Словари :: Справочник зарубежной литературы 19 век

#АвторПроизведениеОписание
1Август Стриндберг (August Strindberg) 1849 - 1912Красная комнатаОчерки из жизни художников и литераторов (Roda rummet. Sidldringar ur artist-och forfattarlifvet) Роман (1879) Вторая половина 60-х гг. XIX в. Стокгольм, май. Молодой человек, которому опротивела служба в Коллегии чиновничьих окладов (имен­но так называется министерство), горит желанием приносить пользу обществу. Он встречается со Струве, маститым журналистом из оп­позиционной «Красной шапочки», и просит у него совета и помощи: с сегодняшнего дня он, Арвид Фальк, бросает государственную служ­бу и полностью посвящает себя литературе. Многоопытный Струве отговаривает Арвида: если сейчас он живет, чтобы работать, то, зани­маясь литературой, ему придется работать, чтобы жить, — иными словами: у голодного человека нет принципов. Но слова Струве — и это понимают оба собеседника — напрасны. Молодость стремится к невозможному — освобождению мира, никак не меньше. Струве же, внимательно выслушав язвительный рассказ Арвида о министерских порядках и кое-что записав на манжетах, на следующий же день пе­чатает с его слов статью и зарабатывает на этом кругленькую сумму, ни словом не обмолвившись за все время беседы о том, что за не- 796 сколько часов до нее уже променял либеральную «Красную шапочку» на консервативную газету «Серый плащ», где ему обещали больше. Таков лишь первый из уроков новой свободной жизни, основным содержанием которой становятся — естественно, помимо свобо­ды, — безденежье и нужда. Арвид пробует разжиться деньгами у своего брата Карла-Николауса Фалька, владельца магазина и богача, но тот в приступе праведного гнева лишь обзывает его мошенником. Разве Арвид не дал ему в последний раз, когда брал взаймы, расписку в том, что сполна получил все причитающееся ему из отцовского на­следства? уничтожив младшего брата морально, Карл-Николаус приходит в прекрасное расположение духа и предлагает сводить его в ресторан позавтракать. Но Арвид, устрашенный столь неожиданной щедрос­тью, тут же, не попрощавшись, пропадает на улице. Ему есть куда пойти. Он направляется в пригородное местечко Лилль-Янс, где живут и работают его друзья и знакомые — коротышка скульптор Олле Монтанус, талантливый живописец Селлен, беспринципный жуир художник Лунделль, тощий и унылый, как жердь, философ-ли­тератор Игберг и молодой барон из обедневшей дворянской семьи Реньельм, позирующий художникам вместо натурщика. Все свобод­ные вечера эта нищая братия проводит в Красной комнате — зале ресторана Берна, — где встречается стокгольмская молодежь, которая уже покинула родительский кров, но еще не обзавелась собственной крышей над головой. Ради вкусного обеда, скромной выпивки и дру­жеского общения знакомые Арвида готовы распроститься с послед­ним — курткой, сапогами, даже простынями — желательно не своими, а друга. Да, на ресторан нужны деньги — кровь, пульсирующая в жилах огромного и бесконечно разнообразного при ближайшем знакомстве с ним организма. Именно этим и занимается теперь Арвид Фальк в качестве корреспондента от «Красной шапочки». Впечатления удру­чающие. На заседаниях риксдага Арвид удивлен тем рвением, с кото­рым парламентарии обсуждают пустяки, и равнодушием их к судьбоносным для страны вопросам; на отчетном же собрании акци­онеров страхового морского общества «Тритон» он изумлен той лег­костью, с какой, оказывается, общество было организовано несколькими прохвостами, не имевшими тогда за душой ни гроша (и в самом деле, в неблагоприятных для дела обстоятельствах они ничего потерпевшим восполнять не собирались — долги общества в любом случае взяло бы на себя государство). Уже немного знакомый с газет­ным делом, Арвид возмущен обнажившимися при ближайшем рас­смотрении скрытыми пружинами и тягами, при помощи которых дельцы от журналистики и литературы управляют общественным 797 мнением: издательский магнат Смит, например, по собственному ус­мотрению создает и губит писательские репутации («На днях я ска­зал своему Другу Ибсену: «Послушай, Ибсен, — мы с ним на «ты», — послушай, Ибсен, напиши-ка что-нибудь для моего журна­ла, заплачу сколько пожелаешь!» Он написал, я заплатил, но и мне заплатили»). И ранее скептически относившийся к религии, Арвид поражен размахом чисто коммерческих операций, которые провора­чиваются за вывесками религиозных и благотворительных обществ. Не лучше всего прочего и театр (театральный мир в романе пока­зан автором не глазами главного героя, а его духовного двойника — молодого барона Реньельма, тоже из идеальных побуждений решив­шего стать актером). Попытки известного трагика Фаландера отгово­рить его не останавливают Реньельма, успевшего к тому же влюбиться в шестнадцатилетнюю актрису Агнес, которой он тоже нравится. «Что ж, — советует ему Фаландер, — пусть берет ее, на­слаждается жизнью» («любите, как птицы небесные, не думая о до­машнем очаге!»). Нет, решает молодой моралист, он не может сейчас жениться на Агнес (как будто его об этом просят), в духов­ном отношении он ее еще не достоин. Театральная карьера у Реньельма не складывается, ему не дают роли. Директор театра (он же владелец спичечной фабрики, он же великий драматург) не дает роли и Агнес, вымогая у нее взамен лю­бовь, которая, как выясняется, уже отдана многоопытному в сердеч­ных делах Фаландеру. Но и Фаландер для Агнес не главное: нужна роль — и директор добивается своего. Уязвленный до глубины души Фаландер раскрывает глаза Реньельму. Он приглашает к себе наутро Агнес, которая накануне провела ночь с директором, и одновременно Реньельма — по существу, он устраивает им очную ставку. Молодой барон этой сцены не выдерживает и бежит из города, где гастролиру­ет труппа, обратно в Стокгольм, отказываясь от своей первой роли Горация в «Гамлете», которую должен был сыграть вечером. Между тем Арвид Фальк продолжает отстаивать возвышенные идеалы человечности и общественной справедливости. Он посещает заседания риксдага и церковных советов, правления церковных об­ществ и благотворительных организаций, присутствует при полицей­ских расследованиях, бывает на празднествах, похоронах и народных собраниях. И повсюду слышит прекрасные слова, не означающие того, что они должны бы обозначать. Так у Фалька складывается «крайне одностороннее представление о человеке как о лживом об­щественном животном». Разлад идеала с действительностью его дру­зья художники и литераторы решают оригинально и каждый по-своему. Игберг, например, говорит Фальку, что у него нет ни убеждений, ни чести, он лишь выполняет самый главный долг челове- 798 мнением: издательский магнат Смит, например, по собственному ус­мотрению создает и губит писательские репутации («На днях я ска­зал своему другу Ибсену: «Послушай, Ибсен, — мы с ним на «ты», — послушай, Ибсен, напиши-ка что-нибудь для моего журна­ла, заплачу сколько пожелаешь!» Он написал, я заплатил, но и мне заплатили»). И ранее скептически относившийся к религии, Арвид поражен размахом чисто коммерческих операций, которые провора­чиваются за вывесками религиозных и благотворительных обществ. Не лучше всего прочего и театр (театральный мир в романе пока­зан автором не глазами главного героя, а его духовного двойника — молодого барона Реньельма, тоже из идеальных побуждений решив­шего стать актером). Попытки известного трагика Фаландера отгово­рить его не останавливают Реньельма, успевшего к тому же влюбиться в шестнадцатилетнюю актрису Агнес, которой он тоже нравится. «Что ж, — советует ему Фаландер, — пусть берет ее, на­слаждается жизнью» («любите, как птицы небесные, не думая о до­машнем очаге!»). Нет, решает молодой моралист, он не может сейчас жениться на Агнес (как будто его об этом просят), в духов­ном отношении он ее еще не достоин. Театральная карьера у Реньельма не складывается, ему не дают роли. Директор театра (он же владелец спичечной фабрики, он же великий драматург) не дает роли и Агнес, вымогая у нее взамен лю­бовь, которая, как выясняется, уже отдана многоопытному в сердеч­ных делах Фаландеру. Но и фаландер для Агнес не главное: нужна роль — и директор добивается своего. Уязвленный до глубины души Фаландер раскрывает глаза Реньельму. Он приглашает к себе наутро Агнес, которая накануне провела ночь с директором, и одновременно Реньельма — по существу, он устраивает им очную ставку. Молодой барон этой сцены не выдерживает и бежит из города, где гастролиру­ет труппа, обратно в Стокгольм, отказываясь от своей первой роли Горация в «Гамлете», которую должен был сыграть вечером. Между тем Арвид Фальк продолжает отстаивать возвышенные идеалы человечности и общественной справедливости. Он посещает заседания риксдага и церковных советов, правления церковных об­ществ и благотворительных организаций, присутствует при полицей­ских расследованиях, бывает на празднествах, похоронах и народных собраниях. И повсюду слышит прекрасные слова, не означающие того, что они должны бы обозначать. Так у Фалька складывается «крайне одностороннее представление о человеке как о лживом об­щественном животном». Разлад идеала с действительностью его дру­зья художники и литераторы решают оригинально и каждый по-своему. Игберг, например, говорит Фальку, что у него нет ни убеждений, ни чести, он лишь выполняет самый главный долг челове- 798 ка — выжить. Селлен, истинный талант, полностью погружен в ре­шение своих художественных задач. Медик Борг вообще презирает все общественные условности, утверждая на их месте волю — един­ственный критерий его, Борга, личной истины. Лунделль же, став модным портретистом и забыв обо всех проблемах, к обстоятельст­вам приноравливается, и, хотя на душе у него черно, он живет, ста­раясь в душу к себе не заглядывать. Но остается еще одно. Однажды, подслушав спор столяра с посе­тившими его дом дамами из благотворительного общества, Арвид уз­нает о созревающем в народе недовольстве. Столяр прямо угрожает: сотни лет простой народ, низшие классы, били по королям; в следую­щий раз они ударят по бездельникам, которые живут за счет чужого труда. Так, может быть, будущее за рабочими? Добившийся к этому времени некоторого признания как поэт, Арвид Фальк покидает праздничный стол в доме брата, предпочитая ему собрание рабочего союза «Утренняя звезда», где, однако, слышит лишь набившие оско­мину истины о патриотизме шведов, — настоящему же рабочему, как раз тому столяру, которого слышал Арвид, слова не дают. Друга Арвида Олле Монтануса тоже стаскивают с трибуны: еще бы, ведь он покусился на «священную корову» шведов — на патриотизм! Олле утверждает — никакого национального самосознания в Швеции не существует: в самом деле, юг страны всегда тяготел и тяготеет к дат­чанам, запад во главе с городом Гетебеоргом — к англичанам, в фин­ских северных лесах живут финны, в металлургии всегда господствовали основавшие ее в Швеции в XVII в. валлоны, а генофонд нации погуб­лен военными походами прославленных шведских монархов — Карла X, Карла XI и Карла XII. Поэтому да здравствует интернацио­нализм! Да здравствует Карл XII! И да сгинет Георг Шернъельм — создатель шведского литературного языка! Если бы не он, шведы го­ворили бы на понятном всем европейцам немецком! Арвид Фальк уходит из недостаточно радикальной «Красной ша­почки» в «Рабочее знамя». Но и здесь он чувствует себя неуютно: во­преки простейшему здравому смыслу редактор газеты превозносит «всё только рабочее», он руководит газетой, забыв о прославляемом им демократизме, как диктатор или тиран, не останавливаясь даже перед телесными наказаниями (редактор побил мальчика-рассыльного). К тому же, и это самое главное, он тоже продажен. Арвид на грани отчаяния... И в этот момент его подхватывают газетчики из бульварного листка «Гадюка», из объятий которых его выручает Борг, оригинальнейшая и честнейшая личность, ничего, кроме своей воли, не признающая. Борг увозит Арвида на яхте в шхеры, где лечит его от низкопоклонства перед простым человеком ( «от привычки ломать шапку при виде любой деревенщины» ). 799 Лечение медика Борга дает блестящие результаты. Разуверившись во всех своих идеалах, Арвид Фальк сдается. Он поступает на работу в гимназический пансион для девочек и служит внештатно в Коллегии снабжения кавалерийских полков свежим сеном, а также в Коллегии винокурения и в Департаменте налогообложения покойников. Фальк бывает и на семейных обедах, где женщины находят его интересным, а он время от времени говорит им гадости. Он также посещает Крас­ную комнату, встречаясь там с доктором Боргом, Селленом и други­ми своими старыми знакомыми. Бывший бунтовщик полностью избавился от опасных взглядов и стал приятнейшим человеком на свете, за что его любят и уважают начальники и товарищи по службе. Но все же, — пишет Борг через несколько лет художнику Селлену в Париж, — вряд ли Фальк успокоился; он фанатик от политики и знает, что сгорит, если даст разгореться пламени, и поэтому упорны­ми занятиями нумизматикой (Фальк занимается теперь и этим тоже) старается потушить тлеющий огонь. Борг не исключает, что Арвид уже принадлежит к одному из тайных обществ, которые воз­никли в последнее время на континенте. И еще. Фальк женился, силой добившись соглашения на брак дочери у ее отца, бывшего военного.
2Август Стриндберг (August Strindberg) 1849 - 1912Отец (Fadren)Трагедия (1887) События разворачиваются в течение одних суток в гостиной дома военного в 80-е гг. XIX в. Ротмистр и Пастор разбирают дело рядового Нойда. На него по­ступила жалоба — он не хочет давать деньги на содержание своего незаконнорожденного ребенка. Нойд оправдывается, кивая на друго­го солдата — Людвига: почем знать, может быть, это он отец ребен­ка? Эмма гуляла с обоими. Если бы Нойд был уверен, что отец он, он бы женился. Но как он может быть в этом уверен? А всю жизнь с чужим ребенком возиться не ахти как интересно. Начальники про­гоняют Нойда из комнаты. В самом деле, что тут докажешь! Ротмистр и Пастор, брат жены Ротмистра Лауры, встретились не по поводу Нойда; они обсуждают, как быть с воспитанием Берты, до­чери Ротмистра. Дело в том, что во взглядах на ее воспитание муж с женой резко расходятся: Лаура открыла у дочери художественный та­лант, а Ротмистр считает, что лучше дать Берте профессию учительни­цы. Тогда, если она не выйдет замуж, у нее будет хорошо 800 оплачиваемая работа, а если выйдет, то сможет правильно воспитать собственных детей. Лаура, однако, стоит на своем. Она не хочет, чтобы дочь отсылали учиться в город, где ей придется жить у знако­мого Ротмистра Смедберга, известного, по мнению Лауры, вольно­думца и смутьяна. Ротмистр же не хочет оставлять Берту дома, где всяк ее воспитывает по-своему: теща готовит ее в спиритки, Лаура мечтает, чтобы она стала актрисой, гувернантка пытается превратить ее в методистку, старуха Маргрет, кормилица Ротмистра, обращает ее в баптизм, а служанки тянут в армию спасения. По мнению Пастора, Ротмистр вообще распустил своих женщин. Пусть ведет себя с Лаурой поосторожнее, у нее крутой нрав, в детст­ве она добивалась всего — прикидывалась парализованной и лежала так до тех пор, пока ее желания не исполняли. Вообще, последнее время Ротмистр выглядит нехорошо. Знает ли он — к ним приезжа­ет новый доктор? К Ротмистру заходит Лаура. Ей нужны деньги на хозяйство. Что там случилось с Нойдом? Ах, это — служебное дело! Но о нем знает весь дом! Неужели Нойда отпустили? Только из-за того, что ребенок внебрачный и нельзя доказать, кто его отец? А в браке, по мнению Ротмистра, можно? Первой встречает нового доктора Лаура. Все ли в семье здоровы? Слава Богу, острых болезней нет. Но благополучно не всё. Доктор знает, определенные обстоятельства... Ей кажется, что ее муж забо­лел. Он заказывает книги ящиками, но их не читает. И еще, глядя в микроскоп, он заявляет, будто видит другие планеты. Меняет ли он часто решения? За последние двадцать лет не было, наверное, распо­ряжения, которое бы он не отменил... Да, естественно, она не будет волновать мужа неожиданными идеями. В разгоряченном мозгу любая идея может превратиться в навязчивую, в манию. Значит, не нужно возбуждать в нем подозрительности? Ротмистр радушно встречает прибывшего. Неужели Доктор в самом деле читал его работы по минералогии? Как раз сейчас он на пути к большому открытию. Исследования метеоритного вещества при помощи спектроскопа дали потрясающие результаты. Он нашел в нем следы угля — органическую жизнь! К сожалению, заказанная литература все не приходит. Доктор будет жить здесь же, во флигеле, или займет казенную квартиру? Ему безразлично? Пусть знает на­перед. Ротмистр безразличных людей не любит! К Ротмистру заходит Кормилица. угомонился бы он и помирился с женой! Пусть оставит девочку дома! У матери только и радости что ребенок! Ротмистр возмущен. Как, и его старая кормилица тоже на стороне жены? Старая Маргрет, что ему дороже матери! Предатель­ница! Да, он согласен с Маргрет, ученость в семейных делах не в по- 801 мощь. Как говорится, с волками жить — по-волчьи выть!.. Ну вот, теперь в нем и истинной веры нет! Почему это у Кормилицы, когда она заводит речь о своем Боге, глаза становятся злые? С дочкой Бертой, которую Ротмистр горячо любит, отношения у него до конца тоже не складываются. Дочка согласна поехать в город, если только отец уговорит маму. Заниматься с бабушкой спиритиз­мом Берте не хочется. Еще бабушка говорит, что, хотя отец и рас­сматривает в телескоп другие планеты, в обычной жизни он ничего не смыслит. В тот же вечер между Ротмистром и Лаурой происходит еще одно объяснение. Ротмистр твердо решил отослать девочку в город? Лаура этого не допустит! У нее, как у матери, на девочку больше прав! Ведь нельзя знать точно, кто отец ребенка, в то время как мать у него одна. Что это значит в данном случае? — А то, что Лаура может объ­явить: Берта — ее дочь, а не его! Тогда власти Ротмистра над ребен­ком конец! Кстати, почему он так уверен в своем отцовстве? Ротмистр выезжает из дома, обещая вернуться не раньше полуно­чи. В это время Лаура беседует с Доктором. Тот считает, что Рот­мистр абсолютно здоров: занятия наукой больше свидетельствуют о ясности ума, чем о его расстройстве. Непоступление же книг Ротми­стру, как кажется, объясняется повышенной заботой жены о спокой­ствии мужа? Да, но сегодня муж опять пустился в самые разнузданные фантазии. Он вообразил, что он — не отец собственной дочери, а до этого, разбирая дело одного солдата, заявил, что ни один мужчина не может с полной уверенностью сказать, что он отец свое­го ребенка. Подобное с ним — уже не в первый раз. Шесть лет назад в сходной ситуации он признавался в письме врачу, что опаса­ется за свой разум. Доктор предлагает: надо дождаться Ротмистра. Чтобы он ничего не заподозрил, пусть ему говорят, что врача вызвали из-за недомогания тещи. Ротмистр возвращается. Встретив Кормилицу, он спрашивает ее, кто был отцом ее ребенка? Конечно, ее муж. Она уверена? Кроме мужа, у нее мужчин не было. А муж верил в свое отцовство? Заста­вили! В гостиную входит Доктор. Что Доктор делает тут в поздний час? Его вызвали: мать хозяйки подвернула ногу. Странно! Кормилица ми­нуту назад сообщила, что теща простудилась. Кстати, что думает Док­тор: ведь с абсолютной уверенностью отцовство установить нельзя? Да, но остаются женщины. Ну, женщинам кто же верит! С Ротми­стром, когда он был помоложе, случалось столько пикантных исто­рий! Нет, он не верил бы ни одной, даже самой добродетельной женщине! Но это неправда! — пытается урезонить его Доктор. Рот- 802 мистр заговаривается, его мысли вообще принимают болезненное на­правление. Едва Доктор успевает уйти, как Ротмистр вызывает жену! Он знает, она подслушивает их разговор за дверью. И хочет с ней объяс­ниться. Он ездил на почту. Его подозрения подтвердились: Лаура перехватывает все его заказы. И он тоже, в свою очередь, распечатал все адресованные ей письма и узнал из них, что жена на протяжении уже долгого времени внушает всем его друзьям и сослуживцам, что он — душевнобольной. Но он все равно предлагает Лауре мир! Он простит ей все! Пусть только скажет: кто на самом деле отец их Берты? Эта мысль мучает его, он действительно может сойти с ума! Между супругами происходит бурное объяснение: от агрессивнос­ти и обличения Лауры во всевозможных пороках Ротмистр переходит к самоуничижению и восхвалению ее материнских достоинств: его, слабого, она поддерживала в самые критические моменты! Да, только в такие моменты он ей и нравился, — признается Лаура. Мужчину в нем она ненавидит. Кто же из них двоих прав? — спрашивает Рот­мистр и сам же отвечает на собственный вопрос: тот, в чьих руках власть. Тогда победа за ней! — объявляет Лаура. Почему? Потому что завтра же утром над ним учредят опеку! Но на каких основани­ях? На основании его собственного письма врачу, где он признается в своем безумии. Разве он забыл? В ярости Ротмистр швыряет в Лауру зажженную настольную лампу. Его жена уворачивается и убегает. Ротмистр заперт в одной из комнат. Он пытается выломать дверь изнутри. Лаура рассказывает брату: ее муж сошел с ума и швырнул в нее горящую лампу, пришлось его запереть. Но нет ли в том ее соб­ственной вины ? — более утверждая, чем спрашивая, говорит брат. В гостиную входит Доктор. Что им выгоднее? — напрямик спрашивает он. Если приговорить Ротмистра к штрафу, он все равно не угомо­нится. Если его посадить в тюрьму, он скоро из нее выйдет. Остается признать его сумасшедшим. Смирительная рубашка уже готова. Кто наденет ее на Ротмистра? Среди присутствующих охотников нет. На помощь призывается рядовой Нойд. Только теперь одеть больного со­глашается его Кормилица. Она не хочет, чтобы Нойд сделал ее боль­шому мальчику больно. Наконец Ротмистр выламывает дверь и выходит наружу. Он рас­суждает сам с собой: его случай неоднократно описывался в литерату­ре. Телемах говорил Афине: ведать о том, кто человеку отец, право же, невозможно. Подобное есть и у Иезекииля. Александр Пушкин тоже стал жертвой — не столько роковой пули, сколько слухов о не­верности жены. Глупец, он и на смертном одре верил в ее невин­ность! Ротмистр оскорбляет Пастора и Доктора, обзывая их рогоносца- 803 ми. Он кое-что о них знает и может шепнуть на ушко Доктору. Тот побледнел? То-то! Вообще ясность в семейные отношения можно внести лишь одним способом: нужно жениться, развестись, стать лю­бовником своей бывшей жены и усыновить собственного ребенка. Тогда отношения будут обозначены с абсолютной точностью! Что го­ворит ему Берта? Что он плохо обошелся с мамой, швырнув в нее лампу? И что после этого он — ей не отец? Понятно! Где его ре­вольвер? Из него уже вынули патроны! Увы! А Кормилица? Что де­лает с ним сейчас Кормилица? Помнит ли Адольф, как в детские годы она отнимала у него обманом опасную игрушку — нож? Отдай, дескать, змея, а то ужалит! Вот так же и сейчас она одела его. Пусть ложится теперь на диван! Бай-бай! Нет, Ротмистру положительно не везет с женщинами! Они все — против него: мать боялась его рожать, сестра требовала от него под­чинения, первая же женщина наградила его дурной болезнью, дочь, вынужденная выбирать между ним и матерью, стала его врагом, а жена стала противником, преследовавшим его, пока он не свалился замертво! Но Лаура не собиралась его губить! Может, где-то в закоулках души у нее и лежало желание от него избавиться, но она прежде всего защищала свои интересы. Так что, если перед ним она винова­та, перед Богом и совестью Лаура чиста. Что же до подозрений его относительно Берты, они нелепы. Ротмистр требует, чтобы его накрыли походным мундиром. Он проклинает женщин («Могучая сила пала перед низкой хитростью, и будь ты проклята, ведьма, будьте прокляты все вы, женщины!»), но потом призывает на помощь женщину-мать. Он зовет Кормилицу. Его последние слова: «Убаюкай меня, я устал, я так устал! Покойной ночи, Маргрет, благословенна ты в женах». Ротмистр умирает, как определил Доктор, от апоплексического удара.
