Нет, совсем не хочется. Появляется Браун, и последний разговор друзей выливается в последний денежный расчет.
Мэк всходит на эшафот. Он просит у всех прощения: «Клятвопреступников, колодниц, / Бродяг, способных и убить, / Гулящих, тунеядцев, сводниц, / Я всех прошу меня простить!»
Внезапно на авансцену выходит Пичем: «Мир устроен так, что Мэка должны казнить. И никакие друзья ему не помогут. Но в нашем балагане все будет устроено гораздо лучше. Специально для вас, уважаемая публика, мы пригласили королевского вестника, который сейчас объявит милость королевы».
Третий трехгрошовый финал. Появляется королевский вестник:
«Мэкхит прощен в честь коронации королевы. Одновременно он получает звание потомственного дворянина и должен впредь именоваться «сэр». Кроме того, он получает замок Маримар и пожизненную ренту в десять тысяч фунтов».
Где опасность велика, там и помощь близка. Стоит ли сокрушаться о несправедливости, которая внутри себя так холодна и безжизненна? Не забывайте об этом и будьте терпимее ко злу | | 4 | Бертольд Брехт (Bertoldt Brecht) 1898-1956 | Мамаша Кураж и ее дети (Mutter Courage und ihre Kinder) | 1. Весна 1624 г. Армия шведского короля собирает солдат для похода на Польшу. Фельдфебель и вербовщик признают только войну учредителем общественного порядка и цивилизации. Где нет войны, какая там мораль: каждый бредет куда хочет, говорит что хочет, ест что хочет — ни приказа, ни пайка, ни учета!
Два парня вкатывают фургон матушки Кураж, маркитантки Второго Финляндского полка. Вот что она поет: «Эй, командир, дай знак привала, / Своих солдат побереги! / Успеешь в бой, пускай сначала / Пехота сменит сапоги. / И вшей кормить под гул орудий, / И жить, и превращаться в прах — / Приятней людям, если люди / Хотя бы в новых сапогах. / Эй, христиане, тает лед, / Спят мертвецы в могильной мгле. / Вставайте! Всем пора в поход, / Кто жив и дышит на земле!»
Родом она баварка, и настоящее ее имя Анна Фирлинг, а прозвище Кураж она получила за то, что ни под бомбами, ни под пулями никогда не бросала свой фургон с товаром. Дети ее — сыновья и немая дочь Катрин — настоящие дети войны: каждый имеет свою фамилию, и отцы их — солдаты разных армий, воевавшие под знаменами разных вероисповеданий, — все уже убиты или сгинули неизвестно куда.
Вербовщик интересуется ее взрослыми сыновьями, но Кураж не хочет, чтобы они шли в солдаты: кормится войной, а войне платить оброк не хочет! Она начинает гадать и, чтобы напугать детей, устраивает так, что каждый из них получает бумажку с черным крестом — метку смерти. И мошенничество становится зловещим пророчеством. Вот уже вербовщик ловко уводит ее старшего сына Эйлифа, пока матушка Кураж торгуется с фельдфебелем. И ничего не поделаешь: надо поспевать за своим полком. Двое ее оставшихся детей впрягаются в фургон.
2. В 1625—1626 гг. мамаша Кураж колесит по Польше в обозе шведской армии. Вот она принесла каплуна повару командующего и умело торгуется с ним. В это время командующий в своей палатке принимает ее сына, храбреца Эйлифа, который совершил геройский подвиг: бесстрашно отбил у превосходящих сил крестьян несколько быков. Эйлиф поет о том, что говорят солдаты своим женам, матушка Кураж поет другой куплет — о том, что жены говорят солдатам. Солдаты толкуют о своей храбрости и удаче, их жены — о том, как мало значат подвиги и награды для тех, кто обречен на гибель. Мать и сын рады неожиданной встрече.
3. Прошли еще три года войны. Мирная картина бивака потрепанного в боях Финляндского полка нарушается внезапным наступлением императорских войск. Мамаша Кураж в плену, но она успевает заменить лютеранское полковое знамя над своим фургоном на католическое. Оказавшийся здесь полковой священник успевает сменить пасторское платье на одежду подручного маркитантки. Однако императорские солдаты выслеживают и хватают младшего сына Кураж, простака Швейцеркаса. Они требуют, чтобы он выдал доверенную ему полковую казну. Честный Швейцеркас не может этого сделать и должен быть расстрелян. Чтобы спасти его, надо заплатить двести гульденов — все, что мамаша Кураж может выручить за свой фургон. Надо поторговаться: нельзя ли спасти жизнь сына за 120 или за 150 гульденов? Нельзя. Она согласна отдать все, но уже слишком поздно. Солдаты приносят тело ее сына, и мамаша Кураж должна теперь сказать, что не знает его, ей же надо сохранить по крайней мере свой фургон.
