|
Словари :: Справочник зарубежной литературы 19 век
| # | Автор | Произведение | Описание | | 1 | Иоганн Вольфганг Гете (Iohann Wolfgang Goethe) 1748 - 1882 | Избирательное сродство (Die wahlverwandtschaften) | Повесть (1809)
В старинном замке на берегу озера живут барон и баронесса. Счастью их, кажется, нет предела, тем более что обрели они его уже в зрелом возрасте. Эдуард любил Шарлотту с юности, однако ему пришлось по принуждению родителей жениться на богатой женщине, которая была значительно старше его. Шарлотта также вышла замуж, повинуясь обстоятельствам. Когда их супруги умерли, Эдуард и Шарлотта смогли наконец соединиться. Тогда они решили удалиться от двора, где оба прежде блистали, в сельскую местность, поселиться на природе и жить друг для друга. (С этой целью Шарлотта даже отослала дочь от первого брака Люциану, а вместе с ней и сироту-племянницу Оттилию в пансион.)
Дни свои они наполнили множеством занятий — переустройством
413
запущенного парка, усовершенствованиями хозяйства. Они вели бесконечные беседы, Эдуард осваивал игру на флейте, а Шарлотта, прекрасно игравшая на рояле, ему аккомпанировала. Предстояло еще разбирать путевые записи Эдуарда, которые он вел в странствиях прошлых лет. Словом, жизнь счастливой четы протекала в согласии и гармонии.
Легкая тень ложилась на эту идиллию лишь при мысли героев о своих близких. Эдуарда беспокоила судьба старого друга, капитана, который остался не у дел, Он не без робости предложил жене пригласить капитана в замок, чтобы тот мог проявить здесь свои строительные таланты. Шарлотта после некоторых колебаний дала на это согласие, сознавая, что их жизнь неизбежно усложнится. Однако она сама так же тревожилась за Оттилию. Письма из пансиона от воспитательницы и ее помощника подтверждали, что если Люциана там царила и отлично успевала по всем предметам, то кроткая и самобытная Оттилия страдала среди бойких сверстниц и с трудом осваивала школьные премудрости. К сожалению, Люциана дразнила и поддевала ее больше других. Шарлотта склонялась к мысли забрать воспитанницу из пансиона и поручить ей в замке обязанности экономки. Когда Люциана покинет стены школы, чтобы окунуться в светскую жизнь, Оттилия могла бы вернуться в пансион и закончить образование.
Первым гостем супругов становится капитан. Его появление вносит приятное оживление, но влечет и некоторое отдаление Эдуарда от Шарлотты. Теперь старые друзья заняты воспоминаниями, охотой, осмотром угодий, покупкой лошадей и т. д. Тем не менее все трое отлично уживаются, стремясь к сохранению атмосферы любви, дружбы и покоя. Среди бесед, которыми они сопровождают чтение вслух — а Эдуард большой любитель этого занятия, — одна оказывается пророческой для их будущего. Речь заходит о взаимном притяжении и отталкивании химических элементов, их способности к соединению, а затем к распаду и образованию новых комбинаций с еще более близкими. Это явление определяется условным научным термином «избирательное сродство».
Наступает день, когда в замок приезжает Оттилия, которую Эдуард помнил еще ребенком. Теперь это очаровательная девушка, излучающая сердечность и в благожелательной обстановке быстро преодолевающая былую скованность. Проходит еще какое-то время — ив сердцах четырех героев совершаются сложные подспудные движения, приводящие к непреложному результату: Эдуард оказывается охвачен пламенной — и взаимной — страстью к Оттилии, а капитан и Шарлотта так же сильно влюблены друг в друга. Однако ситуация далека от счастливого разрешения. Шарлотта пока не допускает и мысли о том, чтобы разрушить свой брак и весь уклад жизни. Капитан, кото-
414
рый как раз получил выгодное предложение по службе, уезжает по ее настоянию из замка. Она склоняется к тому, чтобы в свою очередь уехала и Оттилия, однако этому категорически противится Эдуард. Он сам покидает замок, чтобы поселиться в отдалении в небольшом собственном доме и переживать в мрачном одиночестве любовную тоску. Там и застает его известие, наносящее удар по надеждам рано или поздно соединиться с Оттилией: Шарлотта передает, что ждет от него ребенка. В отчаянии, положившись на судьбу, Эдуард отправляется на войну. «Он жаждал гибели, ибо жизнь грозила стать ему невыносимой <...> «Оттилия, когда и ей стала известна тайна Шарлотты, была поражена так же, как и Эдуард, даже более, и вся ушла в себя, доверяясь только дневнику».