3Август Стриндберг (August Strindberg) 1849 - 1912Фрекен Юлия (Froken Julie)Натуралистическая трагедия (1888) Действие происходит в Швеции, в графской, усадьбе на кухне в ночь на Ивана Купалу, когда, согласно народной традиции, среди отмечаю­щих этот религиозно-магический праздник временно отменяются все сословные рамки. Кристина, кухарка тридцати пяти лет, стоит у плиты, приготавливая снадобье для больной барыниной собаки. В кухню входит Жан, тридцатилетний лакей в ливрее. Он не француз, а 804 швед, но умеет говорить по-французски, поскольку одно время рабо­тал в большом швейцарском отеле в Люцерне: из любви к иностран­ному он и переиначил свое исконное имя Ян. Жан только что пришел с танцев, которые устроили на гумне дво­ровые и крестьяне: он танцевал — с кем бы Кристина подумала? — с самой Юлией, графской дочерью! Она, видно, совсем потеряла голо­ву: иначе, пусть даже на Ивана Купалу, с лакеем бы не танцевала. Последнее время молодая барыня вообще вроде бы не в себе. Скорее всего, это из-за разрыва с ее женихом. Жан сам видел, как Юлия на конюшне заставляла его прыгать через хлыст, как собачонку. Она ог­рела его два раза, ну а третьего он не дожидался — отобрал у нее хлыст, разломал ручку и был таков! И сегодня тоже. Почему фрекен Юлия не поехала вместе с графом к родственникам и осталась дома одна-одинешенька ? На кухню заходит Юлия. Готово ли варево для собаки? Ах, тут и Жан! Не хочет ли он станцевать еще раз? Кристине бояться нечего: он у нее жениха, верно, не отобьет! Жан с Юлией уходят и через некоторое время возвращаются. Юлия хвалит ловкость лакея: он танцует совсем неплохо! Но почему он в ливрее? Сегодня праздник. Пусть наденет сюртук! Он стесняет­ся? Лакей не должен стесняться своей барыни! Сюртук прекрасно на нем сидит. Как? Жан понимает и говорит по-французски? Ах да, он работал в Швейцарии. Но и родной речью он владеет неплохо. Жан ходит в театры? Или читает книги? Да, кое-какое воспитание он по­лучил. Его отец работал рассыльным при прокуроре, и он видел фре­кен еще девочкой, хотя тогда она на него внимания не обращала. Так пусть расскажет ей, где и когда он ее видел! Жан — ее слуга и должен повиноваться. Здесь, на кухне, ужасно жарко, так хочется пить. Жан предлагает Юлии пива. Не выпьет ли и он с ней? За ее здо­ровье? Он робеет? Так пусть поцелует ее в башмачок, и робость пройдет! Нет, нет! Никто дурного о них подумать не смеет. Барыня и лакей — это немыслимо! Кроме того, на кухне — Кристина. Прав­да, она заснула, надо ее разбудить. Юлия будит Кристину, взявшись пальцами за ее нос. Полусонная кухарка поднимается и уходит в свою комнату. Жан возмущен: нель­зя издеваться над спящими! И Юлия с ним согласна. Не пойти ли им в сад за сиренью? Как? Он не хочет? уж не воображает ли он, что она может влюбиться в лакея? Он и впрямь ведет себя как аристо­крат — с его-то замашками! А вот ей, Юлии, всегда хотелось спус­титься в низшие сферы. Ей часто снится: она стоит на высокой колонне, и у нее кружится голова, — она чувствует, что должна быть внизу, на земле, но прыгнуть ей не хватает духа, а когда она оказыва- 805 ется на земле, ее тянет еще глубже — под землю! Жан не испытывал ничего подобного? Нет, Жану обычно снится, что он лежит под высоким деревом в темном лесу. Ему хочется подняться на верхушку и оттуда окинуть взглядом освещенные солнцем дали. Или разорить птичье гнездо с зо­лотыми яйцами. Он карабкается по стволу и никак не может взо­браться. Но он обязательно на дерево влезет — хотя бы во сне. Между Жаном и Юлией устанавливается доверительный тон. Мо­ментами Юлия откровенно кокетничает со слугой, одновременно его отталкивая. Жан упорно твердит ей: она ведет себя слишком воль­но — его положение обязывает повиноваться, но пусть фрекен по­мнит: он мужчина, и у него есть своя гордость. Жан рассказывает Юлии, как видел ее в детстве, пробравшись в оранжерею: она броди­ла там между роз в шелковых белых носочках, а он с обожанием гля­дел на нее из зарослей сорной травы. На следующий день он пошел еще раз взглянуть на нее — в церковь, а потом от отчаяния при мысли о разделявшей их пропасти решил умереть. Вспомнив, как опасно спать под кустами сирени, набил цветущими ветками ларь с овсом и лег туда спать. И проснулся наутро больным, но все-таки выжил. Жан и Юлия слышат приближающееся пение дворовых — они, судя по всему, направляются к кухне. Ни в коем случае нельзя допус­тить, чтобы их увидели вместе! Нужно спрятаться! Жан на коленях упрашивает Юлию: они не могут пойти в комнату к Кристине, оста­ется единственная — его, Жана! А он дает слово, что будет вести себя благоразумно? — многозначительно спрашивает фрекен. В кухню входят празднично одетые дворовые и крестьяне, они пьют и танцуют, но потом через некоторое время уходят. Возвращаются Жан и Юлия. У обоих одна мысль — им немедлен­но нужно уехать! Но куда? В Швейцарию! — предлагает Жан. Они откроют там первоклассный отель. Их ждут новая природа, новые языки, и у них не будет ни минуты праздности или покоя для пустых грез и мечтаний. День и ночь над входной дверью будет звенеть коло­кольчик, будут шуметь поезда, подходить и уходить омнибусы, а золо­то сыпаться в их конторку. А Юлия? Что будет делать там Юлия? Она будет хозяйкой дома и украшением фирмы... С ее манерами и опытностью Жана, его знани­ем гостиничного дела — успех обеспечен! Но нужен капитал? Его до­станет Юлия — это будет ее вкладом в общее дело. Но у нее нет возможностей! Тогда они никуда не поедут, и она останется здесь, в графском доме, его любовницей. Но она на это не пойдет! У нее есть гордость! Неужели Жан совершенно ее не любит? О, как она сейчас ненавидит его, подлеца и хама! А что же его рассказы? Он хотел уме- 806 реть из-за нее? Ничего подобного. Историю о ларе с овсом и сире­нью Жан вычитал из газеты. Она произошла с трубочистом, решив­шим покончить с собой, когда его приговорили к уплате денег на содержание ребенка. Впрочем, Юлия любит его, Жана, не больше, чем он любит ее. В сущности, она ненавидит мужчин, такой воспита­ла ее мать, всю жизнь трепавшая нервы графу. Если Юлия хочет бе­жать, пусть бежит одна. Да и стоит ли бежать вообще? Чтобы замучить друг друга до смерти? Нет, чтобы два-три года наслаждаться жизнью, а потом умереть. Но Жан не собирается умирать. Юлия уходит переодеваться и собирать вещи, а к Жану на кухне присоединяется Кристина. Она понимает: между ним и молодой ба­рыней что-то произошло, скорее всего, «большая глупость». Теперь им с Жаном придется искать новое место: нельзя прислуживать хозя­евам, которых не уважаешь. Кристина выходит. Вновь появляется Юлия. У нее теперь есть деньги — она взломала наверху шкафчик с золотом и драгоценностями. На первое время их хватит, теперь они могут бежать. Но что это она держит в руке? Это? Клетка с любимым чижиком. Она не может оставить его в чужих руках. Какая глупость и несуразица! И лакей быстро отхваты­вает ножом птичке голову. Юлия бьется в истерике. Пусть убьет и ее тоже! У него рука не дрогнет! Входит Кристина. Юлия бросается к ней в надежде найти сочувст­вие. Но кухарка ее отталкивает. Она не допустит того, чтобы Юлия сманила Жана с собой. Юлия в отчаянии. Она предлагает бежать втроем. Кристина будет заведовать в их с Жаном отеле кухней. Она увидит Европу! Побывает в музеях, в волшебных замках Людвига Ба­варского — короля, который сошел с ума. А потом Кристина выйдет замуж за богатого англичанина. Но кухарку не проведешь: барыня сама не верит в то, что говорит. Кристина подступает к Жану — он в это время бреется — он-таки решил сбежать? А что? Разве план Юлии плох? Он вполне осу­ществим. Нет! Кристина никогда не пойдет в услужение к падшей женщине! Сейчас она, Кристина, уходит в церковь, но не мешало бы и Жану получить прощение у Господа за его грехи! А по дороге Кристина зайдет к конюху и скажет ему, чтобы он никому сегодня лошадей не давал! Юлия в полном смятении. На ее состоянии сказываются бессон­ная ночь и выпитое вино. Что сделал бы Жан, будь он аристократом и окажись он на ее месте? Разве не это? Юлия берет у Жана бритву и делает характерный жест. Жан соглашается: наверное, он поступил бы именно так. Но пусть не забывает: он — мужчина, а она — жен­щина. В кухне раздается звонок. Он исходит от проведенного сверху из 807 барских покоев переговорного устройства. Граф уже приехал и требу­ет вычищенные сапоги. Они будут готовы через полчаса! — с подобо­страстием отвечает лакей. Значит, через полчаса! Юлия в отупении. Она так устала, что не может уже ничего — ни бежать, ни оставаться, ей не хочется жить. Пусть Жан, он такой сильный, прикажет ей то, что она должна, но боится сделать! Она так устала, что выполнит любое его приказание. Жан никогда не видел в театре гипнотизера? Пусть он приказывает! Она уже в полусне, все перед глазами плывет. Юлия описывает Жану состояние гипнотического сна и незаметно для себя впадает в транс. Она ждет приказа. Жан медлит, он боится графского окрика. Наконец на кухне раздаются два коротких звонка. Жан вздрагивает, он говорит Юлии: «Это ужасно! Но иного выхода нет!.. Идите!» Юлия твердым шагом выходит за дверь
4Август Стриндберг (August Strindberg) 1849 - 1912Эрик XIV (Erik XIV)Драма (1899) Король Эрик — странная и эксцентрическая фигура, он крайне по­дозрителен и склонен к неожиданным решениям. Возмущая двор, он поселил в своем стокгольском дворце любовницу — солдатскую дочь Карин, которую искренне любит и от которой имеет уже двоих детей. Но одновременно он, как и подобает монарху, строит планы династического брака с Елизаветой Английской и ожидает в дворцо­вом парке прибытия своего посланника из Англии. Внизу на лужайке под окнами павильона сидит, вышивая, Карин, а возле нее увивается караульный прапорщик Макс, бывший ее ухажер, которому она предпочла короля — но не из тщеславия или корысти: Карин жалеет Эрика, без нее, как ей кажется, он пропадет. Король замечает сверху солдата и, чтобы отпугнуть его, сыплет вниз с балкона гвозди. Макс уходит, но его место занимает другой мужчина — Йоран Перссон, бывший советник короля, ныне пребывающий в опале. Подслушав разговор Карин с прапорщиком и убедившись в ее верности Эрику, он предлагает ей дружбу. Кроме того, он принес Карин добрые вести — свадебное посольство Эрика не удалось. Король, увидевши сверху и Перссона, продолжает свою странную выходку и кидает вниз вслед за гвоздями молоток, горшок с цветком, подушки, стул... Йоран Перссон бежит. Король хохочет и зовет его обратно, но тот не возвращается. В эту минуту на лужайке появляется вернувшийся из Англии 808 Нильс Стуре. Он пришел на прием к королю с родственниками — Сванте и Эриком Стуре, чем вызывает у короля неудовольствие. В ка­честве кого явилась эта толпа — как свидетели? Елизавета ему отка­зывает? Где письмо? Королева велела ответить ему на словах — и настолько грубых, что не поворачивается язык... Король в гневе. Он гонит пришедших вон, швыряя им вдогонку сброшенные ранее с балкона предметы. Возле короля появляется маршал Юлленшерна. Он хочет подсластить горькую пилюлю: Елиза­вета отказала потому, что у нее завелся любовник — граф Лестер. Тогда надо убить Лестера! — не задумываясь решает король. И убьет Лестера Юлленшерна! Но тот от этой чести отказывается, Юллен­шерна — дворянин, а не убийца. Король прогоняет и Юлленшерну. Возвращается Йоран Перссон. успокоившийся Эрик говорит ему: он только что отказал Елизавете — ведь она завела любовника. Хотя зловредные Стуре, конечно же, будут распускать слухи, что это она отвергла Эрика. Йоран Перссон призывает короля к спокойствию: пусть Эрик не судит других слишком строго и чаще повторяет слово «люблю», тогда будут любить и его. Добро вознаграждается. Он сам, например, приютил у себя брошенную женщину с трехлетним ре­бенком. И что же? Его дом наполнился радостью. Так кого же Йоран Перссон посоветует взять ему в жены? Ката­рину Польскую. Но король только что дал разрешение жениться на ней своему сводному брату герцогу Юхану! Он уже отплыл на кораб­ле. Так надо догнать его и судить! Юлленшерна только что доложил: герцог Юхан уже тайно повенчан с польской принцессой. Тем самым он нарушил запрет на сношения с иностранной державой без разре­шения короля. Эрик соглашается. Почему бы Йорану Перссону снова не стать его советником? Йоран согласен. Но только если в руках у него будет реальная власть. Должность государственного секретаря, который в ответе за все, но даже пикнуть при короле не смеет, ему не нужна. Он не откажется от поста королевского прокуратора. Эрик принимает его условия. Дом Йорана Перссона. Его мать спрашивает, в самом ли деле ко­роль вернул его ко двору? И конечно, забыл назначить жалованье? Да, речи о нем не шло. Но Йоран Перссон готов служить королю и без жалованья. Он короля не бросит. Они родились под одной звез­дой. Кроме Йорана у Эрика есть только его Карин. В дом Перссона является Сванте Стуре, государственный секре­тарь. Он оскорбляет Йорана и его домашних, обзывая пригретую им Магду шлюхой, а самого хозяина — поповским отродьем. Йоран не боится высокого гостя, для него он — символ ненавистных дворян, хищников, разделяющих короля и народ, Перссон напоминает Стуре, что именно ему он обязан своим титулом первого графа Швеции. Но 809 пусть знает: ныне второе после короля должностное лицо в стране — он, Йоран, поэтому пускай Сванте поостережется! Тот уходит. Входит вызванный Йораном Макс. Он получает предупреждение: пусть оставит Карин в покое! Его можно перевести в другой город. Или же устранить! Макс дерзит Йорану и покидает дом. Но почти сразу же на его пороге возникает король. Знает ли Йоран Перссон, что герцог, обвенчавшись с Катариной, теперь засел вместе с восстав­шими финнами в замке Або? Тогда герцога Юхана, по мнению Перссона, нужно схватить и казнить. Но только по решению риксда­га (шведского парламента). Все должно совершаться, по возможнос­ти, в рамках закона. Знает ли король, что здесь только что побывал его злейший враг Сванте Стуре, оскорблявший Йорана и его семью! Йоран сам виноват, считает король, ему уже не раз предлагался любой титул на выбор, но он отказывается. Почему? Потому что Йорану хочется, чтобы о нем судили только по его делам! Да, Эрик его понимает, он и сам чувствует себя среди шведской знати чужим. Может быть, потому, что его корни в Германии? Нежданно-негаданно в дверях появляется Монс, отец Карин, Он ошеломлен, застав в доме у Йорана короля, но излагает свое дело грубо и смело. Он не потерпит того, чтобы его дочь жила в разврате! Есть человек, готовый прикрыть ее грех и на ней жениться. И тут, в семейных делах, пусть у него, у Монса, не стоит на пути никто! Даже сам король! Эрик взрывается, но обуздывает свой гнев: перед ним — дед его детей. Йоран Перссон отказывается брать у Монса петицию. Ладно, тогда Монс пойдет к государственному секретарю Сванте Стуре! После ухода Монса Йоран обещает королю, что уладит дело. И он улаживает его по-своему, вызвав племянника — одноглазого великана Педера Велламсона. Ему следует взять шестерых дюжих молодцов в подмогу, сунуть прапорщика в мешок и утопить его. Так, чтобы не пролилось ни капли крови! Возмутивший против Швеции Финляндию и Польшу герцог Юхан взят в плен. Риксдаг приговаривает его к смерти, но Эрик дарует ему помилование. Интригующая против короля вдовствующая королева (его мачеха) готовит помилованному триумфальную встречу. Однако Йоран Перссон расставляет заговорщикам ловушку: в момент встре­чи и произнесения приветственных речей все арестованы. Теперь их должен судить собравшийся в Упсале риксдаг. Перед выступлением в нем с обвинительной речью Эрик по просьбе Карин впускает к себе детей: им хочется посмотреть на папу в королевской горностаевой мантии (в разгар лета!) и в золотой короне. Маленькая Сигрид неза­метно для отца заворачивает свою куклу в свиток с написанным вы­ступлением. 810 Конечно, говорить без бумажки король не умеет, и свидетелей с его стороны риксдаг слушать не хочет — они слишком низкого про­исхождения. Заговорщики оправданы. Но это не мешает судить их Перссону — теперь уже не по закону, а, как он считает, по справед­ливости. В ход опять идут таланты одноглазого племянника Педера Велламсона. Возмещение он требует небольшое — повышение до капрала. Заговорщики перебиты в подвале. Ни Йоран Перссон, ни король Эрик не знают, что к тому време­ни Карин вместе с детьми увезена вдовствующей королевой. Та яви­лась к Карин просить за родственников, но, узнав, что Карин на решения мужа никак не влияет и вообще является при дворе самой последней женщиной, притворно пожалела ее и напугала, сообщив, что единственный человек, к которому Карин могла бы обратиться за помощью, а именно прапорщик Макс, совсем не пропал, а убит по подлому приказу Йорана Перссона. После этого королева без труда увозит Карин с детьми. Королевский замок в Стокгольме. Герцог Юхан (он уже на свобо­де) договаривается о захвате власти со своим братом герцогом Кар­лом, Казнь мелкой знати, устроенная Эриком в Упсале, их особенно не печалит, для страны она только во благо. Но нельзя оставлять на троне безумца. Хотя разве совесть, раскаяние, покаяние — безумст­во? Король просто искал увезенных детей в лесу, заблудился, спал на голой земле, под дождем. Но уж совершенно точно безумие — от­правиться к солдату Монсу и просить у него руки вернувшейся доче­ри Карин! Оба герцога приглашены на свадьбу, но на нее не пойдут — они догадываются о расставленной им западне. Тот же празднично убранный замок. Эрик признает, враг оказался великодушнее, чем он думал: их с Карин детей пощадили, а он у дво­рян жизнь отнял... Да, он, Эрик, не заслуживает своей счастливой судьбы! Еще Эрика расстраивает, что он не смог пригласить на свадь­бу верного Йорана Перссона, этому воспротивилась знать. Церемониймейстер объявляет: Эрика с королевой хочет видеть народ! Эрик приказывает впустить людей. Среди них отец Карин солдат Монс: он, как всегда, груб и высокомерен и едва не выводит из терпения короля. Эрик с удовольствием выгнал бы эту публику. Но кто это? Йоран Перссон? Да, он только что из Упсалы: удалось уговорить риксдаг — Йоран добился осуждения казненных дворян. Но король уже разослал по стране грамоты с известием, что казнен­ные невиновны! Что ж, больше Йоран улаживать дела короля не будет! Эрик разрушает все, что он строит. Вот и сейчас оба герцога не пришли на свадьбу. Их кто-то предупредил. Скорее всего, Карин. К королю подступает Юлленшерна: дворяне на празднество не при­дут — вот пачка распечатанных писем. Что ж, решает Эрик, пусть за 811 столами гуляет простонародье! В зал входит одноглазый спутник не­счастья Велламсон, он сообщает: замок окружен, в соседнем зале — герцоги Карл и Юхан. Маршал Юлленшерна падает на колени перед Эриком: Господи, спаси и помилуй доброго короля, друга народа Эрика-заступника! Простонародье в зале пирует, но людям не по себе: они славят слабоумного? Или, может быть, не такой уж он слабоумный, если они сидят здесь, за столами! Эрик — добрый король, он взял в жены простую девушку. В зал входит Юлленшерна. Он объявляет: Его Величество король Швеции Юхан III! Идущий рядом с Юханом герцог Карл на ходу от него отдаляется и делает знак своим приближенным. Юхан предал его: они договорились, что разделят трон. Юлленшерна восклицает: «Кажется, мир сошел с ума! Так думал и Эрик!» Маленькая девочка за столом спрашивает у мамы: «Скоро все это кончится?» Герцог Карл поворачивается к ней с улыбкой: «Нет, до­рогое дитя, борьба не кончается — никогда!»