4. Песня о Великой капитуляции: «Кое-кто пытался сдвинуть горы, / С неба снять звезду, поймать рукою дым. / Но такие убеждались скоро, / Что усилья эти не по ним. / А скворец поет: / Перебейся год, / Надо со всеми в ряд шагать, / Надо подождать, / Лучше промолчать!»
5. Прошло два года. Война захватывает все новые пространства. Не зная отдыха, мамаша Кураж со своим фургончиком проходит Польшу, Моравию, Баварию, Италию и снова Баварию. 1631 г. Победа Тилли при Магдебурге стоит мамаше Кураж четырех офицерских сорочек, которые ее сердобольная дочь разрывает на бинты для раненых.
6. Близ города Ингольштадта в Баварии Кураж присутствует на похоронах главнокомандующего императорских войск Тилли. Полковой священник, ее подручный, сетует, что на этой должности его способности пропадают втуне. Солдаты-мародеры нападают на немую Катрин и сильно разбивают ей лицо. 1632 г.
7. Мамаша Кураж на вершине делового успеха: фургон полон новым товаром, на шее у хозяйки связка серебряных талеров. «Все таки вы не убедите меня, что война — это дерьмо». Слабых она уничтожает, но им и в мирное время несладко. Зато уж своих она кормит как следует.
8. В том же году в битве при Лютцене погибает шведский король Густав-Адольф. Мир объявлен, и это серьезная проблема. Мир грозит мамаше Кураж разорением. Эйлиф, смелый сын мамаши Кураж, продолжает грабить и убивать крестьян, в мирное время эти подвиги сочли излишними. Солдат умирает, как разбойник, а многим ли он отличался от него? Мир между тем оказался очень непрочен. Мамаша Кураж вновь впрягается в свой фургон. Вместе с новым подручным, бывшим поваром командующего, который изловчился заменить слишком мягкосердечного полкового священника.
9. Уже шестнадцать лет длится великая война за веру. Германия лишилась доброй половины жителей. В землях, когда-то процветавших, теперь царит голод. По сожженным городам рыщут волки. Осенью 1634 г. мы встречаем Кураж в Германии, в Сосновых горах, в стороне от военной дороги, по которой движутся шведские войска. Дела идут плохо, приходится нищенствовать. Надеясь выпросить что-нибудь, повар и мамаша Кураж поют песню о Сократе, Юлии Цезаре и других великих мужах, которым их блестящий ум не принес пользы.
У повара с добродетелями не густо. Он предлагает спасти себя, бросив Катрин на произвол судьбы. Мамаша Кураж покидает его ради дочери.
10. «Как хорошо сидеть в тепле, / Когда зима настала!» — поют в крестьянском доме. Мамаша Кураж и Катрин останавливаются и слушают. Потом продолжают свой путь.
11. Январь 1936 г. Императорские войска угрожают протестантскому городу Галле, до конца войны еще далеко. Мамаша Кураж отправилась в город, чтобы взять у голодных горожан ценности в обмен на еду. Осаждающие между тем в ночной тьме пробираются, чтобы устроить резню в городе. Катрин не может этого выдержать: влезает на крышу и изо всех сил бьет в барабан, до тех пор пока ее не слышат осажденные. Императорские солдаты убивают Катрин. Женщины и дети спасены.
12. Мамаша Кураж поет колыбельную над мертвой дочерью. Вот война и забрала всех ее детей. А мимо проходят солдаты. «Эй, возьмите меня с собой!» Мамаша Кураж тащит свой фургон. «Война удачей переменной / Сто лет продержится вполне, / Хоть человек обыкновенный / Не видит радости в войне: / Он жрет дерьмо, одет он худо, / Он палачам своим смешон. / Но он надеется на чудо, / Пока поход не завершен. / Эй, христиане, тает лед, / Спят мертве« цы в могильной мгле. / Вставайте! Всем пора в поход, / Кто жив и дышит на земле!»Главный город провинции Сычуань, в котором обобщены все места на земном шаре и любое время, в которое человек эксплуатирует человека, — вот место и время действия пьесы.