Пока Эдуард «вверился изменчивому счастью войны», покой в замке нарушен двухмесячным нашествием Люцианы с женихом и целой ордой свиты. Вздымающийся вихрь светских забав вырывает Оттилию из сосредоточенности и как бы пробуждает ее. После отбытия Люцианы приходит черед новых забот: у Шарлотты рождается ребенок. Чудо! — малыш одновременно похож на Эдуарда, капитана и Оттилию! Может быть, оттого, что в ночь своей последней близости супруги тайно мечтали о возлюбленных и словно отдавались им, а не друг другу?.. Тем дороже мальчик и Шарлотте, и Оттилии. Печальный инцидент омрачил его крещение — прямо в процессе обряда умер старый пастор. Присутствующим было суждено «увидеть и осознать в таком непосредственном соседстве рождение и смерть, гроб и колыбель <...>. Этот эпизод — в ряду символических сцен, разговоров, деталей, пронизывающих всю ткань романа и напоминающих читателю о главных проблемах бытия, о вечности, Боге, сокровенной природе человека и его назначении. Главные герои относятся к жизни как к таинству и дару, они ощущают себя частью природы — но наделенной творческой волей и разумом. Отсюда их нравственная сила, позволяющая преодолевать в себе мелочное, эгоистическое и в страданиях становиться еще благороднее духом и отзывчивей к другим. Среди второстепенных персонажей романа есть люди, близкие им, — например, молодой архитектор или учитель из пансиона, а есть глубоко чуждые, как некие граф и баронесса, живущие в «свободном союзе» и не тяготящиеся чувством нравственного долга, или себялюбка Люциана и сосед Митлер, специалист по улаживанию чужих сердечных дел.
Эдуард возвращается с войны обновленный и полный решимости соединиться с Оттилией. Он приглашает к себе капитана (уже майора), убеждает его жениться на Шарлотте и к общему счастью разрешить ситуацию. Оба друга отправляются в замок. И вот первое после разлуки свидание Эдуарда с Оттилией, которую он застает за озером гуляющей с ребенком. После их разговора к Оттилии возвращается
415
надежда. Но в тот же вечер происходит трагедия; девушка спешит домой, лодка переворачивается, и ребенок гибнет. Потрясенная случившимся, Оттилия в душе отказывается от Эдуарда. Она намерена вернуться в пансион и посвятить себя педагогическому поприщу. Ее собирают в путь. Ночевать ей предстоит в небольшой придорожной гостинице. Эдуард мчится туда, чтобы умолить ее изменить свое решение. Второе свидание оказывается тем более роковым, чем внезапнее оно для хрупкой Оттилии. Чтобы справиться с собой в этот миг, она дает обет молчания — и с тех пор не произносит ни слова. Она засыпает одетой, а утром знаками просит вернуть ее в замок. Эдуард сопровождает карету, почти обезумев от горя.
Последние страницы романа овеяны светлой печалью. Снова герои под одним кровом. Майор тоже приезжает время от времени. Шарлотта обещала ему свою руку, лишь только Оттилия решится на брак с Эдуардом. Оттилия весела и спокойна. Однако она не прикасается к еде — это становится известно позже, так как она просит приносить пищу ей в комнату. Эдуард постоянно находится вблизи ее, не решаясь к ней прикоснуться и испытывая благоговение. «Да и она продолжала испытывать то же чувство, была не в силах отказаться от этой блаженной необходимости <...>. Жизнь была для них загадкой, решение которой они находили только вместе». Тихий осенний праздник природы оттеняет их прощальное счастье.