5АВСТРИЙСКАЯ ЛИТЕРАТУРА.Франц Грильпарцер (Franz Grillparzer) 1791 — 1872Сафо (Sappho)Трагедия (1817, опубл. 1819) Гениальная поэтесса Сафо, прославленная во всей Элладе, возвращает­ся в свой дом с олимпийских состязаний увенчанная лавровым вен­ком. Народ, слуги и рабы с восторгом и ликованием, цветами и музыкой встречают свою госпожу. С золотой лирой в руках, в празд­ничной одежде она спускается с колесницы, запряженной белыми конями. Рядом с ней никому не известный, просто одетый красивый юноша со скромными манерами. Сафо представляет его своим со­гражданам как любимого ею, достойного человека, знатного родом, с которым она хочет впервые познать радости земной жизни. Отныне звуки ее лиры, дарующие людям усладу, станут им понятнее и ближе. Богатый пир продолжает счастливую встречу. Оставшись наедине, Сафо и Фаон раскрывают свои чувства друг другу. Им так много нужно сказать о себе. Великая Сафо многие годы страдала от вероломства в дружбе и любви, она научилась пе­реносить обиды и потери в одиночестве. Теперь Сафо отдает свое сердце, полное испепеляющей страсти, безвестному юноше. Она тер­зается страхом, что может не найти в ответ такой же всепогло­щающей любви и нежности. В восторженных признаниях Фаона проницательная Сафо, несравненная красавица Сафо с болью распо- 9 знает так хорошо знакомые ей нотки лести, почитания, обожествле­ния, но не любви в ее земном смысле. Фаон же чувствует себя совер­шенно счастливым. Ведь та, которой восхищается весь античный мир, чьи стихи еще недавно благоговейно читались со свитков в семье Фаона и среди его друзей, остановила свой благосклонный взор на нем. Он был послан отцом на состязание колесниц в Олимпию, но, одержимый желанием поскорее увидеть божественную Сафо, загнал коней, не участвовал в играх и не получил награды. Лучшей наградой для него стало лицезрение самой прекрасной женщины. Взволнован­ная своей победой, Сафо уронила золотую лиру, и Фаон бросился к ней. Их взгляды встретились, огонь в глазах юноши увлек прославлен­ную поэтессу, она позвала смущенного и безмолвного Фаона за собой, и он последовал за ней. Сафо понимает, что находится со своим избранником как бы в разных измерениях: она — на холодных вершинах искусства, где ока­залась в вознаграждение за принесенные жертвы, за «многотрудный подвиг песнопенья»; он же, наделенный прекрасной внешностью, высоким духом, смелостью и умением быть счастливым, твердо стоит на земле. А эта земля и дом Сафо на берегу моря, в окружении ко­лоннад, гротов и цветущих роз так прекрасны, что стоит попробовать соединить свои такие разные судьбы и радоваться щедрой жизни: «Пускай искусство пьет из чаши жизни, а жизнь — из чаши светлого искусства!» Сафо предлагает Фаону владеть ее домом и рабами, стать их повелителем и господином. В доме Сафо выросла ее любимая рабыня, молоденькая Мелитта, ребенком похищенная из своей страны и семьи. Она воспитана Сафо, благодарна и предана ей, понимает сложный характер, гордую и легко ранимую душу своей доброй госпожи, окруженной всеобщим поклонением, но такой непонятой и одинокой. Сафо по-своему любит Мелитту, считается с ее мнением. Она хочет знать, что думает эта девочка о Фаоне, чтобы вместе, как сестры, восхититься его достоинствами, помечтать о совместной жизни, когда он станет лю­бить их обеих, хотя и по-разному. Сафо не знает, что Мелитта тоже полюбила Фаона с первого же взгляда, скрывая это от всех и от себя самой. Сафо делится с Мелиттой своими опасениями о том, насколь­ко истинной и прочной является любовь к ней Фаона, она страдает от разницы в возрасте и в жизненном опыте, в их положении. Ей нужна поддержка Мелитты. Таково постоянное состояние Сафо, на­дежды и радость чередуются с сомнениями и страхами. Вначале Сафо замечает лишь пассивность Мелитты, явное отсутствие всякого инте­реса к «господину» и полное непонимание чувств госпожи. Это ее даже успокаивает, она щадит душу юной неопытной девушки. Покинув шумный пир, Фаон пребывает в глубоком раздумье, в не­решительности. Он испытывает угрызения совести по отношению к 10 родным, которым ничего не сообщил о себе. Возможно, Осуждающая молва уже донесла им о пребывании сына у Сафо в самом невыгод­ном для поэтессы свете. Мысленно Фаон готов защитить свою боги­ню от всех упреков. Тоскует по родному дому и Мелитта. Она мечтает вернуться и вы­плакать на груди у близких тоску и боль рабыни, усугубленные встре­чей с Фаоном, который должен принадлежать госпоже. Молодые люди случайно оказываются рядом, одни. Фаон заметил красивую девушку еще во время пира. Мелитта рассказывает ему пе­чальную историю своей жизни. В знак сочувствия и дружбы юноша дарит ей розу. Мелитта хочет ответить ему тем же, пытается сорвать розу с высокого куста, падает и попадает в объятия Фаона, который быстро целует ее. В этот момент появляется Сафо. Раздосадованная, она отсылает Мелитту и остается с Фаоном одна. Гордая женщина делает вид, что приняла за шутку всю сцену, и смущенный Фаон со­глашается с ней. Теперь Сафо ждет от него слов любви, но, не услы­шав их, ищет уединения. Спустя некоторое время, измученная жестокими сомнениями, Сафо видит Фаона, заснувшего на скамье под розовым кустом. Это зрелище умиляет ее, она снова готова поверить в его любовь, отго­няет мысли об измене. Сафо целует Фаона в лоб, тот просы­пается и с полузакрытыми глазами произносит имя рабыни. Так открывается неумолимая правда, которую Сафо постигает раньше, чем сам Фаон. Итак, та, которою гордится вся Эллада, «посрамлена рабыней». Нет, не нужно было ей, небожительнице, спускаться со своих высот к простым смертным, которые могут обмануть, «удел богов» нельзя смешивать с «уделом смертных». Богиня устраивает допрос рабыне, полагая, что та сознательно об­манывает ее. Она пытается отнять у Мелитты подаренную Фаоном розу, угрожая кинжалом. На крики Мелитты прибегает Фаон. Он об­виняет Сафо в жестокости и надменности, называет «коварной Цирцеей». Сафо плачет, потрясенная. Мелитта жалеет свою госпожу, бросается к ней, обнимает ее колени, предлагает отдать и розу, и жизнь свою. Но Фаон, разобравшись в своих чувствах, становится ре­шительным. Он уходит, уводя с собой Мелитту. Оставшись одна, Сафо просит помощи у богов и проклинает самый страшный из человеческих пороков — неблагодарность. Она приказывает рабу Рамнесу отправить Мелитту за море, в Хиос, разлу­чить с Фаоном. Этот план нарушает Фаон, который сам вместе с Мелиттой уходит на лодке в море. Девушка не может противиться любимому, но не испытывает и радости от бегства, ей жаль госпожу. Сафо отправляет слуг вдогонку за беглецами. Она хочет взглянуть в 11 глаза Фаону и спросить, в чем провинилась перед ним, она еще наде­ется вернуть его любовь. Влюбленных возвращают силой. Уверенный в своих правах свободного человека, Фаон тоже хочет посмотреть в глаза Сафо и понять ее, поверить в то, что она сожалеет и готова простить. Но она прячет свои глаза от Фаона. Мелитта бросается к Сафо с мольбой о прощении, как к любящей матери. Но та резко отворачивается и уходит. Фаон гневно высказывает свое презрение Сафо, но получает отпо­ведь от Рамнеса, который считает, что простой смертный не смеет судить «сокровище Эллады», что любовь к фаону .стала «единствен­ной тенью» в высокой и прекрасной жизни поэтессы. А Мелитта в своей жертвенности готова снова стать ее рабыней. Появляется Сафо, в богатых одеждах, с пурпурной мантией на плечах, с лавровым венком на голове, с золотой лирой в руках — как при возвращении с Олимпиады. Величественная и торжественная, сильная и мудрая — совсем другая Сафо, которая нашла себя, знает, что делать. Она обращается к богам с просьбой позволить ей «закон­чить жизнь достойно». Затем благословляет влюбленных как мать и друг и на глазах у них с восклицанием: «Бессмертных — чтят, а любят — только смертных!» — бросается со скалы в море. Велико горе присутствующих. «Она теперь на небо возвратилась», — звучат слова Рамнеса.
6Адальберт Штифтер (Adalbert Stifter) 1805 — 1868Лесная тропа (Der Waldsteig)Рассказ (1844) Тибуриус Кнайт слыл большим чудаком. Причин тому было несколь­ко. Во-первых, отец его был чудаком. Во-вторых, мать его также от­личалась странностями, главной из которых была чрезмерная забота о здоровье сына. Гувернер его имел столь сильную тягу к порядку, что мальчик возненавидел всякое ученье. Богатый дядюшка также при­нимал участие в воспитании племянника, собираясь сделать его сво­им наследником. Тибуриус рос задумчивым и рассеянным. Когда один за другим умерли все его воспитатели, он остался одиноким и беспомощным. Тибуриус накупил себе красивых вещей, потом стал учиться играть на скрипке, начал писать маслом. В один прекрасный день Тибуриус решил, что серьезно болен, и постепенно прекратил всякие сношения с людьми. «Теперь господина Тибуриуса можно было сравнить с тщательно оштукатуренной и побеленной башней: ласточки и дятлы, ранее кружившие подле нее, улетели, и она стоит одинокая, всеми покинутая». Он с утра до ночи читал книги по ме­дицине, находя у себя все новые и новые болезни. Неподалеку от Ти­буриуса поселился человек, также слывший чудаком. Будучи доктором медицины, он не практиковал вовсе, а занимался землепашеством и садоводством. К нему-то и обратился Тибуриус за советом. Доктор посоветовал ему жениться, но прежде всего отправиться на воды, где ему суждено встретить будущую жену. Женитьба не привлекала Ти­буриуса, поездка же на курорт, напротив, показалась полезной, и он пустился в путь. Проехав всего один день, он возомнил, что удалился очень далеко от дома, а впереди было еще два дня пути. На курорте он также ни с кем не общался и, обсудив план лечения с местным доктором, регу­лярно совершал моцион по раз и навсегда избранному пути. Но вот однажды он изменил обычный маршрут и, оставив, как всегда, коляс­ку и слуг на дороге, пошел по узкой тропе. Тропа петляла среди де­ревьев, лес становился все гуще, холодало, и Тибуриус понял, что ушел дальше, чем предполагал. Он повернул назад, шел все быстрее и быстрее, но ни знакомой скалы, ни его коляски не было видно. Тибу-риусу стало страшно, и он сделал то, чего не делал уже давно: побе­жал. Но лес все не редел, тропа вилась и вилась меж деревьев: Тибуриус заблудился. Он очень устал, он шагал и шагал и дошел до луга, раскинувшегося на склоне горы. Быстро темнело. К счастью, Ти­буриус встретил дровосека, и тот показал ему дорогу в город. Тибури­ус вернулся в гостиницу пешком, среди ночи, чем немало удивил служащих. Боясь, что это приключение пагубно отразится на его здо­ровье, Тибуриус укрылся двумя одеялами и уснул. Но, проснувшись, 22 чувствовал себя прекрасно, а то, что у него болели ноги, было совер­шенно естественно — ведь он никогда в жизни не совершал столь долгих прогулок. Он хотел понять, как получилось, что он заблудился, и через некоторое время решил повторить прогулку по лесной тропе. Теперь-то он был уверен, что не собьется с пути. Он шел по тропе, пристально следя за каменной стеной, вдоль которой она вилась, и вдруг заметил, что в каменистом месте, где тропа была малозаметна, с ней сливалась другая, более заметная, и неподалеку поднималась прямо в лес. Тибуриус понял, что всякий раз, возвращаясь назад, по­падал на это ответвление, которое увело его далеко от коляски и от слуг. С того дня он стал часто совершать прогулки по лесной тропе и делать зарисовки. Однажды он встретил на тропе крестьянскую де­вушку с корзинкой, полной земляники. Девушка угостила его ягода­ми и обещала показать места, где растет земляника. Тибуриус стал часто ходить в лес вместе с Марией — так звали девушку. Когда ку­рортный сезон закончился, Тибуриус вернулся в свое имение, но вес­ной вновь поехал на воды. В лесу он снова встретил Марию и снова стал часто гулять вместе с девушкой. В один прекрасный день он за­метил, что Мария — красавица, и вскоре ему пришла в голову мысль жениться на ней. Девушка дала свое согласие. Тибуриус переселился на ее родину и стал по примеру своего исцелителя сам вести хозяйст­во. Доктор, посоветовавший в свое время Тибуриусу жениться, тоже перебрался в эти места, он часто навещает Тибуриуса и уважительно называет его не иначе как «друг мой Теодор» — ведь Тибуриус было не имя, а прозвище этого чудака, пока он не стал обычным счастли­вым человеком.
7Адальберт Штифтер (Adalbert Stifter) 1805 — 1868Записки моего прадеда (Die Mappe meines UrgroBvaters)Повесть (1841) Герой, описывая старый дом, принадлежавший еще его прадеду — сельскому врачу, вспоминает: «старинная утварь окружала нас несмы­ваемой летописью, и мы, дети, вживались в нее, словно в старую книжку с картинками, ключом к которой обладал только дедушка, он, единственно живой жизнеописатель доктора, своего отца», в сун­дуке хранилось много заветных вещиц, единственным назначением которых было там храниться. Став мужчиной, герой возвращается в родное гнездо и находит на чердаке старую книгу в кожаном пере­плете, знакомую ему с детства. Это записки доктора Августина. Герой погружается в чтение. Первая запись датирована июнем 1739 г. После отказа возлюблен­ной выйти за него замуж Августин бросился в лес и хотел повеситься, но старый полковник, отец девушки, почувствовав неладное, пошел за ним и пригласил Августина для разговора. Через два дня Августин пришел к полковнику. Полковник рассказал ему свою жизнь. Лишен­ный наследства, он после смерти отца отправился по свету искать счастья. Он представлял себя великим полководцем, но никто не хотел брать его на службу. В Париже ему довелось однажды случайно 19 выиграть за игорным столом крупную сумму. Ему везло и в дальней­шем, и вскоре он стал очень богат. Но один человек назвал его него­дяем, промышляющим за счет шального золота; полковник отдал все свое состояние бедным и вызвал обидчика на поединок. Прострелив ему плечо, полковник уехал в Германию и поступил на военную службу. В двадцать шесть лет он унаследовал от дяди значительное со­стояние и собирался жениться, но лучший Друг предал его и женил­ся на его невесте. Полковник хотел застрелиться, но простой солдат из его роты толкнул его под руку, и полковник промахнулся. С горя он решил промотать наследство и за шесть лет прокутил с друзьями все, что имел. Началась война, и вот однажды старый вояка подска­зал молодому человеку замечательное средство от любовных невзгод: записать свои мысли и чувства и перечитать записи не раньше, чем через три года. Полковник испробовал это средство и убедился в его пользе. Он дослужился до чина полковника, был ранен и вышел в от­ставку. Во время одного из походов путь его лежал через живопис­ную долину, и теперь он решил в ней поселиться. Он женился на девушке, которую родные держали в черном теле и она была такой дикаркой, что не сразу прониклась к нему доверием. Но ласковым и почтительным обхождением он постепенно завоевал ее любовь и был очень счастлив. У них родилась дочь Маргарита, но, когда девочке было три года, жена полковника во время прогулки сорвалась в про­пасть и разбилась насмерть. Через несколько лет полковник с до­черью покинули свой дом, жили в разных местах, а потом решили обосноваться в долине под Пирлингом, где полковник купил участок и стал возводить дом. Доктор Августин был их соседом, они подружились, и доктор влюбился в Маргариту, но она отказала ему. Боясь, что Августин может наложить на себя руки, полковник посо­ветовал ему вести записи и перечитать их не раньше, чем через три года. Августин происходил из бедной семьи. Когда он, закончив учебу, вернулся домой, крестьянин-отец не решался подойти и поздоровать­ся со своим ученым сыном. Августин начал лечить больных и отдавал этому все свое время и силы. Все в округе любили доктора за доброту и бескорыстие — с бедняков он не только не брал плату, но старался еще и помочь деньгами. Он построил себе дом рядом с отцовской хижиной и нашел поблизости целебный источник. Но вскоре отец и сестры Августина умерли, он остался совсем один и взял к себе в дом больного подростка Готлиба, сына бедного крестьянина. Августин купил лошадей, чтобы легче было добираться к больным, и ездил к ним в любую погоду. Зима выдалась суровая, но потом вдруг резко потеплело и все покрылось ледяной коркой. «Иной куст производил 20 впечатление схлестнувшихся свечей или светлых, водянисто поблески­вавших кораллов». Под тяжестью льда сгибались и ломались деревья, преграждая путь, и Августину пришлось обходить больных пешком. Подул ветер, разыгралась буря. Несколько человек погибли, раздав­ленные упавшими деревьями, но вскоре буря утихла, и наступили ясные весенние дни. Когда земля оттаяла, в эти места приехал пол­ковник и начал строить дом. Августин впервые увидел полковника с дочерью в церкви. Они понравились ему, а вскоре представился слу­чай познакомиться поближе. Они подружились и проводили вместе много времени. Августин всей душой полюбил Маргариту, и девушка отвечала ему взаимностью. Но однажды к полковнику приехал погос­тить племянник Рудольф, красивый и благородный юноша, и Авгус­тину показалось, что Маргарита неравнодушна к нему. Маргарита обиделась и не стала разуверять Августина. Она любила его, но отка­залась стать его женой. Августин хотел повеситься, но, застигнутый полковником врасплох, передумал. Он в последний раз попытался переубедить Маргариту, но девушка была непреклонна. Тогда полков­ник услал дочь из дому к дальней родственнице, а Августин продол­жал лечить больных во всей округе и вел записи, время от времени встречаясь с полковником и никогда не заговаривая с ним о Марга­рите. Круг его деятельности расширялся, и жизнь все больше опро­вергала слова, вырвавшиеся у него в трудную минуту: «Одинокое, точно сорванный с каната якорь, тоскует сердце в моей груди». Так прошло три года. Однажды Августина пригласили на стрелковый праздник в Пирлинге. Там он встретил полковника, который сооб­щил ему о приезде Маргариты. За три года отсутствия Маргарита по­няла, что была не права, доктор также понял, что был виноват, и они помирились, к безмерной радости полковника, который давно мечтал видеть их мужем и женой. Августину было уже под тридцать, а серд­це его билось от радости, как у восемнадцатилетнего юноши. Вернув­шись домой, он распахнул окно и выглянул наружу: «там царила та же тишина, спокойствие и праздничное великолепие — от бесчислен­ных роящихся в небе серебряных звезд». На этом герой прекращает повествование, ибо еще не разобрал дальнейшие записи доктора. Августин прожил долгую счастливую жизнь и в старости стал похож на полковника. Под конец жизни он перечитывал свои записи и делал новые, которые герой надеется впоследствии опубликовать.