Пролог. Вот уже два тысячелетия не прекращается вопль: так дальше продолжаться не может! Никто в этом мире не в состоянии быть добрым! И обеспокоенные боги постановили: мир может оставаться таким, как есть, если найдется достаточно людей, способных жить достойной человека жизнью. А чтобы проверить это, три виднейших бога спускаются на землю. Быть может, водонос Ван, первым встретивший их и угостивший водой (он, кстати, единственный в Сычуани, кто знает, что они боги), достойный человек? Но его кружка, заметили боги, с двойным дном. Добрый водонос — мошенник! Простейшая проверка первой добродетели — гостеприимства — расстраивает их: ни в одном из богатых домов: ни у господина Фо, ни у господина Чена, ни у вдовы Су — не может Ван найти для них ночлег. Остается одно: обратиться к проститутке Шен Де, она ведь не может отказать никому. И боги проводят ночь у единственного доброго человека, а наутро, распрощавшись, оставляют Шен Де наказ оставаться такой же доброй, а также хорошую плату за ночлег:
ведь как быть доброй, когда все так дорого!
I. Боги оставили Шен Де тысячу серебряных долларов, и она купила себе на них маленькую табачную лавку. Но сколько нуждающихся в помощи оказывается рядом с тем, кому улыбнулась удача:
бывшая владелица лавки и прежние хозяева Шен Де — муж и жена, ее хромой брат и беременная невестка, племянник и племянница, старик дедушка и мальчик, — и всем нужна крыша над головой и еда. «Спасенья маленькая лодка / Тотчас же идет на дно. / Ведь слишком много тонущих / Схватились жадно за борта».
А тут столяр требует сто серебряных долларов, которые не заплатила ему прежняя хозяйка за полки, а домовладелице нужны рекомендации и поручительство за не слишком респектабельную Шен Де. «За меня поручится двоюродный брат, — говорит она. — И за полки расплатится он же».
II. И наутро в табачной лавке появляется Шой Да, двоюродный брат Шен Де. Решительно прогнав незадачливых родственников, умело вынудив столяра взять всего двадцать серебряных долларов, Предусмотрительно подружившись с полицейским, он улаживает дела своей слишком доброй кузины.
III. А вечером в городском парке Шен Де встречает безработного летчика Суна. Летчик без самолета, почтовый летчик без почты. Что ему делать на свете, даже если он прочел в пекинской школе все книги о полетах, даже если он умеет посадить на землю самолет, точно это его собственный зад? Он как журавль со сломанным крылом, и нечего ему делать на земле. Веревка наготове, а деревьев в парке сколько угодно. Но Шен Де не дает ему повеситься. Жить без надежды — творить зло. Безнадежна Песня водоноса, продающего воду во время дождя: «Гром гремит, и дождик льется, / Ну, а я водой торгую, / А вода не продается / И не пьется ни в какую. / Я кричу: «Воды купите!» / Но никто не покупает. / В мой карман за эту воду / Ничего не попадает! / Купите воды, собаки!»
И Шен Де покупает кружку воды для своего любимого Ян Суна.
IV. Возвращаясь после ночи, проведенной с любимым, Шен Де впервые видит утренний город, бодрый и дарящий веселье. Люди се-1^»дня добры. Старики, торговцы коврами из лавки напротив, дают милой Шен Де в долг двести серебряных долларов — будет чем расплатиться с домовладелицей за полгода. Человеку, который любит и надеется, ничто не трудно. И когда мать Суна госпожа Ян рассказывает, что за огромную сумму в пятьсот серебряных долларов сыну пообещали место, она с радостью отдает ей деньги полученные от стариков. Но откуда взять еще триста? Есть лишь один выход — обратиться к Шой Да. Да, он слишком жесток и хитер. Но ведь летчик должен летать!Интермедш. Шен Де входит, держа в руках маску и костюм Шой Да, и поет «Песню о беспомощности богов и добрых людей»:
«Добрые у нас в стране / Добрыми не могут оставаться. / Чтобы добраться с ложкою до чашки, / Нужна жестокость. / Добрые беспомощны, а боги бессильны. / Почему не заявляют боги там, в эфире, / Что время дать всем добрым и хорошим / Возможность жить в хорошем, добром мире?»
V. умный и осмотрительный Шой Да, глаза которого не слепит любовь, видит обман. Ян Суна не пугают жестокость и подлость:
пусть обещанное ему место — чужое, и у летчика, которого уволят с него, большая семья, пусть Шен Де расстанется с лавкой, кроме которой у нее ничего нет, а старики лишатся своих двухсот долларов и потеряют жилье, — лишь бы добиться своего. Такому нельзя доверять, и Шой Да ищет опору в богатом цирюльнике, готовом жениться на Шен Де. Но разум бессилен, где действует любовь, и Шен Де уходит с Суном: «Я хочу уйти с тем, кого люблю, / Я не хочу обдумывать, хорошо ли это. / Я не хочу знать, любит ли он меня. / Я хочу уйти с тем, кого люблю».
VI. В маленьком дешевом ресторане в предместье готовятся к свадьбе Ян Суна и Шен Де. Невеста в подвенечном наряде, жених в смокинге. Но церемония все никак не начнется, и бонза посматривает на часы — жених и его мать ждут Шой Да, который должен принести триста серебряных долларов. Ян Сун поет «Песню о дне святого Никогда»: «В этот день берут за глотку зло, / В этот день всем бедным повезло, / И хозяин и батрак / Вместе шествуют в кабак / В день святого Никогда / Тощий пьет у жирнбго в гостях. / Мы уже не в силах больше ждать. / Потому-то и должны нам дать, / Людям тяжкого труда, / День святого Никогда, / День святого Никогда, / День, когда мы будем отдыхать».
«Он уже никогда не придет», — говорит госпожа Ян. Трое сидят, и двое из них смотрят на дверь.
VII. На тележке около табачной лавки скудный скарб Шен Де — лавку пришлось продать, чтобы вернуть долг старикам. Цирюльник Шу Фу готов помочь: он отдаст свои бараки для бедняков, которым помогает Шен Де (там все равно нельзя держать товар — слишком сыро), и выпишет чек. А Шен Де счастлива: она почувствовала в себе будущего сына — летчика, «нового завоевателя / Недоступных гор и неведомых областей!»Но как уберечь его от жестокости этого мира? Она видит маленького сына столяра, который ищет еду в помойном ведре, и клянется, что не успокоится, пока не спасет своего сына, хотя бы его одного. Настало время вновь превратиться в двоюродного брата.
Господин Шой Да объявляет собравшимся, что его кузина и впредь не оставит их без помощи, но отныне раздача пищи без ответных услуг прекращается, а в домах господина Шу Фу будет жить тот, кто согласен работать на Шен Де.
VIII. На табачной фабрике, которую Шой Да устроил в бараках, работают мужчины, женщины и дети. Надсмотрщиком — и жестоким — здесь Ян Сун: он ничуть не печалится из-за перемены участи и показывает, что готов на все ради интересов фирмы. Но где Шен Де? Где добрый человек? Где та, кто много месяцев назад в дождливый день в минуту радости купила кружку воды у водоноса? Где она и ее будущий ребенок, о котором она рассказала водоносу? И Сун тоже хотел бы знать это: если его бывшая невеста была беременна, то он, как отец ребенка, может претендовать и на положение хозяина. А вот, кстати, в узле ее платье. уж не убил ли несчастную женщину жестокий двоюродный брат? Полиция приходит в дом. Господину Шой Да предстоит предстать перед судом.