8Адам ГотАиб Эленшлегер (Adam Gotlieb Oehlenschlager) 1779 - 1850Аксель и Вальборг (Axel og Valborg)Трагедия (1808) Действие пьесы от начала и до конца происходит в торжественной обстановке Тронхеймского собора в Нидаросе, средневековой столице Норвегии. По сторонам сцены — погребальные ниши, в центре — гробница Харальда, деда правящего короля Хакона Широкоплечего. Ближе всего к зрителям на переднем плане — массивные храмовые колонны, на одной из них выведены вензели «А» и «В» — Аксель и Вальборг, имена героев пьесы, любовь которых обречена — они свод­ные брат и сестра, и их матери похоронены тут же в соборе. Впрочем, «женихом и невестой» Акселя и Вальборг дразнили еще в раннем детстве, когда же позже их дружба стала перерастать в лю­бовь, Акселя поспешили удалить за границу в германские земли, где он вместе с баварским герцогом Генрихом Львом успешно воевал с вендами и из безусого юноши превратился в храброго и самоуверен­ного воина. 384 Аксель — идеальный герой, и он, конечно, не забыл Вальборг, Привыкнув к победам, он не отступился от возлюбленной и добился от римского папы Адриана разрешения на брак — папская булла разрывает его с Вальборг кровное родство. Полный радужных ожиданий, Аксель возвращается на родину. Явившись к Вальборг в обличии старика, он проверяет ее чувство и, убедившись в ее верности (Вальборг каждое утро вешает на колонну с вензелями свежие венки), требует от короля Хакона отдать возлюб­ленную ему в жены. Но король тоже претендует на руку красавицы Вальборг и считает ее своей по праву, он — ее защитник и опекун. Требование Акселя он считает противоестественным, узнав же о по­лученном разрешении, собирается решить дело силой, но позволяет уговорить себя своему духовнику — злокозненному доминиканскому монаху Кнуду, — тот обещает не допустить брака Акселя с Вальборг при помощи церковного крючкотворства. В самом деле, Кнуд весьма убедительно доказывает епископу Эрланду, что папское разрешение, данное Акселю, не имеет силы: жених и невеста — брат и сестра не только по крови, но еще и по крещению: Акселя окрестили только в пятилетнем возрасте вместе с родившейся тогда же Вальборг, а на разрыв этой связи папа разреше­ния не давал. Епископ с сожалением вынужден признать справедли­вость доводов Кнуда — они документально подтверждены записями в церковной книге. С тяжелым сердцем он приступает к иному, неже­ли венчание, обряду — церемонии разлучения жениха и невесты: Ак­сель и Вальборг берутся за противоположные концы полотна, и оно разрубается между ними ударом меча, который наносит монах Кнуд. Аксель и Вальборг в отчаянии: вторичное обращение к папе невоз­можно — папа Адриан умер, а новый глава церкви по политическим соображениям больше благоволит к королю. Судьба, таким образом, вновь оборачивается против влюбленных. Попрощавшись в соборе наедине, они как добрые христиане смиряются со своей участью, по­обещав друг другу воссоединиться вместе на небесах. Но такой конец дела неугоден исполненному симпатии к молодым епископу Эрланду. В юности он пережил сходную трагедию — его разлучили с любимой, которую против воли выдали за другого. Чувст­во Эрланда разделяет и друг Акселя Вильгельм — мрачного вида мо­лодой воин, прибывший с Акселем из-за границы. По собственному признанию Вильгельма, он — «помесь овцы и волка»: сын бывшей возлюбленной Эрланда Элеаноры и некоего Рудольфа. Вильгельм обе­щал своей покойной матери передать ее сердечному Другу последнее «прости» и поэтому оказался в компании с Акселем отнюдь не слу­чайно. 385 Исполненные благих намерений, епископ Эрланд и Вильгельм мстят безличной и равнодушной к страданиям людей судьбе. Они прибегают к так называемому «благочестивому обману». Епископ вы­дает Вильгельму золотой шлем, плащ и железное копье похороненно­го в Тронхеймском соборе Святого Олафа, призрак которого, согласно поверьям, время от времени появляется ночью в храме, Явившись в собор в полночь в облачении мертвого короля, Вильгельм приказывает склонившейся перед ним в благоговении охране удалить­ся из церкви, а усомнившегося в чуде и заподозрившего обман мона­ха Кнуда пронзает мечом за неверие (перед смертью в раскаянии монах и в самом деле признается, что не верит не только в чудеса, но даже в бессмертие души). Вальборг, которую должны повенчать наут­ро с королем Хаконом, оказывается таким образом на свободе, и Аксель может увезти ее на приготовленной к бегству ладье. Но Аксель опять бросает вызов уготованной ему судьбе. Он не может покинуть короля Хакона. Как раз в это утро в Нидарос всту­пает со своей немалой дружиной претендент на престол Эрлинг. Дальний родич короля, Аксель связан с ним узами верности и чести, вассал должен защищать своего господина. Король Хакон поражен благородством поступка Акселя, В тряпице, которой тот перевязывает его рану, Хакон узнает отрубленный при обряде разлучения жениха и невесты кусок полотна. Но не хочет ли Акседь, воздавая Хакону добром за его зло, тем самым его унизить? Аксель разуверяет короля — тот хотел взять себе Вальборг по сердеч­ному влечению, Аксель знает, как велика сила любви, и не мстит ко­ролю, его намерения чисты — защищая короля, он исполняет свой долг и надеется, что тот отплатит ему добром за добро. В этот момент в собор врываются воины Эрлинга. Под предлогом, что боевой шлем раненого слишком для него тяжел, Аксель водружа­ет его на свою голову. Он и король обороняются от нападающих, пока к ним не подоспевает подмога — биркебейнеры (воины-лапот­ники, своего рода народное ополчение). Но уже поздно. Смертельно раненный Аксель (его таки приняли за короля) умирает с именем возлюбленной на устах. Вызванная для последнего прощания Вальборг находит Акселя уже мертвым, она просит его друга-германца спеть ей народную балладу, допеть которую ей самой ни разу еще не удава­лось из-за душивших ее слез. Вильгельм исполняет балладу под собст­венный аккомпанемент на арфе: Рыцарь Ore приезжает на остров свататься к своей милой Эльсе, но ровно через месяц болезнь сводит его в могилу. Эльсе горюет и плачет по жениху, и сила ее горя столь велика, что она поднимает ле­жащего в гробу мертвеца. Взвалив гроб на плечи, он стучится в дверь 386 дома Эльсе, но она не впускает его, требуя, чтобы прежде он произ­нес имя Господа. Ore не исполняет ее требования, но обещает Эльсе, что она будет помнить его и в радости и в печали. Кричит петух — Ore пора в могилу. Ore исчезает, а Эльсе горюет и оплакивает его, пока ровно через месяц болезнь не сводит в могилу и ее тоже. Допев песню до конца, Вильгельм замечает, что прильнувшая к телу Акселя Вальборг мертва. Входящий в храм оруженосец Вильгель­ма объявляет: только что погиб в сражении король Хакон. Злая судь­ба, таким образом, не минует в трагедии никого. Король Хакон Широкоплечий, реальное историческое лицо, дейст­вительно погиб в битве с Эрлингом в 1162 г.
9Адам Мицкевич (Adam Mickiewicz) 1798 - 1855Дзяды (Dziady)Драматическая поэма (Ч. II, IV - 1823; Ч. III - 1832) В поэме отразились некоторые факты биографии автора (несчастная любовь, арест в Вильно за участие в деятельности кружков патриоти­чески настроенной польской молодежи, высылка во внутренние гу­бернии России). Первая часть поэмы закончена не была. В стихотворном вступлении «Призрак» юноша-самоубийца, вос­став из гроба, тоскует по любимой и с нежностью вспоминает о про­шлом. 527 В прозаическом же вступлении автор объясняет, что Дзяды — это древний народный обряд поминовения усопших, в основе которого лежит культ предков (дедов). Борясь с остатками языческих верова­ний, церковь старалась искоренить этот обычай, и потому народ справлял Дзяды тайно, в часовнях или пустующих домах близ клад­бищ, где люди ставили ночью угощение, призывали неприкаянные души и пытались помочь им обрести вечный покой. Часть II. Ночью в часовне Кудесник призывает заклинаниями души умерших. Старец и хор вторят ему. Души двух невинных детей про­сят горчичных зернышек: «Тот, кто горя не познал на свете, / после смерти радость не познает!» Страшный призрак покойного пана вы­маливает у своих крестьян хоть крошку хлеба — лишь тогда прекра­тятся мучения злодея. Но люди, которых заморил он когда-то голодом, обратились после смерти в воронов и сов и теперь вырыва­ют еду у жестокого пана из глотки. Красавица Зося, сводившая пар­ней с ума, но так никому и не подарившая любви и счастья, теперь томится от тоски: «Кто с землей не знался здесь на свете, / тот на небесах не побывает!» К женщине в трауре устремляется вдруг призрак с ликом бледным и ужасным, с кровоточащей раной в сердце. Не повинуясь никаким заклинаниям, он идет вслед за смеющейся женщиной. Часть IV. Жилище ксендза. Ночь. Сам ксендз молится за усопших. Входит Отшельник в дерюге, засыпанной листьями и травой. Издале­ка вернулся он в отчий край. «Кто любви не знает, тот живет счас­тливо», — поет пришелец. О, что за пламя пылает у него в груди!.. Он с горечью признается, что, начитавшись книг, искал идеальной любви, объездил весь свет, а потом встретил Ее, тут, рядом, «чтоб по­терять навеки». Ксендз с состраданием смотрит на несчастного, ко­торый «здоров с лица, но в сердце ранен тяжко». А безумец пылко и бессвязно рассказывает о великой своей любви, обильно пересыпая речь цитатами из Шиллера и Гете. Ксендз мягко замечает, что есть люди и более несчастные, чем его гость. Но тому нет дела до чужих страданий. Он оплакивает свою Марылю. Она жива — но мертва для него. «Мертв тот, кто всеми силами не помогает ближним!» — вос­клицает ксендз. Пришелец потрясен: это же сказала она ему на про­щание. «Друзья, наука, родина и слава!» Какая ерунда! А ведь когда-то он в это верил! Но высокие порывы ушли вместе с юнос­тью... Поет петух. Гаснет первая свеча. И ксендз вдруг узнает в пришель­це своего ученика Густава, «красу и гордость молодежи», который пропадал где-то много лет. Но Густав отказывается остаться у ксенд­за: юноше нечем отплатить за любовь и заботу, все чувства его — в краях воспоминаний. Ведь все прошло... «Кроме души и Бога!» — откликается ксендз. 528 Густав вновь в отчаянии вспоминает любимую. Она предпочла по­чести и злато... Но он не винит ее: что он мог ей дать? Одну любовь до гроба... Юноша просит ксендза не говорить Марыле, что Густав умер с горя, — и вонзает себе в грудь кинжал. Гаснет вторая свеча. Густав спокойно прячет кинжал и объясняет взволнованному ксендзу, что лишь повторил для поученья сделанное много раньше. Сюда же он явился, чтобы просить слугу церкви вернуть людям Дзяды: ведь усопшим так нужны искренние слезы и молитвы живых! Сам Густав стал после смерти тенью своей любимой и пребудет с Марылей до ее кончины, когда встретятся они на небесах. Ведь он знал подле нее райское блаженство, а «кто на небе был хоть раз до смерти, / мертв, туда не сразу попадает!» Бьют часы. Густав исчезает. Часть III. В прозаическом вступлении поэт рассказывает о страда­ниях Польши под властью Александра I и о безжалостных гонениях, которые обрушились в 1823 г. на польскую молодежь, учившуюся в Вильно и стремившуюся сохранить родной язык и национальную культуру. «В деле виленских студентов есть нечто мистическое <...> Высокое самоотречение <...> молодых узников, всем явная Божья кара, постигшая притеснителей, — все это глубоко запечатлелось в умах» свидетелей и участников тех событий. В Вильно, в монастыре отцов базилианов, превращенном в тюрь­му, спит узник. Ангелы и демоны спорят, борясь за его душу. Про­снувшийся узник понимает: если его враги, «отняв у барда речь», отправят его в изгнание, туда, «где песнь его непонятой пребудет», то он станет для родной страны мертвецом при жизни. Конрад снова засыпает. Дух же восхищается силой человеческой мысли: «Ив тюрьме для мысли нет препон: она и вознесет, она и свергнет трон». Ночью узники, пользуясь сочувствием стражника-поляка, собира­ются в камере Конрада, смежной с костелом, и празднуют Рождест­во. Томаш, которого юноши считают своим главою, объясняет схваченному сегодня Жеготе: сенатор Новосильцев, впавший в неми­лость «за то, что пьянствовал и воровал открыто», теперь старается выслужиться перед царем, «заговор найти, поляков оболгать и тем себя спасти». Благородный Томаш готов взять всю вину на себя. Товарищи с иронией рассказывают Жеготе об ужасах заключения, говорят о кибитках, увозящих закованных в цепи мальчиков в Си­бирь... Вспоминают, как кричали патриоты из кибиток: «Вовеки слава Польше!», как солдаты тащили на руках избитых до полусмерти уз­ников... «Не Богу — лишь себе недоброе подстроит, кто вольности зерно увидит и зароет!» — усмехается Жегота. узники распевают ве­селую песенку о том, как будут добывать в Сибири руду — чтобы выковать топор для царя. 529 Глядя на угрюмого Конрада, друзья понимают: он охвачен вдохно­вением. Конрад поет яростную песнь, что «к великому мщенью зовет», — и падает без чувств. Друзья его разбегаются, заслышав шаги патрульных. А Конрад, привстав, говорит об одиночестве поэта, Не люди, но лишь Бог и природа поймут певца! Песнь его — «все­ленной сотворенье»! Он равен Создателю! Безмерно любя свой народ, поэт хочет «наставить и прославить его», — и требует у Бога великой власти над сердцами людскими. Горько упрекает Конрад Всевышнего: за что Тот карает несчастных поляков?! Юноша вновь падает без чувств. Демоны злятся: если бы он в гор­дыне своей продолжил распрю с Богом, они заполучили бы душу поэта! Но, завидев ксендза Петра, которого привел стражник, черти разбегаются. Петр изгоняет из Конрада злого духа. Тот извивается, юлит («Ах, тяжело в аду чувствительным натурам! Когда я грешника когтями обдираю, поверь, хвостом не раз я слезы утираю!» ), но вы­нужден подчиниться благочестивому ксендзу. Ангелы просят Всевыш­него простить поэта: не чтил он Господа, но любил свой народ и страдал за него. В деревне подо Львовом юная Эва молится за несчастных, брошен­ных в тюрьмы, и за поэта, чьи стихи так прекрасны. В своей келье молится и ксендз Петр: «На место лобное возводят мой народ, / Уксус Пруссия, желчь — Австрия подносит, / царев. солдат пронзил распятого копьем, / но этот лютый враг исправится в грядущем, / один из всех прощен он будет Всемогущим». В своей роскошной спальне ворочается на кровати Сенатор. Черти радуются: эта смрадная душа от них не уйдет! Варшавский салон. Знать за столиком щебечет по-французски о балах и отказывается слушать польские стихи: это же галиматья! У дверей молодые люди и несколько стариков говорят по-польски о крови патриотов, пролившейся в Литве. Но светское общество об этом слушать не желает: во-первых, опасно, во-вторых, «Литва — как часть другой планеты: / о ней совсем молчат парижские газеты!» Литераторы отказываются писать о том, как страдают в тюрьмах польские патриоты. «Легенд покуда нет...» Вот лет через сто... К тому же в предмете сем нет национального колорита: «Мы воспевать должны стада, любовь селян: / к простой идиллии всегда влечет сла­вян». Возмущенная молодежь покидает салон. Юноши понимают: надо идти в народ. Вильно. В приемном зале Сенатор и его приспешники создают все новые дела на поляков, пытаются бросить в темницу слепую вдову, которая молит о свидании с жестоко избитым в тюрьме сыном, глу­мятся над ксендзом Петром. Тот спокойно пророчит негодяям ско­рую смерть. 530 наконец, вкусить запретные утехи». А судья задумал женить племян­ника, которому собирается оставить свою усадьбу. В доме Тадеуш сталкивается с прелестной юной девушкой. Он видит «завитки густых волос коротких, накрученных с утра на белых папильотках, струящих тихий блеск сиянья золотого...» Красавица убегает, а юноша весь день грезит о ней. Вечером судья устраивает для многочисленных гостей ужин в полу­развалившемся замке. Он принадлежал когда-то богатому и знатному пану Горешко, который дружил с братом судьи, лихим рубакой Яце­ком Соплицей, но отказался отдать ему в жены свою дочь, синегла­зую красавицу Эву, хотя молодые люди и любили друг друга. Магнат нашел ей мужа познатнее... Потом, когда замок штурмовали заняв­шие Литву царские войска, Яцек метким выстрелом убил пана Го­решко, возглавлявшего оборону этой крепости. За это новые власти отдали замок Соплицам. Но Яцек куда-то исчез. Теперь же его брат судится за замок с молодым голубоглазым красавцем графом, дальним родственником пана Горешко. На пиру рядом с Тадеушем садится одетая по последней моде темноволосая красавица Телимена. Юноша счастлив: это ее он видел сегодня утром! Правда, тогда она показалась ему моложе... Впрочем, это мелочи! А судья беседует за столом с ксендзом Робаком — лихим мона­хом, лицо которого покрыто шрамами. Он пришел из-за Немана и вечно шепчется о чем-то с местными шляхтичами, после чего многие юноши бегут в польские отряды, которые сражаются под знаменами Наполеона. Поляки видят во французском императоре своего освобо­дителя. Утром судья устраивает охоту, в которой участвует и граф, вели­чающий себя романтиком. «Шляхетство местное по всем углам шеп­талось: / «У графа в голове, мол, не хватает малость. Но чтили все ею за щедрость, древность рода, за то, что никогда не обижал народа». Граф забредает в замок, и там лысый ключник, старый рубака Гервазий, верный слуга пана Горешко, поклявшийся убить негодяя Яцека, умоляет молодого человека не отдавать этих руин нечестивцам Со­плицам! Граф тронут романтической историей замка. Жаль, что у Соплицы нет дочки, к которой граф для полноты картины мог бы воспылать безумной страстью! И вдруг он видит в огороде судьи пре­лестную белокурую девушку. «Как жаба прыгая» «меж лопухами», подбирается граф к красавице, но милая простота «небесного творе­нья» разочаровывает его. «На бедных огурцах сорвав свою досаду», граф отправляется в дубраву и видит там искушенную светскую даму Телимену, которая увлекла всех гостей судьи за грибами. Теперь же она грустит: «Никто не пожирал красавицу глазами, / все были заня- 532 ты презренными грибами!» Наконец к ней подсаживается судья и заводит разговор о Тадеуше. Отец его, Яцек, сказался умершим, а «сам притаился где-то, / не хочет между тем, чтоб сын узнал про это». Теперь же Яцек написал судье, чтобы тот женил Тадеуша на юной красавице Зосе. Телимена не желает и слышать о свадьбе Та­деуша. И свою воспитанницу Зосю, дочь умершей в Сибири Эвы, Те­лимена ему не отдаст. Мало ли что все эти годы Зося жила на деньги Яцека... Но, испугавшись, что судья может женить племянника на ком-нибудь другом, Телимена обещает подумать. Выйдя из-за куста, с ней мило раскланивается граф, и Телимена начинает щебетать о божественной Италии. «Отдавая дань восторгов югу», они «хулили родину и вторили друг другу». Появившийся Та­деуш горячо вступается за литовскую природу — «и рукой жмет ручку Телимены». Та кокетничает с обоими поклонниками, Тадеушу же сует ключик и записку. Наутро, проснувшись, счастливый Тадеуш вспоминает ночные ра­дости — и вдруг видит в окне лицо золотоволосой красавицы, с кото­рой столкнулся в день приезда. Но юноше нужно спешить на охоту. Он мчится мимо корчмы почтенного еврея Янкеля; за честность и хо­рошие советы «поляком добрым» тот «слывет в родном повете». Сейчас ксендз Робак говорит собравшейся в корчме шляхте, что скоро Наполеон освободит Литву. Так что полякам «на коней при­шла пора садиться и сабли вынимать, чтоб не пришлось стыдиться!» В лесу на Тадеуша и графа бросается разъяренный медведь. Юно­шей спасает подоспевший Робак, со ста шагов уложивший зверя. Так стрелял когда-то лишь удалец Яцек Соплица... А Телимена прикидывает, кого из двоих поклонников, ей, немоло­дой и небогатой, увлечь к алтарю. «Граф родовитый пан! Изменчивы магнаты... / Блондин... Блондины все в любви холодноваты... / Таде­уш простачок, к тому же славный малый / и любит в первый раз, надежней он, пожалуй!» А графа неплохо бы женить на Зосе! Тогда и Телимене местечко бы «нашлось в супружеском именье». И Тели­мена решает сегодня же представить обществу четырнадцатилетнюю Зосю. Хватит ей возиться с курами и играть с крестьянскими детьми! Увидев наряженную по последней моде Зосю в гостиной, Тадеуш столбенеет, а потом в отчаянии бежит в леса. Вскоре он видит Телимену, которая, заламывая руки, мечется по лужайке. Но дело тут не в душевных муках. Красавицу заели муравьи... Тадеуш бросается ей на помощь, а из-за кустов за парочкой следит ревнивый граф. Ужинают все в замке. Тадеуш мрачен. Прозрев, он наконец узнал ужасный секрет Телимены: «она румянилась!» Юноша отчаянно рев­нует Зосю к графу, который увивается за малюткой, чтобы досадить Телимене. В раздражении граф затевает с судьей ссору из-за замка. 533 Тадеуш вызывает графа на дуэль. Разгромив весь зал и бежав с поля брани, верный Гервазий подбивает графа совершить на Соплицов наезд! Утром ксендз Робак объясняет судье, что Яцек Соплица «раскаялся в ужасном преступленье / и поклялся вернуть наследникам именье». Мечтает он «Тадеуша теперь сосватать с сиротою», чтобы «таким путем разделаться с враждою». Ведь грядет война за свободу родины! И в этих краях возглавит патриотов судья Соплица! Гервазий призывает молодцов Добжинских и других местных шляхтичей разделаться с Соплицей, брат которого убил патриота Го-решко. И шляхта, крепко выпив, в восторге валит за графом, одетым «в черное, на скакуне отличном, / в распахнутом плаще нарядном, заграничном». А судья и его гости в изумлении смотрят на комету. Недобрая это примета! Ксендз наконец признается судье, что он, Робак, — Яцек Соплица. Тадеуш же, окончательно запутавшись в своих любовных делах, решает немедленно драться с графом, а потом бежать к по­встанцам. В темном коридоре юношу подстерегает Телимена и гро­зит всем рассказать, как Тадеуш коварно соблазнил ее, невинную девицу. Юноша обзывает ее дурой, но понимает: его будущность по­гублена. Пусть Зосенька найдет счастье с графом! И бедняга бежит топиться, но у пруда сталкивается с соперником, который едет штур­мовать Соплицов. Тадеуша хватают; ватага шляхты налетает на усадь­бу. Телимена бросается графу в ноги. Смущенный граф запирает пленников в доме, а шляхта атакует погреб и кухню. Перепившихся буянов скручивают солдаты-«москали». Сам судья и Зосенька просят отпустить беспутных шляхтичей. Рыдают женщи­ны. «От этих слез и криков / смягчился капитан, храбрец Никита Рыков», но майор Плут — поляк, в погоне за чинами и деньгами переделавший на русский лад свою фамилию Плутович, собирается жестоко покарать бунтовщиков. Ведь Добжинские кричали на всех углах, что он ограбил полковую кассу! Вот теперь и отправятся в Си­бирь, если судья не выложит по тысяче за каждого! Но тут ксендз Робак приводит всех соседей, и начинается бой. По­ляки одолевают. Робак к Рыкову «послал парламентера / и предло­жил ему оружье сдать без спора. / <...> Но Рыков не хотел выпрашивать пардона». Битва продолжается. Ксендз своим телом прикрывает раненого графа. Наконец противник разгромлен, Рыков взят в плен. «Я, ляхи, вас люблю!» — с искренним восхищением признается капитан. Плут же спрятался «на двор соседний. / И тем окончился в Литве наезд последний». С возмущением отказавшись от денег, Рыков обещает уладить дело с властями. «Москва для москаля, а Польша для поляка, / по мне, 534 пускай и так — не хочет царь однако», — со вздохом замечает капи­тан. Гервазий признается, что прикончил Плута. Раненый Робак объяв­ляет, что героям битвы нужно немедленно бежать за границу. Перед разлукой Тадеуш не хочет связывать Зосю помолвкой. Но он надеется вернуться к любимой, овеянный славой. Зося, обливаясь слезами, ве­шает ему на шею ладанку. Граф, поняв, что они с Тадеушем не со­перники, нежно прощается с изумленной Телименой и по примеру юноши тоже отправляется совершать подвиги на поле брани. Ксендз советует богатому графу снарядить целый полк. Когда же все уходят, Робак признается Гервазию, что он — Яцек Соплица. Он искренне любил пана Горешко, а тот откровенно использовал его. Когда же магнат, зная о чувствах Яцека и Эвы, выдал дочь за другого, оскор­бленный Яцек в отчаянии женился на убогой девице и с горя запил. Несчастная жена его вскоре умерла, оставив ему сына Тадеуша. Обе­зумев от гордыни своей и любви к Эве, Яцек убил Горешко, обо­ронявшего замок от «москалей». И все стали считать Яцека предателем! Искупая свой грех, он принял имя Робак — «во прахе червь» — и всего себя отдал служению Господу и отчизне. Потрясен­ный выпавшими на долю Яцека страданиями, Гервазий признается, что Горешко, умирая, простил Соплицу. Приносят письмо из Варшавы: объявлена война. Сейм постановил воссоединить Польшу и Литву. С примиренной душой Яцек умирает от ран. 1812 г. Французские и польские войска входят в Литву. Их востор­женно приветствует местная шляхта. В Соплицов «явился за полночь сам генерал Домбровский». В усадьбе устраивают грандиозный пир. Здесь восстанавливают честное имя Яцека Соплицы: «покойник на­гражден рукой Наполеона / отличием — крестом Почетным легио­на.» На пиру объявляют о помолвке наряженной в литовское народное платье Зоси и бравого улана Тадеуша, оправляющегося от ран. Появляется на пиру и другая пара — Телимена и ее жених — нотариус, сменивший по требованию невесты польское платье на фрак. Изменница! — кричит потрясенный Граф, произведенный На­полеоном в полковники. Телимена готова немедленно бросить нота­риуса, но теперь она кажется графу «вульгарной, прозаичной». «Довольно вздор молоть!» — решительно обрывает его красавица и возвращается к жениху. Тадеуш решает освободить своих крестьян: «Рабовладельцем быть позорно человеку!» «Если от того мы обеднеем, что же? Ты станешь для меня тогда еще дороже!» — отвечает Зося, готовая жить с люби­мым в глуши, в деревне, «индюки, и куры, и фазаны / мне во сто крат милей, чем Петербург туманный!» 535 Старик Гервазий не очень одобряет планы освобождения крестьян, но, чтобы молодые не бедствовали, передает в руки Зоси бесценный клад, спрятанный в замке ее предками, и мешок талеров от себя. Сам ключник собирается жить у Зосеньки и Тадеуша и вырастить их сыновей отличными рубаками. Под цимбалы Янкеля все танцуют полонез, мелодия которого словно рассказывает о победах и поражениях поляков. «И я с гостями был, пил добрый мед и вина, / Что видел, что слы­хал, собрал здесь воедино». Эпилог. «Так думал я на улицах парижских / «В шумихе, в хаосе обманов низких. / Одна утеха в тяжкую годину... / Мечтать о роди­не, забыв чужбину».