IX. В зале суда друзья Шен Де (водонос Вая, чета стариков, дедушка и племянница) и партнеры Шой Да (господин Шу Фу и домовладелица) ждут начала заседания. При виде судей, вошедших в зал, Шой Да падает в обморок — это боги. Боги отнюдь не всеведущи: под маской и костюмом Шой Да они не узнают Шен Де. И лишь когда, не выдержав обвинений добрых и заступничества злых, Шой Да снимает маску и срывает одежду, боги с ужасом видят, что миссия их провалилась: их добрый человек и злой и черствый Шой Да — одно лицо. Не получается в этом мире быть доброй к другим и одновременно к себе, не выходит других спасать и себя не погубить, нельзя всех осчастливить и себя со всеми вместе! Но богам некогда разбираться в таких сложностях. Неужели отказаться от заповедей? Нет, никогда! Признать, что мир должен быть изменен? Как? Кем? Нет, все в порядке. И они успокаивают людей: «Шен Де не погибла, она была только спрятана. Среди вас остается добрый человек». И на отчаянный вопль Шен Де: «Но мне нужен двоюродный брат» — торопливо отвечают: «Только не слишком часто!» И между тем как Шен Де в отчаянии простирает к ним руки, они, улыбаясь и кивая, исчезают вверху.Эпилог. Заключительный монолог актера перед публикой: «О публика почтенная моя! Конец неважный. Это знаю я. / В руках у нас прекраснейшая сказка вдруг получила горькую развязку. / Опущен занавес, а мы стоим в смущенье — не обрели вопросы разрешенья. / Так в чем же дело? Мы ж не ищем выгод, / И значит, должен быть какой-то верный выход? / За деньги не придумаешь — какой! Другой герой? А если мир — другой? / А может, здесь нужны другие боги? Иль вовсе без богов? Молчу в тревоге. / Так помогите нам! Беду поправьте — и мысль и разум свой сюда направьте. / Попробуйте для доброго найти к хорошему — хорошие пути. / Плохой конец — заранее отброшен. / Он должен, должен, должен быть хорошим!» | | 5 | Борис Виан (Boris Vian) 1920-1959 | Пена дней (L'ecume des jours) Роман (1946) | Главный герой романа, Колен, очень милый молодой человек двадцати двух лет, так часто улыбающийся младенческой улыбкой, что от этого на подбородке у него даже появилась ямочка, готовится к приходу своего друга Шика. Николя, его повар, колдует на кухне, создавая шедевры кулинарного искусства. Шик — ровесник Колена и тоже холостяк, однако денег у него гораздо меньше, чем у его друга, и, в отличие от Колена, он вынужден работать инженером, а иногда и просить денег у своего дяди, работающего в министерстве.
Квартира у Колена примечательна сама по себе. Кухня оснащена чудо-приборами, выполняющими все необходимые операции самостоятельно. Раковина в ванной поставляет Колену живых угрей. Освещение с улицы в квартиру не проникает, зато в ней есть два своих солнца, в лучах которого играет маленькая мышка с черными усиками. Она — полноправный обитатель квартиры. Ее кормят и о ней трогательно заботятся. Есть у Колена и «пианоктейль» — механизм, созданный на основе пианино и позволяющий наигрыванием той или иной мелодии получать превосходные коктейли из спиртных напитков. За обедом выясняется, что Ализа, девушка, в которую недавно влюбился Шик, приходится Николя племянницей. Она, как и Шик, увлекается творчеством Жана-Соля Партра и собирает все его статьи.
На следующий день Колен отправляется вместе с Шиком, Ализой, Николя и Исидой (общей знакомой Колена и Николя) на каток. Там по вине Колена, мчащегося навстречу своим друзьям наперерез всем остальным катающимся, происходит куча-мала. Исида приглашает всю компанию в воскресенье к себе не вечеринку, которую она устраивает по случаю дня рождения своего пуделя Дюпона.
Колену, глядя на Шика, тоже хочется влюбиться. Он надеется, что на приеме у Исиды ему улыбнется счастье. Он действительно встречает там девушку по имени Хлоя и влюбляется в нее. Отношения их развиваются стремительно. Дело идет к свадьбе. Между тем Ализа начинает грустить, так как Шик считает, что ее родители никогда не согласятся на их брак из-за его бедности. Колен настолько счастлив, что хочет сделать счастливыми и своих друзей. Он дает Шику двадцать пять тысяч инфлянков из тех ста тысяч, которыми он обладает, чтобы Шик смог наконец жениться на Ализе.
Свадьба Колена удается на славу. Все восхищенно глядят на представление, которое дают в церкви Надстоятель, Пьяномарь и Священок. За это мероприятие Колен платит пять тысяч инфлянков. Большую часть из них Надстоятель загребает себе. На следующее утро молодожены в роскошном белом лимузине выезжают на юг. Николя на этот раз выполняет роль шофера. У него имеется одна весьма неприятная, с точки зрения Колена, особенность: когда он облачается в форменную одежду повара или шофера, с ним становится решительно невозможно разговаривать, так как он начинает изъясняться исключительно церемониально-официальным языком. В один прекрасный момент терпение Колена лопается, и, находясь в своем номере в какой-то придорожной гостинице, он швыряет в Николя туфлей, однако попадает в окно. Через разбитое окно с улицы в комнату проникает зимняя стужа, и наутро Хлоя просыпается совершенно больной. Несмотря на заботливый уход Колена и Никодя, ее здоровье ухудшается с каждым днем.
Тем временем Шик с Ализой самым усердным образом посещают все лекции Жана-Соля Партра. Чтобы протиснуться на них, им приходится идти на всевозможные хитрости: Шику — переодеваться в швейцара, Ализе — ночевать в заде.Колен, Хлоя и Николя возвращаются домой. С самого порога они замечают, что в квартире произошли изменения. Два солнца теперь не заливают коридор, как прежде. Керамические плитки потускнели, стены больше не сверкают. Серая мышка с черными усиками, не понимая в чем дело, только разводит лапками. Затем она начинает натирать потускневшие кафельные плитки. уголок вновь блестит, как и прежде, но лапки мышки стерты в кровь, так что Николя приходится мастерить для нее маленькие костыли. Колен, заглянув в свой сейф, обнаруживает, что у него осталось всего тридцать пять тысяч инфлянков. Двадцать пять он отдал Шику, пятнадцать стоила машина, свадьба обошлась в пять тысяч, остальное разошлось по мелочам.
Хлоя чувствует себя лучше в день возвращения домой. Ей хочется пойти в магазин, накупить себе новых платьев, украшений, а затем отправиться на каток. Шик и Колен сразу едут на каток, а Исида и Николя сопровождают Хлою. Когда во время катания Колен узнает, что Хлое плохо и она упала в обморок, он стремглав бросается домой, по дороге со страхом думая о самом худшем, что могло случиться.
Хлоя — спокойная и даже просветленная — лежит на кровати. В грудной клетке она ощущает чье-то недоброе присутствие и, желая с ним совладать, время от времени кашляет. Доктор д'Эрьмо осматривает Хлою и прописывает ей лекарства. У нее в груди появился цветок, нимфея, водяная лилия. Он советует окружить Хлою цветами, чтобы они засушили нимфею. Он считает, что ей необходимо уехать куда-нибудь в горы. Колен отправляет ее в дорогостоящий горный санаторий и тратит огромные средства на цветы. Вскоре денег у него практически совсем не остается. Квартира приобретает все более унылый вид. Двадцатидевятилетний Николя почему-то выглядит на все тридцать пять. Стены и потолок в квартире сжимаются, оставляя все меньше пространства.
Шик, вместо того чтобы жениться на Ализе, все свои инфлянки, данные ему Коленом, тратит на приобретение книг Партра в роскошных переплетах и старых вещей, якобы принадлежавших некогда его кумиру. Истратив последнее, что у него есть, он сообщает Ализе, что не может и не хочет больше с ней встречаться, и выставляет ее за дверь. Ализа в отчаянии.
Колен просит Николя перейти работать поваром к родителям Исиды. Николя больно покидать друга, однако Колен больше не может платить ему жалованье: у него совсем нет денег. Теперь он и сам вынужден искать работу и продать антиквару свой пианоктейль.Хлоя возвращается из санатория, где ей сделали операцию и удалили нимфею. Однако в скором времени болезнь, перекинувшись на второе легкое, возобновляется. Колен теперь работает на заводе, где при помощи человеческого тепла выращивают винтовочные стволы. Стволы у Колена выходят неровными, из каждого ствола вырастает прекрасная металлическая роза. Затем он поступает охранником в банк, где ему целый день приходится ходить по темному подземному коридору. Все деньги он тратит на цветы для жены.
Шик так увлекся собиранием произведений Партра, что потратил на них все свои деньги, в частности и те, что предназначались для уплаты налогов. К нему выезжает сенешаль полиции со своими двумя помощниками. Ализа между тем направляется в кафе, где работает Жан-Соль Партр. В настоящий момент он пишет девятнадцатый том своей энциклопедии. Ализа просит его отложить публикацию энциклопедии, чтобы Шик успел накопить для нее денег. Партр отказывает ей в ее просьбе, и тогда Ализа вырывает у него из груди сердце сердцедером. Партр умирает. Подобным образом она поступает со всеми продавцами книг, которые поставляли Шику произведения Партра, а лавки их поджигает. Тем временем полицейские убивают Шика. Ализа же гибнет в огне пожара.