10Адельберт фон Шамиссо (Adelbert von Chamissso) 1781 - 1838Удивительная история Петера Шлемиля (Peter Schlemihis Wundersame Geschichte)Роман (1814) Германия, начало XIX в. После долгого плавания Петер Шлемиль прибывает в Гамбург с рекомендательным письмом к господину То­масу Джону. В числе гостей он видит удивительного человека в сером фраке. Удивительного потому, что этот человек один за другим выни­мает из кармана предметы, которые, казалось бы, никак не могут там поместиться, — подзорную трубу, турецкий ковер, палатку и даже трех верховых лошадей. В бледном лице человека в сером есть что-то необъяснимо жуткое. Шлемиль хочет незаметно скрыться, но тот настигает его и делает странное предложение: он просит Шлеми­ля отдать свою тень в обмен на любое из сказочных сокровищ — ко­рень мандрагоры, пфенниги-перевертыши, скатерть-самобранку, волшебный кошелек Фортунато. Как ни велик страх Шлемиля, при мысли о богатстве он забывает обо всем и выбирает волшебный ко­шелек. Так Шлемиль теряет свою тень и тут же начинает жалеть о соде­янном. Оказывается, что без тени нельзя и на улице показаться, по­тому что, «хотя золото ценится на земле гораздо дороже, чем заслуги и добродетель, тень уважают еще больше, чем золото». Его главной 462 но. Свадьба сыграна. Минна стала женой Раскала. Оставив верного слугу, Шлемиль садится на коня и под покровом ночи удаляется от места, где «похоронил свою жизнь». Вскоре к нему присоединяется пеший незнакомец, который отвлекает его от грустных дум разгово­ром о метафизике. В свете наступившего утра Шлемиль с ужасом видит, что его спутник — человек в сером. Он со смехом предлагает Шлемилю одолжить ему его тень на время пути, и Шлемилю прихо­дится принять предложение, потому что навстречу идут люди. Вос­пользовавшись тем, что едет верхом, в то время как человек в сером идет пешком, он пытается удрать вместе с тенью, но та соскальзыва­ет с лошади и возвращается к своему законному хозяину. Человек в сером с насмешкой заявляет, что теперь Шлемилю от него не изба­виться, потому что «такому богачу тень необходима». Шлемиль продолжает путь. Повсюду его ждут почет и уваже­ние — ведь он богач, да и тень у него прекрасная. Человек в сером уверен, что рано или поздно добьется своего, но Шлемиль знает, что теперь, когда он навеки потерял Минну, он не продаст душу «этой погани». В глубокой пещере в горах между ними происходит решительное объяснение. Лукавый снова рисует заманчивые картины жизни, кото­рую может вести богатый человек, разумеется, обладающий тенью, а Шлемиль разрывается «между соблазном и твердой волей». Он снова отказывается продать душу, гонит прочь человека в сером. Тот отве­чает, что уходит, но если Шлемилю понадобится с ним увидеться, то пусть он только встряхнет волшебным кошельком. Человека в сером связывают с богатыми тесные отношения, он оказывает им услуги, но тень свою Шлемиль может вернуть, только заложив душу. Шлемиль вспоминает о Томасе Джоне и спрашивает, где он сейчас. Человек в сером вытаскивает из кармана самого Томаса Джона, бледного и из­можденного. Его синие губы шепчут: «Праведным судом Божиим я был судим, праведным судом Божиим я осужден». Тогда Шлемиль решительным движением швыряет кошелек в пропасть и произно­сит: «Заклинаю тебя именем Господа Бога, сгинь, злой дух, и никогда больше не появляйся мне на глаза». В то же мгновение человек в сером встает и исчезает за скалами. Так Шлемиль остается и без тени и без денег, но с души его спа­дает тяжесть. Богатство его больше не влечет. Избегая людей, он про­двигается к горным рудникам, чтобы наняться на работу под землей. Сапоги изнашиваются в дороге, ему приходится купить на ярмарке новые, а когда, надев их, он снова пускается в путь, то вдруг оказыва­ется на берегу океана, среди льдов. Он бежит и через несколько минут ощущает страшную жару, видит рисовые поля, слышит китай­скую речь. Еще шаг — он в глубине леса, где с удивлением узнает 464 заботой становится вернуть тень. Он посылает на поиски виновника своего несчастья верного слугу Бенделя, и тот возвращается опечален­ный — у господина Джона никто не может вспомнить человека в сером фраке. Правда, какой-то незнакомец просит передать господи­ну Шлемилю, что уезжает и увидится с ним ровно через год и один день. Конечно, этот незнакомец и есть человек в сером. Шлемиль бо­ится людей и проклинает свое богатство. Единственный, кто знает о причине его горя, это Бендель, который помогает хозяину как может, прикрывая его своей тенью. В конце концов Шлемилю приходится бежать из Гамбурга. Он останавливается в уединенном городке, где его принимают за короля, путешествующего инкогнито, и где он встречает красавицу Минну, дочь лесничего. Он проявляет величай­шую осторожность, никогда не появляется на солнце и выходит из дому только ради Минны, а та отвечает на его чувство «со всем пылом неискушенного юного сердца». Но что может сулить доброй девушке любовь человека, лишенного тени? Шлемиль проводит ужас­ные часы в раздумьях и слезах, но не решается ни уехать, ни открыть возлюбленной свою страшную тайну. До срока, назначенного челове­ком в сером, остается месяц. В душе Шлемиля теплится надежда, и он сообщает родителям Минны о своем намерении через месяц про­сить ее руки. Но роковой день наступает, тянутся часы тягостного ожидания, близится полночь, и никто не появляется. Шлемиль засы­пает в слезах, потеряв последнюю надежду. На следующий день берет расчет его второй слуга Раскал, заявив, что «порядочный человек не захочет служить господину, у которого нет тени», лесничий бросает ему в лицо то же обвинение, а Минна признается родителям, что давно подозревала об этом, и рыдает на груди у матери. Шлемиль в отчаянии бродит по лесу. Внезапно кто-то хватает его за рукав. Это человек в сером. Шлемиль обсчитался на один день. Человек в сером сообщает, что Раскал выдал Шлемиля, чтобы самому жениться на Минне, и предлагает новую сделку: чтобы получить обратно тень, Шлемиль должен отдать ему душу. Он уже держит наготове листочек пергамента и обмакивает перо в кровь, вы­ступившую на ладони Шлемиля. Шлемиль отказывается — больше из личного отвращения, чем из соображений нравственности, а человек в сером вытаскивает из кармана его тень, бросает себе под ноги, и она послушно, как его собственная, повторяет его движения. В довер­шение искушения человек в сером напоминает, что еще не поздно вырвать Минну из рук негодяя, достаточно одного росчерка пера. Он неотступно преследует Шлемиля, и наконец наступает роковая мину­та. Шлемиль больше не думает о себе. Спасти возлюбленную ценой собственной души! Но когда его рука уже тянется к пергаменту, он вдруг проваливается в небытие, а очнувшись, понимает, что уже позд- 463 но. Свадьба сыграна. Минна стала женой Раскала. Оставив верного слугу, Шлемиль садится на коня и под покровом ночи удаляется от места, где «похоронил свою жизнь». Вскоре к нему присоединяется пеший незнакомец, который отвлекает его от грустных дум разгово­ром о метафизике. В свете наступившего утра Шлемиль с ужасом видит, что его спутник — человек в сером. Он со смехом предлагает Шлемилю одолжить ему его тень на время пути, и Шлемилю прихо­дится принять предложение, потому что навстречу идут люди. Вос­пользовавшись тем, что едет верхом, в то время как человек в сером идет пешком, он пытается удрать вместе с тенью, но та соскальзыва­ет с лошади и возвращается к своему законному хозяину. Человек в сером с насмешкой заявляет, что теперь Шлемилю от него не изба­виться, потому что «такому богачу тень необходима». Шлемиль продолжает путь. Повсюду его ждут почет и уваже­ние — ведь он богач, да и тень у него прекрасная. Человек в сером уверен, что рано или поздно добьется своего, но Шлемиль знает, что теперь, когда он навеки потерял Минну, он не продаст душу «этой погани». В глубокой пещере в горах между ними происходит решительное объяснение. Лукавый снова рисует заманчивые картины жизни, кото­рую может вести богатый человек, разумеется, обладающий тенью, а Шлемиль разрывается «между соблазном и твердой волей». Он снова отказывается продать душу, гонит прочь человека в сером. Тот отве­чает, что уходит, но если Шлемилю понадобится с ним увидеться, то пусть он только встряхнет волшебным кошельком. Человека в сером связывают с богатыми тесные отношения, он оказывает им услуги, но тень свою Шлемиль может вернуть, только заложив душу. Шлемиль вспоминает о Томасе Джоне и спрашивает, где он сейчас. Человек в сером вытаскивает из кармана самого Томаса Джона, бледного и из­можденного. Его синие губы шепчут: «Праведным судом Божиим я был судим, праведным судом Божиим я осужден». Тогда Шлемиль решительным движением швыряет кошелек в пропасть и произно­сит; «Заклинаю тебя именем Господа Бога, сгинь, злой дух, и никогда больше не появляйся мне на глаза». В то же мгновение человек в сером встает и исчезает за скалами. Так Шлемиль остается и без тени и без денег, но с души его спа­дает тяжесть. Богатство его больше не влечет. Избегая людей, он про­двигается к горным рудникам, чтобы наняться на работу под землей. Сапоги изнашиваются в дороге, ему приходится купить на ярмарке новые, а когда, надев их, он снова пускается в путь, то вдруг оказыва­ется на берегу океана, среди льдов. Он бежит и через несколько минут ощущает страшную жару, видит рисовые поля, слышит китай­скую речь. Еще шаг — он в глубине леса, где с удивлением узнает 464 растения, встречающиеся только в Юго-Восточной Азии. Наконец Шлемиль понимает: он купил семимильные сапоги. Человеку, которо­му недоступно общество людей, милостью неба дарована природа. Отныне цель жизни Шлемиля — познание ее тайн. Он выбирает убе­жищем пещеру в Фиваиде, где его всегда ждет верный пудель Фигаро, путешествует по всей земле, пишет научные труды по географии и ботанике, а его семимильные сапоги не знают износу. Описывая свои приключения в послании другу, он заклинает его всегда помнить о том, что «прежде всего тень, а уж затем деньги».
11Александр Дюма (Alexandre Dumas) 1802 - 1870Три мушкетера (Les trois mousquetaires)Роман (1844) В первый понедельник апреля 1625 г. население городка Менг в предместье Парижа казалось взволнованным так, словно гугеноты вздумали превратить его во вторую крепость Ларошель: в Менг въехал молодой человек восемнадцати лет на рыжем мерине без хвоста. Его облик, одежда и манеры вызвали в толпе горожан шквал насмешек. Всадник, впрочем, не обращает на них внимания, как и подобает дворянину, почитающему зазорным выяснять отношения с простолю­динами. Другое дело — оскорбление, нанесенное равным: д'Артаньян (так зовут нашего героя) бросается с оголенной шпагой на знатного господина в черном; однако тому на помощь прибегают несколько горожан с дубьем. Очнувшись, д'Артаньян не обнаруживает ни обид­чика, ни — что гораздо серьезнее — рекомендательного письма отца к старому боевому товарищу, капитану королевских мушкетеров г-ну де Тревилю, с просьбой определить достигшего совершеннолетия от­прыска на военную службу. Мушкетеры Его Величества — цвет гвардии, люди без страха и уп­река, за что им сходит с рук независимое и бесшабашное поведение. В тот час, когда д'Артаньян ожидает приема у де Тревиля, г-н капи­тан учиняет очередную головомойку (не влекущую, впрочем, печаль- 657 ных последствий) троим своим любимцам — Атосу, Портосу и Ара­мису. Де Тревиля, надо заметить, возмутило не то, что они устроили драку с гвардейцами кардинала Ришелье, а позволили арестовать себя... Какой позор! Беседуя с де Тревилем (принявшим молодого д'Артаньяна весьма ласково), юноша видит за окном незнакомца из Менга — и стрем­глав бросается на улицу, задев на лестнице поочередно трех мушкете­ров. Все трое вызывают его на поединок. Незнакомец в черном успевает улизнуть, зато в урочный час на условленном месте ждут д'Артаньяна Атос, Портос и Арамис. Дело получает неожиданный оборот; шпаги всех четверых дружно обнажаются против вездесущих гвардейцев герцога Ришелье. Мушкетеры убеждаются, что молодой гасконец не только задира, но и настоящий храбрец, владеющий ору­жием ничуть не хуже их, и принимают д'Артаньяна в свою компа­нию. Ришелье жалуется королю: мушкетеры вовсе обнаглели. Людо­вик XIII скорее заинтригован, чем огорчен. Ему хочется узнать, кто этот неизвестный четвертый, бывший с Атосом, Портосом и Арами­сом. Де Тревиль представляет гасконца Его Величеству — и король зачисляет д'Артаньяна на службу в свою гвардию. К остановившемуся в его доме д'Артаньяну, о доблести коего по Парижу уже ползут слухи, обращается галантерейщик Бонасье: вчера похищена его молодая жена, камеристка Ее Величества королевы Анны Австрийской. По всем приметам похититель — незнакомец из Менга. Причина похищения — не прелести мадам Бонасье, а ее бли­зость к королеве: в Париже лорд Бекингэм, возлюбленный Анны Ав­стрийской. Мадам Бонасье может навести на его след. Королева в опасности: ее покинул король, ее преследует вожделеющий к ней Ри­шелье, она теряет одного за другим верных людей; в придачу ко всему (или прежде всего) она — испанка, влюбленная в англичани­на, а Испания и Англия — главные противники Франции на полити­ческой арене. Вослед за Констанцией похищен и сам г-н Бонасье; в их доме устраивается западня на лорда Бекингэма или кого-то из близких к нему людей. Однажды ночью д'Артаньян слышит в доме возню и сдавленные женские вопли. Это г-жа Бонасье, бежавшая из-под стражи, снова угодила в мышеловку — теперь уже в собственном доме. Д'Артаньян отбивает ее у людей Ришелье и прячет на квартире Атоса. Следя за всеми ее выходами в город, он подстерегает Констанцию в обществе мужчины в мушкетерском мундире, Неужели друг Атос вздумал отбить у него спасенную красавицу? Ревнивец быстро смиря­ется: спутник мадам Бонасье — лорд Бекингэм, которого она ведет в 658 Дувр на свидание к королеве. Констанция посвящает д'Артаньяна в сердечные тайны своей госпожи. Он обещает защищать королеву и Бекингэма, как ее самое; этот разговор становится их объяснением в любви. Бекингэм покидает Париж, увозя подарок королевы Анны — две­надцать бриллиантовых подвесков. Проведав об этом, Ришелье сове­тует королю устроить большой бал, на который королева должна явиться в подвесках — тех, что теперь хранятся в Лондоне, в шкатул­ке Бекингэма. Он предвидит позор отвергшей его притязания коро­левы — и посылает в Англию одного из лучших своих тайных агентов миледи Винтер: ей надлежит похитить у Бекингэма два подвеска — даже если остальные десять и вернутся чудом в Париж к большому балу, кардинал сумеет доказать небезупречность королевы. Напере­гонки с миледи Винтер мчится в Англию д'Артаньян. Миледи удается то, что поручил ей кардинал; однако время работает на д'Артаньяна — и он доставляет в Лувр десять подвесков королевы и еще два точно такие же, изготовленные лондонским ювелиром менее чем за двое суток! Кардинал посрамлен, королева спасена, д'Артаньян при­нят в мушкетеры и вознагражден любовью Констанции. Есть, впрочем, и убытки: Ришелье узнает о доблести новоиспеченного мушкетера и поручает опекать его коварной миледи Винтер. Плетя козни против д'Артаньяна и внушая ему сильную и проти­воречивую страсть, миледи одновременно обольщает графа де Варда — человека, служившего помехой гасконцу при его путешествии в Лондон, посланного кардиналом в помощь миледи. Кэтти, служанка ми­леди, будучи без ума от молодого мушкетера, показывает ему письма своей хозяйки де Варду. Д'Артаньян под видом графа де Варда прихо­дит на свидание к миледи и, не узнанный ею в темноте, получает в знак любви кольцо с бриллиантом. Свое приключение д'Артаньян спешит преподнести друзьям как веселую шутку; Атос, однако же, при виде кольца мрачнеет. Кольцо миледи вызывает в нем мучитель­ное воспоминание. Это — фамильная драгоценность, подаренная им в ночь любви той, которую он почитал за ангела и которая в действи­тельности была заклейменной преступницей, воровкой и убийцей, разбившей сердце Атоса. Рассказ Атоса вскоре подтверждается: на обнаженном плече миледи ее пылкий любовник д'Артаньян замечает клеймо в виде лилии — печать вечного позора. Отныне он — враг миледи. Он посвящен в ее тайну. Он отказался убить на дуэли лорда Винтера — лишь обезоружил, после чего при­мирился с ним (братом ее покойного мужа и дядей ее маленького сына) — а ведь она давно стремится завладеть всем состоянием Вин­теров! Ничего не получилось у миледи и из ее замысла стравить д'Ар-659 таньяна с де Бардом. Уязвлена гордость миледи — но и честолюбие Ришелье. Пригласив д'Артаньяна перейти служить в свой гвардейский полк и получив отказ, кардинал предостерегает молодого наглеца: «С той минуты, как вы лишитесь моего покровительства, никто не даст за вашу жизнь и ломаного гроша!»... Место солдата — на войне. Взяв у де Тревиля отпуск, д'Артаньян и три его друга отправляются в окрестности Ларошели, портового го­рода, открывающего англичанам ворота во французские пределы. За­крывая их для Англии, кардинал Ришелье завершает дело Жанны д'Арк и герцога де Гиза. Победа над Англией для Ришелье — не столько в том, чтобы избавить короля Франции от врага, сколько в отмщении более удачливому сопернику в любви к королеве. То же и Бекингэм: он в этой военной кампании стремится удовлетворить лич­ные амбиции. Он предпочитает вернуться в Париж не посланником, но триумфатором. Истинной ставкой в этой кровавой партии, разы­грываемой двумя могущественнейшими державами, служит благо­склонный взгляд Анны Австрийской. Англичане осаждают крепость Сен-Мартен и форт Ла Пре, французы — Ла-Рошель. Перед боевым крещением д'Артаньян подводит итоги двухлетнего пребывания в столице. Он влюблен и любим — но не знает, где на­ходится его Констанция и жива ли она вообще. Он стал мушкете­ром — но имеет врага в лице Ришелье. За спиной у него множество необычайных приключений — но и ненависть миледи, которая не упустит случая отомстить ему. Он отмечен покровительством короле­вы — но это плохая защита, скорее, повод для преследований... Един­ственное его безусловное приобретение — перстень с алмазом, коего блеск, впрочем, омрачен горькими воспоминаниями Атоса. Волей случая Атос, Портос и Арамис сопровождают кардинала в его ночной прогулке инкогнито в окрестностях Ларошели. Атос в трактире «Красная голубятня» слышит беседу кардинала с миледи (именно на встречу с ней ехал Ришелье под охраной мушкетеров). Он отправляет ее в Лондон в качестве посредницы в переговорах с Бекингэмом. Переговоры, однако, не вполне дипломатичны: Ришелье предъявляет сопернику ультиматум. Если Бекингэм посмеет сделать в нынешнем военном противостоянии решительный шаг, кардинал обещает предать огласке документы, порочащие королеву, — свиде­тельства не только ее благосклонности к герцогу, но и ее сговора с врагами Франции. «А если Бекингэм заупрямится?» — спрашивает миледи. — «В этом случае, как не раз бывало в истории, на полити­ческой сцене должна возникнуть роковая женщина, которая вложит кинжал в руку какого-нибудь убийцы-фанатика...» Миледи прекрасно понимает намек Ришелье. Что же, она — именно такая женщина!.. 660 Совершив неслыханный подвиг — отобедав на пари на бастионе, открытом врагу, отразив несколько мощных атак ларошельцев и вер­нувшись в расположение армии невредимыми, — мушкетеры пред­упреждают герцога Бекингэма и лорда Винтера о миссии миледи. Винтеру удается арестовать ее в Лондоне. Охранять миледи поручено молодому офицеру Фельтону. Миледи узнает, что ее страж — пурита­нин. Она называется его единоверкой, якобы соблазненной Бекингэмом, оклеветанной и заклейменной как воровка, в то время как в действительности страдает за веру. Фельтон сражен миледи наповал, Религиозность и строгая дисциплина сделали его человеком, недоступ­ным обычным обольщениям. Но история, поведанная ему миледи, поколебала его враждебность к ней, а своей красотой и показной на­божностью она покорила его чистое сердце, фельтон помогает миле­ди Винтер бежать. Он поручает знакомому капитану доставить несчастную пленницу в Париж, а сам проникает к герцогу Бекингэму, которого — во исполнение сценария Ришелье — убивает кинжа­лом. Миледи прячется в монастыре кармелиток в Бетюне, где живет и Констанция Бонасье. Узнав, что с часу на час здесь должен объявить­ся д'Артаньян, миледи отравляет возлюбленную своего главного врага и спасается бегством. Но уйти от возмездия ей не удается: по ее сле­дам мчатся мушкетеры. Ночью в темном лесу совершается суд над миледи. Она повинна в смерти Бекингэма и обольщенного ею Фельтона. На ее совести смерть Констанции и подстрекательство д'Артаньяна к убийству де Варда. Еще одна — самая первая ее жертва — совращенный ею мо­лодой священник, которого она склонила к краже церковной утвари. Осужденный за это на каторгу, пастырь Божий наложил на себя руки. Его брат, палач из Лилля, поставил целью своей жизни ото­мстить миледи. Однажды он уже настиг ее и заклеймил, но преступ­ница скрылась тогда в замке графа де ла Фер — Атоса и, умолчав о злосчастном прошлом, вышла за него замуж. Нечаянно обнаружив обман, Атос в ярости совершил над женой самосуд: повесил ее на де­реве. Судьба дала ей еще один шанс: графиню де ла Фер спасли, и она вернулась к жизни и к своим гнусным делам под именем леди Винтер. Родив сына, миледи отравила Винтера и получила богатое на­следство; но этого ей было мало, и она мечтала о доле, принадлежа­щей деверю. Предъявив ей все перечисленные обвинения, мушкетеры и Винтер вверяют миледи лилльскому палачу. Атос подает ему кошелек с золо­том — плату за тяжкий труд, но тот швыряет золото в реку: «Сегод­ня я исполняю не свое ремесло, а свой долг». 661 В лунном свете блистает лезвие его широкого меча... Три дня спустя мушкетеры возвращаются в Париж и предстают своему капитану де Тревилю. «Ну что, господа, — спрашивает их храбрый капитан. — Хорошо вы повеселились в отпуске?» — «Бес­подобно!» — отвечает за себя и за друзей Атос.
12Александр Дюма (Alexandre Dumas) 1802 - 1870Двадцать лет спустя (Vingt ans apres)Роман (1845) Середина XVII в. Подстрекаемый Фрондой, народ Парижа ропщет: депутаты, купечество, судебное ведомство возмущены политикой кар­динала Мазарини, высасывающего все соки из налогоплательщиков. Королеву, шедшую к мессе в собор Парижской Богоматери, пресле­довала толпа женщин, взывающих о справедливости. Народ толпился и на пути юного короля Людовика XIV, возвращавшегося во дворец из Парламента, где он огласил несколько вердиктов, один разорительнее другого. Даже первый президент Парламента открыто выступил против вмешательства короля в права депутатов. В Пале-Рояле купе­ческий старшина угрожает волнениями и настоящим бунтом, если Мазарини не прекратит своих враждебных действий. И волнения уже заметны на улицах столицы... Мазарини — всеми ненавидимый, терпящий насмешки иностра­нец низкого происхождения, слабая тень могущественнейшего Ришелье — чувствует, как трясется земля под его ногами. Ему нужна надежная опора. Одевшись в мушкетерский мундир, он призывает к себе лейтенанта д'Артаньяна, некогда оказавшего бесценные услуги Ее Величеству королеве. Мазарини просит его привезти из Бастилии со­держащегося там в заключении де Рошфора: он и д'Артаньян — два сапога пара в кознях былого времени. Пора им сослужить службу и новым временам. Рошфор рассказывает кардиналу, что д'Артаньяну сопутствовали во всех его подвигах Атос, Портос и Арамис, — но где они теперь? Бог весть!.. К изумлению Рошфора, его препровождают обратно в тюрьму; а он уже успел протянуть давнему противнику д'Артаньяну руку друга и поклясться в вечном мире! Впрочем, д'Артаньян — лишь исполнитель приказаний Мазарини; кардинал, а не мушкетер — лютый недруг Рошфора. По пути в тюрьму Рошфора отбивают у стражи бесчинствующие парижане: всякий, кто сидит в Бастилии, их кумир. При новой встрече с д'Артаньяном Рошфор под­тверждает данную ему клятву и берется помочь разыскать трех его друзей. Найти их — воля Мазарини, а значит, Ее Величества короле- 662 вы, возлюбленной кардинала и фактической властительницы Франции до достижения ее сыном совершеннолетия. Природное чутье д'Артаньяна и его умение развязать любой язык приводят его поочередно к трем мушкетерам, простившимся с бур­ной жизнью: Арамис — аббат, Атос и Портос вкушают тихие радос­ти бытия в своих поместьях. Портос простодушно соглашается быть спутником д'Артаньяна: оба они солдаты, и притом служат Франции отнюдь не бескорыстно. Иного покроя — Арамис и Атос. Атос выражается гораздо резче Арамиса: честь дворянина не по­зволяет ему служить Мазарини — этому негодяю, этому ростовщику, который ни в грош не ставит королеву и вот-вот развяжет во Фран­ции междоусобную войну. Едва дождавшись отъезда д'Артаньяна, лишь на треть исполнившего поручение кардинала, граф де Ла фер — Атос сообщает своему приемному сыну Раулю, виконту де Бражелону: «Вечером мы едем в Париж». По приезде в столицу он представляет Рауля графине де Шеврез; из их беседы можно догадаться, что виконт — плод одного легкомыс­ленного приключения, одной любовной ночи, пережитой ими в юности. Атос поручает графине заботу о Рауле на то время, пока он будет в отъезде; ему предстоит опасное путешествие... Тем временем Рошфор устраивает побег из тюрьмы герцога де Бофора, бывшего фаворитом королевы после смерти Людовика XIII, спрятанного за решетку новым кумиром Ее Величества — Мазарини. Кардинал посылает на розыски опасного беглеца д'Артаньяна и Портоса. Выезжая из Парижа, д'Артаньян на полном скаку сбивает с ног какою-то прохожего. Погибни он под копытами — и история по­текла бы иначе; но этот человек, советник Парламента Брусель, остается жив. Париж расценивает инцидент как политическое покушение, вся Фронда в эти дни наносит визиты Бруселю, воздух наэлектризован уг­розами в адрес кардинала. Загоняя одну лошадь за другой, мушкетеры настигают герцога де Бофора. Силы, увы, не равны: его сопровождает отряд из полусотни человек, среди которых д'Артаньян и Портос узнают не только Рош­фора, но и Арамиса с Атосом. Это обстоятельство спасает им жизнь. «Принцы, министры, короли, словно мутный поток, пронесутся и ис­чезнут — а мы останемся все теми же, — убеждены четверо геро­ев. — Сторонники ли мы кардинала или Фронды — не все ли равно перед лицом нашей дружбы, нашей готовности помочь друг другу в беде! Будем верны нашему союзу до конца!..» Виконт де Бражелон — на близящейся к концу войне с Испанией. На поле боя он подбирает смертельно раненного священника и отво­зит его в гостиницу. Святой отец желает исповедаться. Случай подво- 663 рачивается сам: Рауль и его друг де Гиш встречают на проезжей доро­ге странствующего монаха. Принимая исповедь умирающего, этот монах узнает, что перед ним — палач его матери, миледи Винтер. Прячущийся под монашеской рясой английский шпион Джон-Френ­сис Винтер-Мордаунт убивает того, чью исповедь он принял. Прежде чем испустить дух, раскаявшийся палач сообщает, кто он и кто его убийца, Гримо, оруженосцу Атоса, спутнику Рауля в военном походе. Гримо мчится в Париж; он догадывается, что туда направляет стопы сын миледи, это угрожает жизни нескольких свидетелей казни леди Винтер... В Париже — дядя Мордаунта, брат злосчастной Миледи лорд Вин­тер. Он послан королем Англии Карлом I просить французскую коро­леву и кардинала Мазарини о военной и политической помощи в противостоянии армии бунтовщиков под водительством Кромвеля. Английская королева, проживающая в Париже в изгнании в монас­тыре кармелиток, в отчаянии: лорду Винтеру не удалось склонить Францию на сторону теряющего корону Карла I. Винтер пытается утешить свою государыню: есть еще во Франции люди, готовые нам помочь! Это д'Артаньян и его друзья, уже однажды доказавшие Бри­танской империи свою отвагу и истинное благородство. Лорд Винтер посещает Атоса. Старый друг огорчает его: д'Артаньян с Порто-сом — слуги кардинала. Но мы с Арамисом — в вашем распоряже­нии! У причала в Булони Арамиса, Атоса и Винтера подстерегает гото­вый мстить за мать Мордаунт (он привозил секретное письмо Маза­рини от Кромвеля с требованием хранить нейтралитет в эту минуту падения Карла, и письмо сыграло свою роль в решении, принятом королевой). Мордаунту не удается проникнуть на корабль, которым отплывают в Англию его дядя и два мушкетера. Он готов плыть по их следам на следующем же свободном судне. В это время в Париже арестовывают Бруселя. Народ выходит на улицы и вступает в стычки с армией. Рошфор, вставший во главе Фронды, вместе с другими зачинщиками беспорядков требует немед­ленно освободить своего вождя. Королева вынуждена подписать предъявленный ей ультиматум, но таит в сердце ненависть к обез­умевшим подданным: «Мне и юному королю надлежит покинуть Париж. Чернь растеряется, увидев, что нет на троне их правительни­цы, — и тогда я испепелю этот подлый город!» В сопровождении не­заменимого д'Артаньяна она с десятилетним сыном покидает столицу и находит пристанище в Сен-Жермене. Несколькими часами ранее тем же д'Артаньяном чудом вывезен из Парижа и Мазарини... Вернувшись в Париж, д'Артаньян получает письмо от Атоса и Арамиса: они попали в опасную переделку, они вручают ему попече- 664 ние о Рауле и завещают мстить Мордаунту. Адреса своего они не со­общают умышленно, зная, что долг дружбы может и их друзей под­вергнуть той же опасности, какая теперь угрожает им. Д'Артаньян именно в это время направлен Мазарини в Англию с секретным по­сланием. Морской путь они с Портосом проделывают в компании Мордаунта, поджидавшего их в Булони. Дальше их маршрут — в Ньюкастль, в лагерь Карла I. Здесь уже появились Атос и Арамис в сопровождении лорда Винтера. Его Величество посвящает двух отваж­ных мушкетеров в рыцари. К прискорбию, им доведется служить ко­ролю Англии недолго: на сторону Кромвеля переходят шотландские гвардейцы, король пленен. Защищавшего его лорда Винтера убивает Мордаунт. Всем четверым мушкетерам, захваченным вместе с Кар­лом I, удается бежать. Теперь их долг — выручить короля. На военном совете созревает замысел втереться в доверие к стра­же плененного Карла, завязать с солдатами дружбу и за карточной игрой обезоружить соперников. Этот план в последний момент сры­вает Мордаунт, вбежавший в караульное помещение с криком: «Это измена!»... Король приговорен к казни. В ночь перед исполнением приговора к нему в Уайт-Холл является одетый епископом Арамис и предуп­реждает о том, что готовится его побег. Верные королю люди похи­тят на рассвете палача, казнь отложат на сутки — а уж суток хватит для избавления Его Величества от смерти! Четыре мушкетера, переодевшись плотниками, занимают намечен­ные заранее места возле эшафота и под его настилом. К их ужасу, на эшафот восходит другой палач. Карл трогательно прощается с наро­дом и кладет голову на плаху. Атос, скрывающийся под эшафотом, чувствует, что лоб его влажен; проводит по нему ладонью — это кровь обезглавленного монарха. Палач — как вскоре выясняется — не кто иной, как Мордаунт. Встретившись с ним, мушкетеры бросают жребий: кому из них пер­вым драться с этим негодяем. Выбор падает на д'Артаньяна. Отступая все ближе к стене, Мордаунт внезапно точно растворяется в воздухе: ему удалось бежать через потайную дверь. Преследуя Мордаунта, мушкетеры оказываются на корабле, где он прячется. Об их проникновении на корабль капитан тотчас сообщает Мордаунту. Тот готовит грандиозный прощальный спектакль: поджи­гает фитиль, ведущий к бочкам с порохом. Мушкетеры по чистой случайности оказываются посвящены в этот план — и спрыгивают на привязанную к борту корабля шлюпку раньше, чем это успевает сде­лать Мордаунт. С безопасного расстояния друзья взирают на его ги­бель... но не дьявол ли он? Спустя несколько мгновений они видят его голову над водой. Он один из всей команды уцелел. Он плывет к 665 ним, он молит их о помощи, он хватается за протянутую ему руку Атоса — и стаскивает его в воду. Кажется, целую вечность не видно ни того ни другого. Наконец всплывает из-под воды труп сына миле­ди, ее исчадье, с кинжалом в сердце... а затем — живой и невреди­мый Атос. Из огня — да в полымя: из охваченной смутою Англии — во взбунтовавшийся Париж. Долг мушкетеров погасить это пламя. Они предпринимают дерзкие шаги: бегут из заточения, которому их под­вергла королева за предпочтение зова сердца высочайшим повелени­ям и неисполнение приказов Ее Величества и Его высокопреосвященства. В тот же миг, как все четверо на свободе, их пленником становится... Мазарини. В замке Портоса в Пьерфоне кардинал подписывает акт о своей капитуляции Парламенту — договор, составленный депутацией Фрон­ды. Под восторженные крики вчера еще разъяренного народа короле­ва и маленький король въезжают в Париж. Возвращается в свой дворец и Мазарини. Последняя буйная толпа, возглавляемая Рошфо­ром, предпринимает попытку вытащить кардинала из кареты — но их вожак напарывается на шпагу д'Артаньяна. Чернь бросается врас­сыпную. Истекающий кровью Рошфор успевает вымолвить: «Это судьба. Я три раза излечивался после уколов вашей шпаги. В четвер­тый раз чуду, как видно, не бывать...» Д'Артаньян искренне огорчен: «Граф, я не видел, что это вы. Я не хотел бы, чтобы вы ушли из жизни с чувством ненависти ко мне!» Извечные враги дружески пожимают руки... Маленький король, вернувшись в Пале-Рояль, замечает матери: «Господин д'Артаньян храбрый». — «Да, мой сын, — отвечает коро­лева Анна. — Будьте с ним поласковее». Минует десять лет, и Людовик XIV вполне убедится, как это важно — и как трудно...