Хлоя умирает. У Колена денег хватает лишь на похороны для бедных. Ему приходится выносить издевательства Надстоятеля и Священка, которым мало предложенной им суммы. Хлою хоронят на дальнем кладбище для бедных, которое находится на острове. С этого момента Колен начинает слабеть час от часу. Он не спит, не ест и все время проводит у могилы Хлои в ожидании, когда над ней покажется белая лилия, чтобы убить ее. В это время стены в его квартире смыкаются, а потолок падает на пол. Серая мышка едва успевает спастись. Она бежит к кошке и просит ее съесть. | | 6 | Брендан Биэн (Brendan Behan) 1923-1964 | Заложник (The Hostage) | Действие I
Разношерстные обитатели одного дублинского дома в этот вечер пребывали в состоянии более нервном и оживленном, нежели обыкновенно: хозяин, Мусью, выводил душераздирающие пассажи на волынке; проститутки женского пола цапались с наносящими ущерб их промыслу бывшими юношами — Рио Ритой и Принцессой Грейс; одна девочка устроила было скандал из-за того, что ее клиент оказался поляком, то есть коммунистом, но его фунты все же примирили добрую католичку с перспективой противоестественной связи; в комнате мистера Мэллиди застукали члена благотворительного общества мисс Гилкрист и с позором изгнали, хотя было достаточно разок взглянуть на эту особу, чтобы понять, что на жизнь она может зарабатывать чем угодно, только не своим телом.
Солидные же патриоты Ирландской республики — Пат, чуть не сорок лет тому назад (на дворе, в смысле на сцене, год 1958-й) лишившийся ноги в достославных сражениях с королевскими войсками
и с той поры состоящий управляющим при доме Мусью, и его подруга и помощница, отставная сотрудница борделя Мэг — просто напряженно ожидали некоего события, коротая ожидание за беседой о житье-бытье. Из этой беседы главным образом зритель и узнаёт, что это за дом, кто в нем живет и что здесь должно было произойти нынче попозже вечером.
Начнем с хозяина. Его отец был епископом (спокойно: не настоящим — протестантским), а мать — ирландкой, и вот из-за этого последнего обстоятельства он как-то в юности вдруг осознал себя вольнолюбивым кельтом: принялся изучать ирландский язык, стал наряжаться в клетчатую юбку и играть в кельтский футбол; в последовавшей за Пасхальным восстанием пятилетней войне с Англией он был то ли генералом, то ли капралом, а может, и адмиралом (Пат не видел большой разницы между этими званиями — звучат-то похоже); чудное прозвание Мусью он принял, не желая именоваться «мистером» — этим постылым словечком из словаря оккупантов. Однако на стезе ирландского патриотизма Мусью поджидали сплошные горестные разочарования, которые и подорвали его рассудок, но не дух: начать хотя бы с того, что его ирландский понимали только специалисты из Оксфорда, но никак не соотечественники по матери, а в довершение всего вожди повстанцев за здорово живешь отдали англичанам шесть северных графств.
После войны (а для него она продолжается и по ею пору) Мусью устроил в своем доме что-то вроде зимних квартир для ветеранов Республиканской армии, но денежки-то нужны, и поэтому хозяйственный Пат за разумную плату стал пускать шлюх, воров и прочих подонков, каковые теперь и составляли основную массу квартирантов;
Мусью, впрочем, свято верил, что все это — патриоты, пострадавшие за верность идее. О хозяине дома Пат держался двух твердых мнений, нимало не заботясь тем, что одно исключало другое: то Мусью у него оказывался несгибаемым борцом за ирландское дело, а то полоумным стариком, занятым совершеннейшей ерундой. Примерно таков же был и его взгляд на теперешнюю деятельность Ирландской республиканской армии.
Именно с деятельностью ИРА и было связано событие, которого все ждали. Дело в том, что на следующее утро в Белфасте должен был быть повешен восемнадцатилетний ирландец, застреливший английского полицейского. В ответ на это зверство оккупантов ИРА решила взять в заложники английского солдата и расстрелять его, если приговор в Белфасте будет приведен в исполнение. Как торжественно объявил Мусью, заложник будет содержаться в его доме.
Наконец у дверей Пат увидел человека в полувоенной форме и со значком, оповещавшим встречных о том, что его обладатель желает разговаривать только по-ирландски. «Офицер ИРА», — догадался Пат. Так оно и было. Проведя рекогносцировку, офицер удалился, а вскоре по радио передали, что в Ольстере с танцев тремя неизвестными похищен английский солдат. Немного времени спустя офицер возвратился в сопровождении двоих республиканских волонтеров и пленного, откровенно недоумевавшего, кому и зачем понадобилось портить ему приятный вечер.