13Александр Дюма (Alexandre Dumas) 1802 - 1870Граф Монте-Кристо (Le comte de Monte-Cristo)Роман (1845-1846) 27 февраля 1815 г. в Марсель из очередного плавания возвращается трехмачтовый корабль «Фараон». Капитану Леклеру не суждено было ступить на родную землю: он умер от горячки в открытом море. Мо­лодой моряк Эдмон Дантес принял на себя командование, исполнив 666 и другую последнюю волю капитана: «фараон» заходит на остров Эльба, где Дантес передает пакет, полученный из рук Леклера, мар­шалу Бертрану и встречается с самим опальным императором. Данте­су вручается письмо, которое надлежит доставить в Париж, г-ну Нуартье — одному из заговорщиков, готовящих возвращение на пре­стол Наполеона. Владелец «Фараона» Моррель предлагает Дантесу официально всту­пить в должность капитана корабля. Одержимый завистью бухгалтер судовой компании Данглар решает отстранить Дантеса. Вместе с от­ставным солдатом, а теперь простым рыбаком Фернаном Мондего, который соперничает с Дантесом за право жениться на красавице Мерседес, и портным Кадруссом, обобравшим отца Эдмона за время плавания, Данглар сочиняет анонимное письмо помощнику прокуро­ра Марселя де Вильфору. Смысл доноса: Дантес — тайный агент бо­напартистов. На допросе Дантес без утайки, все как было, рассказывает Вильфору о своем посещении Эльбы. Состава преступле­ния нет; Вильфор готов уже отпустить арестанта, но, прочтя письмо маршала Бертрана, осознает: счастье и сама жизнь его зависят от этой игры случая. Ведь адресат, г-н Нуартье, опасный заговорщик, — его отец! Мало сжечь проклятое письмо, надо избавиться и от Данте­са, могущего невольно огласить всю эту историю, — ив результате де Вильфор лишится не только места, но и руки своей невесты Рене де Сен-Меран (она — дочь старого роялиста; взгляды г-на Нуартье, его родство с женихом для них тайна). Дантес приговаривается к пожиз­ненному заточению в замке Иф, политической тюрьме среди моря, неподалеку от Марселя... Проходят пять лет. Дантес близок к отчаянию, он решает умереть голодной смертью. Вдруг как-то вечером до его слуха доносится глу­хой скрежет за стеной. Он здесь не один, кто-то явно копает лаз в направлении его темницы. Эдмон принимается рыть встречный тун­нель. Много дней работы вознаграждены радостью встречи с товари­щем по несчастью. Аббат Фариа — так зовут заключенного из соседней камеры — провел в замке Иф на четыре года дольше Дан­теса. Роя свою нору, он надеялся пробиться к наружной стене тюрь­мы, прыгнуть в море и бежать на волю вплавь. увы, он ошибся в расчетах! Эдмон утешает аббата: их теперь двое, значит, они могут с двойной энергией продолжать начатое. Силы аббата на исходе, вско­ре — когда до спасения рукой подать, он тяжело заболевает. Перед кончиной он посвящает Дантеса в тайну несметного клада, спрятан­ного кардиналом Спада на острове Монте-Кристо триста лет назад. Перенеся тело аббата в свою камеру, Дантес прячется в мешок, в который был положен покойник. Утром, не заметив подмены, его 667 бросают в море — так хоронят жителей замка Иф со времен основа­ния тюрьмы. Эдмон спасен! Его подбирают контрабандисты. Один из них, Джакопо, становится верным товарищем Дантеса. Через не­сколько месяцев Эдмон достигает наконец острова Монте-Кристо. Сокровища аббата фариа воистину несметны. За долгие годы отсутствия Дантеса в судьбах тех, кто был повинен в его страданиях, тоже произошли значительные перемены, Фернан Мондего дослужился до генерала (теперь его имя — граф де Мор-сер). Мерседес стала его женой и родила ему сына. Данглар — бога­тый банкир. Де Вильфор — королевский прокурор. Кадрусс распрощался с иголкой и ножницами портного и содержит сельский трактир. ...Бог посылает Кадруссу странного гостя. Аббат Бузони, по его словам исповедовавший умирающего Эдмона Дантеса, должен ис­полнить последнюю волю усопшего. Дантес вручил ему алмаз, деньги от продажи которого надлежит разделить на пять частей: поровну — Мерседес, Данглару, Фернану, Кадруссу и старику Дантесу. Кадрусс ослеплен сиянием алмаза. Он рассказывает аббату Бузони, что Дантес был оговорен теми, кого решил облагодетельствовать, что Мерседес не сохранила верность ему. Да, он, Кадрусс был свидетелем написания доноса — но что он мог сделать! Данглар и Фернан убили бы его на месте, заикнись он о неблаговидности их злоумышления! Что касает­ся старика Дантеса, ему не хватило сил перенести удар судьбы (в действительности Кадрусс обобрал его до нитки, и отец Эдмона умер с голоду). Он, он, Кадрусс, — единственный наследник бедного Дан­теса! Аббат Бузони вручает Кадруссу алмаз и наутро исчезает... В это же время к мэру Марселя является лорд Уилмор, агент бан­кирского дома Томсон и Френч. Он просит разрешения просмотреть следственное дело аббата Фариа, умершего в тюрьме Иф. Есть у него и еще поручение: оплатить долги г-на Морреля, владельца судовой компании, стоящей на грани краха. Последняя надежда Морреля была на его флагман — трехмачтовый «Фараон», но тот — о злой рок! — гибнет в кораблекрушении. Уилмор вручает Моррелю вексель на шестизначную сумму, оформляет отсрочку на три месяца. Но что можно успеть сделать за три месяца! В день, когда истекает отсрочка, дочь Морреля получает письмо за подписью «Синдбад-Мореход» с указанием адреса, где она найдет кошелек, предназначенный ее до­стославному отцу. В кошельке — чек на задолженную Моррелем сумму и алмаз величиною с грецкий орех: приданое мадемуазель Моррель. Все происшедшее подобно сказке: но этого мало. В марсельский порт целый и невредимый входит на всех парусах «Фара­он»! Город — свидетель этого чуда. С улыбкой смотрит на восставший из пучины парусник и лорд Уилмор, он же аббат Бузони, 668 он же граф Монте-Кристо, он же Эдмон Дантес: «Будь счастлив, бла­городный человек! Это счастье тобой заслужено!.. А теперь — про­щай, человеколюбие! Пусть бог отмщенья уступит мне место, дабы я покарал злодеев!..» С документами из своего следственного дела, хра­нившегося вместе с делом аббата Фариа, Эдмон покидает Марсель... Молодой парижский аристократ барон Франц д'Эпине, отправля­ясь на карнавал в Риме, вознамерился посетить легендарную Эльбу. Однако он изменяет свой маршрут: корабль проплывает мимо остро­ва Монте-Кристо, где, по слухам, живет в сказочном дворце человек, именующий себя Синдбадом-Мореходом. Хозяин острова принимает Франца с таким радушием и роскошеством, какие, кажется, и не снились никому из могущественнейших жителей земли. В Риме Франц неожиданно встречает Синдбада, проживающего в одной с ним гостинице под именем графа Монте-Кристо. Друг Франца ви­конт Альбер де Морсер захвачен разбойниками из шайки наводящего ужас на жителей Рима атамана Луиджи Вампа. Граф Монте-Кристо спасает Альберта: «Атаман, вы нарушили наше соглашение, друг моего друга — мой друг». Вампа в смятении, он строго отчитывает своих головорезов: «Мы все обязаны графу жизнью! Как вы могли действовать столь опрометчиво!» Альбер приглашает графа посетить Париж и быть его почетным гостем. В столице (где граф не появлялся доселе) Альбер знакомит его со своими друзьями, в том числе с сыном Морреля Максимиллианом. Это знакомство глубоко взволновало графа — не меньше взволнован и молодой Моррель, узнав, что граф пользуется услугами банковского дома Томсон и Френч, спасшего жизнь всей их семье. Граф Монте-Кристо приобретает в Париже несколько квартир и дом в Отейле, на улице фонтен, 28, ранее принадлежавший маркизу де Сен-Мерану. Управляющий графа, Бертуччо, воспринимает их переезд в этот дом как злой рок. Много лет назад он стал свидетелем того, как де Вильфор закопал в саду дома своего тестя новорожденно­го младенца — внебрачного сына от неизвестной дамы, Бертуччо по­спешил выкопать ящик — младенец был еще жив. Невестка Бертуччо воспитала мальчика, которому они дали имя Бенедетто. От­прыск именитых родителей встал на путь неправедный и угодил за решетку. Но это лишь одна из двух страшных историй, сокрытых Бертуччо от графа. В июне 1829 г. он остановился в трактире Кадрусса — на другой день после того, как там побывал аббат Бузони (Бер­туччо не догадывается, что аббат, вызволивший его давным-давно с каторги, и граф — одно лицо). Алмаз аббата Кадрусс продал за 45 тысяч франков надежному ювелиру, да в ту же ночь его и зарезал. Теперь Кадрусс — там, где довелось побывать и Бертуччо: на каторж­ных работах. Граф уверен, что это не последняя капля в чаше, кото- 669 рую должен испить Кадрусс; что же касается Бенедетто — если он жив, — то он послужит оружием Божьей кары... Город полнится слухами о загадочном графе и его богатстве. В банке Данглара граф открывает «неограниченный кредит». Данглар ставит под сомнение возможности графа: всему на свете есть грани­цы. Граф иронизирует: «Для вас — может быть, но не для меня». — «Моей кассы еще никто не считал!» — уязвлен Данглар. «В таком случае я — первый, кому это предстоит», — обещает ему граф. Монте-Кристо сближается не только с Дангларом, не узнавшим в нем бедного Эдмона, но и с семейством де Вильфора. Граф завоевы­вает расположение госпожи де Вильфор: слуга графа Али спас от не­счастного случая ее и сына Вильфора от брака с нею (у Вильфора есть также дочь от первого брака — Валентина, связанная узами любви с Максимиллианом Моррелем, но принуждаемая родней к супружеству с Францем д'Эпине). Как будто сама судьба широко распахивает перед графом Монте-Кристо двери в домах его заклятых врагов, сооб­щает ему о других их жертвах. Воспитанница Дантеса—Монте-Крис­то дочь паши Янины дивная красавица Гайде (по Парижу ходят слухи, будто она любовница графа) узнает в Опере человека, который выдал туркам за две тысячи кошельков золота крепость, защищавшую город, где правил ее отец, а саму Гайде двенадцатилетней девочкой продал в рабство турецкому султану. Этого человека звали Фернан Мондего; теперь его знают как графа де Морсера, генерал-лейтенанта, члена Палаты пэров. Гайде была выкуплена Монте-Кристо у султана, граф поклялся отомстить тому, из-за кого погиб ее отец и томилась в неволе она сама. Он нимало не удивлен, что этот негодяй — Фернан: предавший единожды рискует остаться предателем до конца. Роскошный обед в доме Монте-Кристо. Первые удары, уготован­ные графом своим обидчикам. Вильфор бледнеет, когда граф сообща­ет всем гостям, что в саду им найден скелет младенца, зарытого заживо при прежнем владельце. Данглар узнает, что, играя на бирже, от потерпел убытки в сумме свыше миллиона франков (граф помес­тил в газете ложную информацию о перевороте в Испании, и Дан­глар поспешил избавиться от акций Мадридского банка). Вильфор извещает госпожу Данглар, что граф, по-видимому, посвящен в их тайну: несчастный ребенок был их незаконнорожденным сыном. «Вы похоронили мое дитя живым! Боже, это твоя месть!» — восклицает г-жа Данглар. «Нет, месть нас еще поджидает, и осуществить ее предстоит таинственному графу Монте-Кристо!» Вильфор берется во что бы то ни стало узнать всю правду о графе; но оказавшиеся в Париже аббат Бузони и лорд Уилмор сообщают ему весьма противоре­чивые сведения. Граф не только остается неузнанным, играя эти две роли, но и запутывает следы. 670 В Париже появляется молодой человек по имени Андрея Каваль­канти (одному графу, осыпавшему его щедротами, известно, что это — беглый каторжник Бенедетто). Тотчас как из-под земли вы­растает и Кадрусс, уверяющий Бенедетто, что тот — его отпрыск, и выманивающий у молодого негодяя деньги под угрозой сломать от­крывшуюся пред ним блестящую карьеру. Кавальканти-Бенедетто-де Вильфор вынужден подчиняться: он положил глаз на дочь Данглара, девицу с богатым приданым. Не лучше ли — предлагает он Кадруссу — хорошенько потрясти графа, чем тянуть у него деньги, которы­ми его ссужает сумасброд Монте-Кристо? Кадрусс залезает в дом графа — и сталкивается лицом к лицу с аббатом Бузони. Старый ка­торжник предает молодого; он пишет под диктовку аббата письмо к Данглару, объясняющее, кем на деле является его без пяти минут зять. уходя из дома графа Монте-Кристо, Кадрусс напарывается на нож Бенедетто. Прежде чем он испускает дух, аббат дает ему убе­диться, что он, Монте-Кристо и Эдмон Дантес — одно лицо... Град несчастий сыплется на голову де Вильфора: один за другим внезапно умирают его тесть и теща, затем старый лакей, выпивший лимонаду из графина в комнате его отца Нуартье. Врач приходит к выводу: все они были отравлены. Преступник живет в этом доме. Вся челядь Вильфора немедленно просит об отставке. Дело получает ши­рокую огласку. И здесь — новый удар: Нуартье расстраивает свадьбу Валентины и Франца д'Эпине (он обещал это любимой внучке). В секретере Нуартье хранится документ, гласящий, что в феврале 1815 г. он убил в честном поединке генерала де Кенеля, барона д'Эпине, не пожелавшего примкнуть к заговору бонапартистов. Теперь — очередь Фернана. В Палате пэров скандал: газеты опуб­ликовали сообщение о его низком поведении в пору осады турками крепости Янины. На слушания в Палате приходит Гайде и предъяв­ляет пэрам документы, которые подтверждают: все это — правда, положение генерала де Морсера в обществе куплено ценой преда­тельства. Альбер де Морсер вызывает графа на дуэль, вступаясь за отца, но, после того как ему открывается вся правда о Фернане Мондего, просит у Дантеса прощения. Умоляет об этом Эдмона и госпо­жа де Морсер, до сих пор любящая его Мерседес. Граф принимает извинения Альбера; в тот же самый день они с матерью покидают Париж. Морсер повторяет вызов сына, но после того, как граф Монте-Кристо открывает ему истинное свое имя, обесчещенный ге­нерал пускает пулю в лоб. Данглар на грани разорения. Ему приходится оплачивать все новые векселя, с которыми к нему приходят доверенные лица графа. Пос­ледняя его надежда на то, что удастся составить приличную партию 671 дочери: молодой Кавальканти — наперсник Монте-Кристо, и рука дающего вряд ли оскудеет. Громом среди ясного неба звучат после подписания брачного контракта слова из письма Кадрусса: «Андреа Кавальканти — беглый каторжник!» Эжени покидает Париж. У Данглара больше нет ни дочери, ни денег. Он оставляет прощальную записку жене («Отпускаю вас такой, какой брал замуж: с деньгами, но без доброй репутации») и бежит куда глаза глядят. Бежит и Андреа-Бенедетто, надеясь пересечь границу; но его останавливают жан­дармы. На суде он сообщает: его отец — прокурор де Вильфор! Последний, самый страшный удар судьбы в сердце де Вильфора: отравлена Валентина. У него нет больше сомнений: убийца — его жена, таким страшным путем добывавшая наследство себе и своему сыну (старик Нуартье единственной наследницей объявил внучку). Де Вильфор грозит жене эшафотом. В отчаянии г-жа де Вильфор принимает яд и отравляет мальчика: «Хорошая мать не бросает ре­бенка, ради которого она сделалась преступницей». Вильфор лишает­ся рассудка; бродя по саду дома графа Монте-Кристо, он роет могилы то в одном, то в другом месте... Акт возмездия свершился. Вильфор безумен. Кадрусс и Фернан мертвы. Данглар попал в плен разбойникам из шайки Луиджи Вампа и тратит последние деньги на хлеб и воду: головорезы продают ему горбушку за тысячу франков, а всего в кармане у него — меньше пя­тидесяти тысяч. Граф Монте-Кристо дарует ему жизнь и свободу. По­седевший в одну ночь, Данглар влачит существование нищего. Зло наказано. Но почему же сгорела в его пламени юная Валенти­на де Вильфор, ничуть не разделяющая вину отца и мачехи? За что должен всю жизнь скорбеть о ней Максимиллиан Моррель — сын того, кто много лет подряд предпринимал попытки вызволить Данте­са из тюрьмы? Покидая Париж, граф совершает чудо воскрешения Валентины. Ее смерть была инсценирована им в сообществе со стари­ком Нуартье: страшный яд был нейтрализован чудодейственным ле­карством — одним из щедрых даров аббата фариа. Возвращаясь на остров Монте-Кристо, подарив счастье Максимил­лиану и Валентине, Эдмон Дантес, мученик замка Иф и парижский ангел мщенья, оставляет молодым людям письмо, звучащее и как его исповедь, и как наказ двум чистым сердцам: «В мире нет ни счастья, ни несчастья. Все познается в сравнении. Только тот, кто безмерно страдал, способен испытать блаженство. Надо почувствовать вкус смерти, чтобы с удовольствием вкушать жизнь. Вся премудрость — в двух словах: ждать и надеяться!..»
14Александр Дюма (Alexandre Dumas) 1802 - 1870Королева Марго (La reine Margot)Роман (1846) 1570 год, эпоха гражданских войн во Франции, кровавых столкнове­ний католиков и гугенотов. За десять предыдущих лет погибли вожди враждующих сторон. В Сен-Жермене заключается мир, для закрепле­ния которого сестра короля Карла IX принцесса Маргарита выдается замуж за Генриха Наваррского, Этот брак в равной мере изумляет и возмущает бойцов в обоих станах. При дворе творится что-то несус­ветное! Совсем недавно адмирал Колиньи был заочно приговорен к казни, за его голову королем назначалась щедрая награда, а теперь король именует его в Лувре отцом и поручает ему командование объ­единенными войсками в предстоящей кампании во Фландрии. Король Генрих Наваррский объясняется с молодой женой. Их брак — союз политический, они равнодушны друг ко Другу. Генрих влюблен не без взаимности в г-жу де Сов, супругу государственного секретаря; у Маргариты свои сердечные тайны. Но это брак двух честных и чистых душой людей — так почему им не быть союзника­ми? Маргарита обещает Генриху поддерживать его до конца. В эти дни во дворце стремительно раскручивается интрига, вдох­новительница которой — Екатерина Сиенская, вдовствующая короле­ва, ненавидящая гугенотов. Терпения противников едва хватило на неделю: готовится покушение на адмирала Колиньи. Король Карл IX поручает это дело Морвелю — офицеру отряда петардщиков. Слухи о новых кровавых распрях расползаются по всему королевству. В Пари­же в одночасье приезжают два молодых дворянина: граф Лерак де Ла Моль, гугенот, с письмами королю Генриху и адмиралу Колиньи, и граф Аннибал де Коконнас, католик, — с тайным посланием герцогу де Гизу, лютому врагу Колиньи. Поселившись в гостинице «Путевод­ная Звезда», молодые люди быстро сближаются и за карточной игрой сообщают друг другу, что ночью у них обоих весьма важные аудиен­ции в Лувре. Это была ночь — с 24 на 25 августа — ночь св. Варфо­ломея, кровавая ночь избиения гугенотов. Втянутые в бойню, Ла Моль и Коконнас обращают оружие друг против друга. увы, Ла Моль одинок, а Коконнас — во главе отряда солдат-католиков. Истекающий кровью Ла Моль спасается от погони в покоях королевы Маргариты Наваррской. Однако и Коконнас тя­жело ранен — и он находит приют в доме ближайшей подруги Мар­гариты, герцогини Анриэтты Невэрской. Лозунгам враждующих станов две красавицы, влюбившиеся в спасенных ими воинов, проти­вопоставляют свой девиз: «Eros-Cupido-Amor». К Марго после страшной ночи является ее брат, герцог Алансонский. Происшедшее — сообщает он — лишь пролог к великим по- 673 трясениям. Король Карл болен, его мучают припадки. Разгром гугено­тов сделал фактическим правителем де Гиза. Брак с гугенотом сейчас и предосудителен, и не ко времени, все еще можно переиграть. Марго отказывается предать мужа. Она ясно увидела грозящие ей и Генриху беды: Карл IX не воспрепятствовал бойне, задуманной коро­левой-матерью и де Гизом; Гиз и ее брат Франсуа, герцог Алансонский готовы извлечь из пролившейся крови как можно больше выгод; едва короля Наваррского не станет — а все клонится к тому, — его владения захватят, а ее, вдову, отправят в монастырь. Мадам де Сов извещает Марго о высочайшем повелении назначить Генриху Наваррскому свидание в ее покоях: она подозревает, что это провокация и его хотят убить. Маргарита прячет супруга в своей спальне, где его с удивлением и негодованием обнаруживает королева-мать, подстроив­шая это злоумышление. Какой конфуз: король гугенотов ночует не у своей любовницы, а у законной жены! Он безупречен — и ей нечего поставить ему в вину. После ее ухода Маргарита представляет Генри­ху спрятанного в одной из соседних комнат Ла Моля. Юноша с опо­зданием передает королю письмо, предупреждающее его о смертельной опасности. Ах, если бы король не был занят в тот час, когда Ла Моль впервые явился в Лувр, история Франции могла сло­житься по-другому!.. Возлюбленный королевы Марго спит в эту ночь в ее постели в ногах ее супруга-короля — как его товарищ по несчас­тью, верный подданный и новый друг, но никак не соперник в любви. Вдовствующая королева Екатерина в ярости. Всё — и события ми­нувшей ночи, и предсказания чародея Рене — против ее воли, против ее страстного желания избавиться от Генриха Наваррского. Терпит фиаско очередная ее авантюра: подосланная ею г-же де Сов отрав­ленная губная помада, смертоносная и для красотки и для ее частого гостя Генриха, почему-то не действует (Екатерине невдомек, что сам мэтр Рене в последнюю минуту заменил зловещую склянку на дру­гую, вполне безобидную). Королеву-мать не может примирить с зятем даже его переход в католичество. Принимает католичество одновременно со своим королем и Ла Моль: он дал обет принять веру покойной матери в случае чудесного избавления от смерти. Его и Коконнаса излечил от ран все тот же мэтр Рене — и вчерашние враги делаются неразлучными приятеля­ми, чей союз скреплен в придачу нежными чувствами их прекрасных дам, Маргариты и Анриэтты. Ла Моль еще не в состоянии поверить, что на его любовь ответила красивейшая из королев. Приятели обра­щаются за окончательным ответом к ясновидящему Рене. Нет сомне­ний: Марго любит Ла Моля столь же горячо, как и он ее. 674 Доказательство — восковая гадательная фигурка в короне и мантии с сердцем, пронзенным острой иглой, Подобно иконе, Ла Моль прячет у себя эту куколку — образ обожаемой им Маргариты Наваррской... В Париже — де Муи, глава гугенотов, стремящихся к политичес­кому реваншу. Подслушав его разговор с Генрихом, герцог Алансонский пытается убедить де Муи, что он — более достойный претендент на престол, когда тот опустеет после смерти брата Карла. Дабы де Муи было проще проникать в Лувр, герцог Франсуа советует ему сшить такой же вишневый плац, как у фаворита Маргариты — Ла Моля. Генрих встревожен: кто-то снова встал на его пути, и он знает — кто. За спиной Франсуа ясно просматривается фигура его матери. Он не ошибается: именно сейчас в кабинете короля Карла королева-мать, стращая его известием о появлении в Лувре де Муи, вынуждает сына издать указ об аресте Генриха, поручая пленить его — живым или мертвым — Морвелю. Карлу на следующий день приходится пожалеть о своем указе: на охоте Генрих спасает его от клыков вепря. Тем самым король Наваррский не просто спас жизнь человеку, но и предотвратил смену государей в трех королевствах, но главное — сохранил жизнь себе и Марго. Генрих доверительно беседует с герцогом Алансонским: де Муи предложил ему заговор против Карла — он отверг эти предло­жения. Но де Муи не успокоится, он направит взоры в другую сторо­ну, к примеру на принца Конде... или еще на кого-нибудь. Франсуа бледнеет: кажется, Генрих разгадал злые умыслы его и матушки. Он пылко убеждает короля Наваррского стать во главе движения гугено­тов, чтобы направлять его. Гугеноты доверяют Генриху, король Карл его любит, сам Франсуа уже подготовил акт о своем отречении от престолонаследия в его пользу: «Судьба — в ваших руках!» Собесед­ники пожимают друг другу руки — в эту минуту в комнату входит Екатерина Сиенская. Лицемерно умиляясь рукопожатию братьев-ко­ролей, она внутренне торжествует победу над Генрихом. Ночью в его спальню врывается Морвель со стражей и натыкается на де Муи. Двое стражников убиты, Морвель тяжело ранен. Инцидент становит­ся очередным дворцовым скандалом. В действительности своим спасе­нием Генрих обязан не только вождю гугенотов, но и королю католиков: Карл увел его поздно вечером из дворца. Он решил дове­рить Генриху свою тайну — познакомить с очаровательной Мари Туше и их незаконнорожденным сыном. По дороге с ними случилось нечто забавное. Встреченные ими на одной из темных улиц герцог Гиз и герцог Анжуйский (брат Карла и Франсуа, без пяти минут ко­роль Польши) ведут их к дому, где, по их словам, проходит свидание двух весьма сиятельных дам с двумя господами, вхожими в Лувр 675 (речь, понятно, идет о Маргарите и Анриэтте, ужинающих в компа­нии Ла Моля и Коконнаса). Попытка вломиться в дом встречает ре­шительный отпор: на головы короля и его свиты из окон летят горшки, тазы и снедь... Вернувшись во дворец, Генрих узнает о ночной доблести де Муи. Однако герцог Алансонский внушает ему подозрение, что это мог быть и Ла Моль: храбрец, чуть не убивший Морвеля, был одет в виш­невый плащ. Король Наваррский спешит к жене: «Над нашим дру­гом нависло страшное подозрение!» — «Это невозможно: он был ночью в другом месте». Марго падает к ногам матери: «Ла Моль не­виновен. Он провел эту ночь со мной. Если его арестуют, он вынуж­ден будет в этом сознаться». — «Успокойтесь, дочь моя, — отвечает королева Екатерина. — Я стою на страже вашей чести!» Королеве-матери становится ясно: Ла Моль не разлучает ее дочь с Генрихом, напротив, он — их союзник. Герцог Алансонский по на­ущению матери приглашает к себе Ла Моля — и подстерегает его с несколькими верными людьми в сумраке коридора. Замысел разгады­вает король Наваррский, он предупреждает Ла Моля об опасности и советует ему скрыться. Вступив в сговор с де Муи, Ла Моль готовится примкнуть к гугенотам, следя с безопасного расстояния за своей воз­любленной, каждый вечер выходящей на свидание с ним «по-испан­ски» на балкон дворца. Мэтр Рене ворожит королеве-матери, предсказывая скорую смерть ее сыну Карлу — смерть насильственную. Делая и некоторые другие предсказания, Рене между прочим рассказывает королеве Екатерине о гадании на предмет Маргариты по просьбе Ла Моля. Надо спешить разорвать все узлы: в Париже — польские послы, прибывшие для ко­ронации герцога Анжуйского, она обязана обеспечить будущее своим сыновьям! По ее просьбе мэтр Рене пропитывает ядом старинное ру­ководство по соколиной охоте, которое она поручает передать коро­лю Наваррскому. Но книга эта оказывается в руках Карла IX. Неизлечимо больной король устраивает соколиную охоту. Де Муи, Ла Моль и Коконнас поджидают короля Генриха в лесу, чтобы бежать в лагерь гугенотов. План этот сорван герцогом Алансонским, посвящен­ным в заговор и в решающий момент отказавшимся составить Ген­риху компанию. Ла Моль и Коконнас в крепости. Туда же король Карл заключает и Генриха: это — единственное средство спасти ему жизнь, в тюрьме он по крайней мере под охраной. Начинаются допросы плененных заговорщиков. Одно из доказательств злых намерений Ла Моля — восковая кукла в королевских регалиях. Буква «М» на месте сердца, пронзенная иглой, — означает, конечно же, «смерть» (morte)! Ла 676 Моль не может отклонить это обвинение: королева Маргарита, его божественная возлюбленная, должна остаться вне подозрений. Двум друзьям отрубают головы. Получив их из рук палача, Маргарита и Анриэтта орошают их слезами... Близок смертный час и Карла IX. Он наконец догадывается, что его недуг — результат отравления, что отравила его мать и что яд передал ему младший брат. Он призывает к себе любезного Анрио — короля Наваррского и объявляет о решении объявить его регентом и наследником престола до возвращения из Польши герцога Анжуйского. Если герцог Анжуйский и станет оспаривать власть Генриха — последний сможет предъявить грамоту Папы о своих правах (грамо­та уже в пути). Герцог Алансонский должен быть заточен в крепость, королева-мать — сослана в монастырь. Свою волю умирающий Карл объявляет матери и брату Франсуа. На пути к Парижу отряд гугено­тов во главе с де Муи. Всё говорит о том, что Генрих — король Фран­ции! Однако гугенотов опережает поезд герцога Анжуйского: он был извещен матерью, что брат Карл при смерти, и поспешил, покинув Польшу, прибыть в Лувр для наследования короны. Королева-мать ликует: хоть одно из мрачных пророчеств мэтра Рене не сбылось! Она предпринимает последнюю попытку устранить Генриха, диктуя Морвелю письмо на имя государственного советника де Сова: его жена — в гостинице «Путеводная Звезда» в обществе франта из числа его друзей. Что было позволено Генриху при короле Карле — непозволительно при короле Генрихе III, тезке и сопернике короля Наваррского в борьбе за престол. Расчет прост: ревнивый суп­руг поспешит на место свидания — и любовник, которого он терпел столько лет, будет убит! На страже у дверей гостиницы стоят де Муи и двое его офицеров. Генрих, предупрежденный об опасности, прыга­ет из окна и срывается. Де Муи преследует Морвеля, пришедшего со стражниками отметить за оскорбленную честь господина де Сова, — и убивает его. Вернувшись в гостиницу, Генрих видит умирающую Шарлотту: ее ударил ножом шедший за Морвелем мрк. В числе тех, кто подоспел из дворца на место злодеяния, — мэтр Рене. Генрих, потрясенный случившимся, готовый снова покинуть Париж, восклицает: «И ты говорил, что я стану королем?! Я — не­счастный изгнанник?!» — «Нет, сир, это говорю не я. Это говорит она!» — и мэтр Рене указывает на звезду в просвете черных туч, воз­вещающую о грядущем славном короле Франции и прекрасной коро­леве Маргарите, не любящей его, но беспредельно ему верной...