Действие II
Англичанин был совсем юн, звали его Лэсли, в армии служил без году неделя. К некоторому разочарованию обитателей дома Мусью, его безусая физиономия не несла и тени звериного оскала оккупационного режима, но это обстоятельство не уменьшило общего интереса к пленному. Первой до Лэсли дорвалась мисс Гилкрист и преподнесла ему пачку вырезок из воскресных газет, посвященных неафишируемым подробностям из жизни королевского дома, но ему было мало дела до королевы, а до того, что пишут газеты, — и подавно.
Мэг, впрочем, отнеслась к англичанину вполне по-матерински, сготовила обильный ужин и послала новую молоденькую служанку, Терезу, прибрать его комнату и перестлать постель.
Тереза, деревенская девушка, только-только вышедшая из стен монастырской школы, оказалась ровесницей Лэсли — оба они были сорокового года. Молодые люди запросто разговорились, и скоро выяснив, что война, ненависть и все такое — дела прошлые и никому не нужные, принялись болтать о том о сем, рассказывать истории из детства. Из добрых чувств Тереза надела на шею Лэсли свой образок с Богородицей, чтобы она помогла парню в предстоящих испытаниях. Уединению восемнадцатилетних невольно поспособствовал офицер, ради конспирации наведший в доме суровую дисциплину и приставивший часовых к дверям комнаты узника. О Терезе все просто-напросто забыли...
Когда про нее вспомнили и нашли у пленного, офицер забеспокоился, как бы она не донесла полиции, но его уверили, что это невозможно, все входы и выходы под надежной охраной. Лэсли по-прежнему недоумевал, что это задумали ирландские чудаки, пока один из жильцов не показал ему свежую газету. В ней сообщалось, что несмотря ни на что приговор убийце полицейского отменен не будет, а также что ИРА был захвачен заложник, рядовой Лэсли Алан уильямс, каковой в случае казни ирландца будет расстрелян.
Действие III
Пат, Мэг и мисс Гилкрист сидели в комнате пленного и целеустремленно выпивали, Лэсли пел «Правь, Британия, морями!», а потом перешел на простые деревенские песенки. Подогретый пивом, Пат болтал о своих боевых подвигах, весьма цинично живописуя бардак, творившийся во времена освободительной войны. Мисс Гилкрист, эта, по выражению Мэг, тень усопшей проститутки, заметила, что не стоит плохо говорить об ирландцах в присутствии англичанина, но ее быстро заткнули, а Аэсли пригласили к столу.
Завязалась пьяная политическая дискуссия, и молодой англичанин даже признал вполне сволочным один поступок так называемую помощь королевы Виктории: голодавшей тогда Ирландии она послала в фонд поддержки пять фунтов, одновременно пожертвовав такую же сумму на приют для бездомных собак. Но как бы то ни было, настаивал Аэсли, это случилось давно, и с какой стати он должен гибнуть не за так. Пат в хмельном благодушии обещал, что в ближайшие пятьдесят лет ему стоит бояться смерти разве что от атомной бомбы.
Помимо утешителей, у Лэсли вдруг нашлись и заступники в лице целой делегации проституток, возглавляемой Рио Ритой, Принцессой Грейс и мистером Мэллиди, которая потребовала немедленно выпустить заложника. Пат, в отсутствие офицера взявший на себя функции командира, выставил их вон, а потом, чтобы Лэсли с Терезой могли побыть наедине, выгнал прочь и всех остальных.
Лэсли умолял Терезу пойти позвать полицию, убеждал ее, что парню в белфастской тюрьме совсем не хотелось бы, чтобы Лэсли вслед за ним отправили на тот свет. Тереза и не соглашалась, и не отказывалась. Молодые люди уже успели сговориться о встрече в следующую увольнительную, если, конечно, Лэсли удастся выбраться живым из этой дурной переделки, когда их разговор прервал офицер ИРА, у которого на сей раз в руках был пистолет.
Но тут послышался шум, выстрелы, свет погас. Офицер, Пат, Мэги примкнувший к ним Мусью решили, что это полиция, однако, как оказалось, попытку насильственного освобождения предприняли мистер Мэллиди, Принцесса Грейс и Рио Рита с соратниками. Пат и Мусью скоро сложили оружие, офицер с волонтером как-то стушевались и появились уже одетыми в женское платье, но были узнаны и арестованы по приказу мистера Мэллиди, как тут выяснилось, агента тайной полиции.
Когда все стихло, на поле боя остался один убитый — английский солдат Лэсли уильямс. На его шее Принцесса Грейс в недоумении — неужто покойный был католиком? — заметила (заметил?) образок. |
|
|