15Александр Дюма (Alexandre Dumas) 1802 - 1870Виконт де Бражелон, или Десять лет спустя (Le viconte de Bragelonne, ou Dix ans apres)Роман (1850) ...Май 1660-го. Начало самостоятельного правления молодого Людо­вика XIV. Живущий в изгнании инкогнито наследник английского престола Карл II встречается со своим кузеном — королем Франции, и просит у него поддержки в восстановлении престола. Могуществен­ный кардинал Мазарини отказывает Людовику в финансировании этого плана. Король Карл обращается за помощью к графу де Ла Феру — Атосу, одному из тех, кто доказал преданность казненному Карлу I, будучи рядом с ним до последней минуты, стоя у подножия его эшафота. Перед смертью Карл I поведал Атосу, что в подземелье Ньюкастльского замка зарыт миллион золотом — его сыну «на чер­ный день»; этих средств как раз хватит на дело, задуманное теперь наследником британской короны. Одновременно с Атосом, о чем тот не догадывается, в Англию отправляется вышедший в отставку лейте­нант д'Артаньян. Путая карты друг другу, общими усилиями они по­могают Карлу II взойти на трон. Король осыпает стареющих героев милостями. Людовик XIV срочно вызывает д'Артаньяна в Париж. Незадолго перед тем умирает Мазарини, завещав королю, кроме значительной денежной суммы, своего преданного секретаря де Кольбера, назна­ченного Людовиком на должность интенданта финансов — третье место в государстве после самого короля, суперинтенданта и королев­ского прокурора Фуке. Служение свое Кольбер начинает с предания смертной казни за злоупотребления двух друзей Фуке и с доноса ко­ролю о том, что Фуке расходует средства из казны, укрепляя Бель-Иль, крепость на побережье. Война с Англией не входит в расчеты короля; стало быть, это — излишнее расточительство! Король отправ­ляет д'Артаньяна инспектировать Бель-Иль. К изумлению д'Артаньяна, этими работами руководят Арамис (ныне епископ Ваннский) и Портос. Послав Портоса с письмом к Фуке, Арамис спешит за ним следом. «Не сомневаюсь, что д'Артаньяна направлял в Бель-Иль ко­роль, — сообщает Арамис Фуке. — Не сомневаюсь, что это козни Кольбера». — «Что же мне сказать королю?» — растерян Фуке. «Ничего. Подарите ему Бель-Иль». Фуке следует мудрому совету его преосвященства, в придачу пере­давая более полутора миллионов ливров на свадьбу принца Филиппа, герцога Орлеанского. Кроме того, Фуке показывает королю фортифи­кационные планы Бель-Иля — те самые, за которыми ездил в Бре­тань отважный д'Артаньян. Прибыв в Лувр, тот уязвлен: «Мой 678 король мне не доверяет?» — «Напротив. Я назначаю вас капитаном мушкетеров!»... Сын Атоса виконт Рауль де Бражелон в свите придворных встреча­ет в Гавре принцессу Генриэтту, сестру короля Англии и невестку ко­роля Франции. Кокетливая принцесса распаляет пламя любви в сердцах сопровождающего ее герцога Бекингэма и графа де Гиша. Вскоре это перестает быть тайной для двора. Если удалить Бекингэма в Англию несложно (королева-мать Анна Австрийская просит его об этом по праву возлюбленной его покойного отца), куда сложнее об­стоят дела с подданными Людовика XIV. Виконт де Бражелон неволь­но подслушивает разговор де Гиша с виконтом де Вардом, отзывающимся чересчур легкомысленно не только о принцессе, но и о д'Артаньяне. «В сердце Гиша вы вселяете страсть к невесте его по­велителя, — делает Рауль замечание де Варду. — Меня — желаете восстановить против близкого друга моего отца». В ссору Рауля с де Вардом вмешается Бекингэм, покидающий Францию, где дуэли за­прещены: он — к услугам де Варда! В поединке на морском берегу оба тяжело ранены. Бекингэм возвращается в Лондон, де Вард зале­чивает раны вдали от Парижа, сдерживая нетерпение поскорее туда вернуться. Им нанесена Раулю еще одна рана. Задев честь д'Артаньяна, де Вард оскорбил попутно самого Рауля и Атоса: «Никому не известно, от каких родителей появился на свет виконт де Бражелон, усынов­ленный графом де Ла Фером. Что до шевалье д'Артаньяна — он когда-то погубил одну благородную даму, которую любил мой отец». — «Эта дама, обыкновенно именуемая Миледи, — отвечает разъяренный Атос, — трижды покушалась на жизнь д'Артаньяна и вложила нож в руку убийцы Бекингэма! Она была преступницей...» В придачу ко всем этим потрясениям Рауля огорчает то, что ко­роль посоветовал Атосу отсрочить день его свадьбы с Луизой де Лавальер — фрейлиной принцессы Генриэтты. Роковым образом это решение совпадает с беседой короля и принцессы, жалующейся Его Величеству на ревнивого супруга. Чтобы положить конец сплетням, у короля есть лишь одно средство: взять принцессу под свое покрови­тельство. Внезапно — как бывает лишь у царственных особ — между ним и его невесткой вспыхивает более чем родственное чувство... Но и в этом случае нужно благопристойное прикрытие. Оно подворачи­вается само: пусть двор думает, что король отложил женитьбу викон­та де Бражелона, имея виды на Луизу. Де Бражелон отправляется в Кале с письмами Карлу II от его се­стры и Фуке. Перед отъездом, на аудиенции у принцессы Генриэтты, он сетует: уже месяц, как король отложил его свадьбу, он сгорает от 679 любви. «Как? Уже месяц?» — удивлена принцесса. Значит, король ей солгал! Значит, он уже месяц любит ее фрейлину!.. Между тем одного благосклонного взгляда молодого короля хвати­ло, чтобы в душе Луизы родилась любовь, несравнимая с симпатиями, которые она доселе испытывала к своему жениху. Она признается королю в этом охватившем ее чувстве. Король польщен и готов отве­тить ей взаимностью. Как назло, именно в этот момент Арамис, желая укрепить влияние Фуке на короля, подает ему идею написать Луизе любовное письмо и сделать ей богатый подарок: в делах поли­тики все средства хороши. «Я хочу видеть на троне короля, который будет предан господину Фуке, который в свою очередь будет предан мне. У меня есть власть, чтобы сказанное осуществить. Что касается вашей, г-н Фуке, возлюбленной, г-жи де Бельер, я смогу ей все объяс­нить, и она не усомнится в вас...» У Арамиса действительно есть власть превыше денег и положения при дворе. Д'Артаньян узнает о его тайных финансовых отношениях с комендантом Бастилии Безмо, о том, что Безмо фактически куплен Арамисом, что в Бастилии содержится некий таинственный узник по имени Марчиали, заключенный в тюрьму кардиналом Мазарини, со­держащийся гораздо лучше, но и строже прочих заключенных. Кто он? И что связывает его с Арамисом?.. В Фонтенбло, неподалеку от резиденции короля, поселяются в гос­тинице семь важных персон — каждая со свитой. Последними в «Красном Павлине» останавливаются на постой Арамис и старый монах-францисканец. Все эти люди, включая епископа Ваннского, экс-мушкетера, — члены ордена иезуитов. Монах — генерал ордена, призванный назначить, в преддверии кончины, своего преемника. Каждый из кандидатов должен сообщить ему наедине тайну, от кото­рой зависят не только будущее ордена, но и судьбы Европы. Выбор падает на Арамиса: он владеет истинно великой и страшной тайной. Свидетелем похорон монаха становится д"Артаньян. Присутствие на погребении Арамиса еще более распаляет его любопытство... Арамис раздосадован. Д'Артаньян вмешался в его дела в Бель-Иле, а теперь еще и представляет Его Величеству отменного инженера и картографа Портоса, по протекции капитана мушкетеров получаю­щего высокий титул! Д'Артаньян и за епископа Ваннского ухитряется замолвить словечко королю. «Вы станете кардиналом, — обещает Арамису Людовик XIV. — И поблагодарите за усердие г-на Фуке». Планы Арамиса резко меняются: надо вернуть письмо Фуке к Луизе де Лавальер. Но Луиза утверждает, что письма не получала. Значит, письмо кем-то выкрадено? И с какой целью? Не кроется ли за этим новая политическая интрига? Масла в огонь разгоревшейся страсти короля к Луизе прибавляет 680 дуэль де Гиша с вернувшимся в Париж де Бардом. Де Вард сообщил Раулю, что лучезарный взгляд Его Величества обращен теперь не к принцессе, а к ее фрейлине. Оскорблены не только две дамы, но и молодой виконт де Бражелон. Противники на дуэли тяжело ранили друг друга. Король узнает, что поединок случился из-за Луизы. Это скандал! Вдвойне возмущены королева-мать, принцесса Генриэтта и молодая королева: «Госпожу де Лавальер необходимо удалить подаль­ше от столицы». Сметение Луизы король принимает за охлаждение: «Неужели она все еще любит де Бражелона?!» Луиза в отчаянии бежит из дворца и скрывается в монастыре кармелиток. Д'Артаньян находит возможность сообщить об этом своему повелителю: не долж­но подданным страдать из-за капризов их хозяина. Король умоляет Луизу о прощении. Во дворце в строгой секретности устраиваются покои для тайных свиданий Людовика XIV и г-жи де Лавальер. Де Бражелон в Лондоне получает сразу два письма. Первое — от де Гиша: «Я ранен, болен, скорее возвращайтесь». Второе — аноним­ное: «Замок вашей любви осажден». В придачу и Карл II извещен се­строй: «Необходимо немедля отослать де Бражелона в Париж». Де Гиш пытается успокоить друга: ходят всякие сплетни, но, по­верьте, в действительности речь идет о вещах невинных. Д'Артаньян в ответ на расспросы де Бражелона о том, что творилось в Париже в его отсутствие, возмущается: «Неужто вы хотите, чтобы я вам вну­шил отвращение к вашей милой и научил проклинать женщин, кои есть счастье нашей жизни?» Подруга Луизы Ора Монтале отсылает Рауля за всей информацией к их госпоже, принцессе Генриэтте. Принцесса ведет его в покои Луизы и показывает потайную лестни­цу, люк в спальню его невесты и ее портрет, написанный по заказу короля. Рауль намерен драться на дуэли с маркизом Сен-Эньяном, заме­шанном в этой истории. Сен-Эньян в страхе обращается к милости короля — Его Величество обещает все легко уладить. увы, все оказы­вается не так просто. К королю приходит Атос: «Ваша честь — это честь дворянства! Зачем вам было удалять виконта в Лондон?» — «Вы забываете: перед вами ваш король!» —«А вы забываете, что строить свое счастье на чужом, разбитом вами, — смертный грех!..» Атос ломает шпагу о колено и кладет ее к ногам короля, задыхающе­гося от гнева и стыда. Не два человека — две эпохи Франции резко сталкиваются в этот вечер в Лувре... Тенью ушедшего времени является в тот же час к Арамису герцо­гиня де Шеврез. Она видела Арамиса на похоронах францисканского монаха, она — тайный агент ордена иезуитов, она вернулась в Париж, чтобы восстановить свое растраченное состояние. У нее есть письма Мазарини, из которых следует, что Фуке некогда позаимство- 681 вал из казны тринадцать миллионов (именно те деньги, которые Кольбер по завещанию кардинала вручил королю; но знает об этом лишь один Фуке — и он не в состоянии отвести обвинение). Герцо­гиня предлагает Арамису выкупить у нее письма — но получает твер­дый отказ. Арамис спешит сообщить Фуке об этом визите. Фуке раздавлен со­общением Арамиса: его угораздило именно нынешним утром продать мужу своей любовницы, г-ну Ванелю одно из занимаемых мест при дворе, в его теперешнем положении важнейшее, — место прокурора. Арамис и Фуке умоляют Ванеля переиграть дело — тот упорствует. Они предлагают ему вдвое больше. Из бумажника Ванеля выпадает испещренный лист бумаги. Это черновик его сделки с Фуке, писан­ный рукой Кольбера — смертный приговор Фуке и одновременно указ о занятии Кольбером поста № 1 во Франции... Герцогиня де Шеврез посещает Кольбера, выкупающего у нее письма Мазарини, а затем проникает в покои королевы-матери. Гер­цогиня — хранительница ее тайны, тайны второго наследника короля Людовика XIII, второго дофина, брата-близнеца правящего ныне Лю­довика XIV — несчастного узника Бастилии. «Чем я могу заплатить за годы вашего изгнания, ваших сердечных терзаний?» — спрашива­ет плачущая Анна Австрийская. «Посетите мое имение. Правда, оно пришло в упадок, нужны средства на его восстановление». — «Об этом можете не беспокоиться...» Д'Артаньян ставит перед королем ультиматум: или его отставка — или помилование дерзкого Атоса и гарантии неприкосновенности Арамиса и Портоса. Скрепя сердце король дает слово капитану муш­кетеров. Атос выходит в отставку. Рауль, после искреннего разговора с Луизой и ее признания в вечной любви к королю, отправляется в африканский поход. Королевская свита навещает Фуке в его замке в Во. Арамис, вос­пользовавшись услугами коменданта Бастилии, похищает из тюрьмы узника по имени Марчиали, а на его месте с помощью Портоса ока­зывается король Франции, выкраденный из покоев в замке Фуке. Фуке, посвященный Арамисом в содеянное прошлой ночью, воскли­цает: «Это ничего не меняет! Короля делает свита! Обо всем уже до­гадывается и д'Артаньян! Бегите в Бель-Иль!» Едва Арамис и Портос отъезжают из замка, Фуке разворачивает бурную деятельность по ос­вобождению короля. Того, кто правил Францией меньше суток, ссы­лают навечно в тюрьму на острове Св. Маргариты. Вместо благодарности Фуке за свое избавление король пылает гне­вом к мнимому сопернику в любви (пропавшее письмо тому виною). Кольбер изображает Фуке в глазах короля подлым казнокра­дом. Д'Артаньян получает приказ арестовать Фуке. Он вынужден под- 682 чиниться; но, узнав, что, во исполнение другого приказа, мушкетеры устроили погром в доме Фуке, где гостил король, и тем самым по­крыли себя позором, восклицает: «Ваше Величество заклеймило своих верных слуг бесчестием!» В который раз он просит об отставке, одна­ко в ответ получает новое повеление короля: настигнуть в Бель-Иле беглецов и взять их под стражу. «Вы меня обуздали, сир, — со вздо­хом признается д'Артаньян. — Тем самым вы умалили меня в моих собственных глазах. Но что толковать об этом! Моя честь — дело прошлое. Вы — хозяин, я — ваш раб...» Всему приходит конец; есть он и в истории трех мушкетеров и д'Артаньяна. Портос погибает в Бель-Иле, придавленный обломками пещеры, в которую он заманил чуть ли не сотню посланных королем солдат, и взорвал пороховой склад. Арамису удалось бежать; спустя несколько лет он вернется на родину из Испании под именем герцога д'Аламеза. Кольбер, которому Арамис представляет своего преемника в зва­нии генерала иезуитов, станет первым министром. Фуке сохраняют жизнь, заменив эшафот на ссылку. Возвращен королем из изгнания и де Гиш. Ушедшему на покой Атосу в час смерти является его сын, возносящийся в звездное небо: то весть о гибели Рауля на войне. На две гробницы часто станет приходить Луиза, плача о невозврат­ном счастье. Д'Артаньян, встретивший ее однажды в фамильном склепе Ла Феров, будет в походе против Голландии убит на поле брани пушечным ядром. Слабеющая рука героя впервые сожмет маршальский жезл, присланный ему накануне схватки де Кольбером.
стр. 1 из 2
 1  2
  А    Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  



Доска объявлений
Добавить объявление
Все объявления
Агрокарта Французская косметика Купить билет в дельфинарий Утеплення

voc.metromir.com © 2004-2006
metromir:  metromir.ru  атлас мира  библиотека  игры  мобильный  недвижимость  новости  объявления  программы  рефераты  словари  справочники  ТВ-программа  ТЕКСТЫ ПЕСЕН  Флеш игры  Флеш карты метро мира