Силы оставляют Оттилию накануне дня рождения Эдуарда, к которому она так готовилась. Последней каплей становится бестактность Митлера, обсуждавшего в ее присутствии заповедь о прелюбодеянии. Она тихо уходит к себе в комнату, и вскоре раздается крик ее служанки. Друзья застают девушку умирающей. Перед последним вздохом она обращается к Эдуарду со словами, полными «нездешней нежности», прося его жить. Однако через несколько дней после похорон тот угасает. «Шарлотта отвела ему место подле Оттилии и запретила кого бы то ни было хоронить в этом склепе». | | 2 | Иоганн Вольфганг Гете (Iohann Wolfgang Goethe) 1748 - 1882 | Годы странствий Вильгельма Мейстера, или Отрекающиеся (Wilhelm Meisters Wanderjahre oder die Entsagenden) | Роман (1821 - 1829)
Роман является продолжением «Годов учения Вильгельма Мейстера». Герой, ставший в конце предыдущей книги членом Общества башни (или Отрекающихся, как они себя именуют), получает от своих товарищей задание отправиться в странствия. При этом ему ставится
416
условие не задерживаться под одним кровом более трех дней и удаляться всякий раз от прежнего пристанища не менее чем на милю — чтобы избежать «соблазна оседлости». В странствиях Вильгельм должен лучше постичь мир, найти свое окончательное жизненное призвание и по мере возможности способствовать установлению благородных, нравственных отношений между людьми. Его сопровождает сын Феликс. С Наталией герой временно разлучен, но он «принадлежит ей навечно» и поверяет свои переживания в регулярных письмах.
Роман начинается с того, что на пути Вильгельму встречается совершенно необычная семья — муж, жена и дети. Мужчина вел на поводу осла, а в седле «ехала тихая миловидная женщина, окутанная голубым плащом, под ним она прижимала к груди новорожденного младенца и глядела на него с несказанной нежностью». Эта легко угадываемая картина святого семейства сразу обозначает универсальный, глубоко обобщенный характер материала, составляющего суть романа. Если в «Годах учения...» сюжет развивался вокруг судьбы Мейстера, персонажи были живыми и полнокровными, а действие происходило в современной Гете Германии с ее конкретными приметами, то на сей раз все повествование значительно более условно. Роман лишен единого сюжета и представляет собой ряд новелл, почти не связанных между собой.
Такая свободная форма — которая представляется поначалу небрежной и почти сырой — дала писателю возможность вложить в роман свои самые дорогие, глубокие и сложные размышления о том, что волновало его на протяжении всей жизни. Вольная композиция, перемежающая прозу, стихи, страницы прямых афоризмов, открытый финал — книга кончается ремаркой «Продолжение следует» — это не столько недоработанность, сколько предвестье нового типа романа XX в.
Мировосприятие главного героя лишено теперь того трагизма и гамлетовского эгоцентризма, которое отличало юного Вильгельма. Узнавший личное счастье, обретший сына и друзей-единомышленников, Мейстер в «Годах странствий...» предстает как человек, умудренный опытом и принимающий действительность во всей ее бесконечной полноте и разнообразии. Теперь он не борец со всем миром, а борец за этот мир, за его разумное и человеческое устройство. Он различает элементы глубокой разумности в самих основах бытия, и это важнейшая идея книги, придающая ей глубокий оптимизм. Вот, например, какие размышления навевает Вильгельму встреча с астрономом, который из своей обсерватории показывал герою звездное небо. «Что я такое по сравнению со Вселенной? — говорил себе Вильгельм. — Как я могу противопоставлять себя ей или ставить себя в ее средоточие?.. Может ли человек противопоставлять себя бесконечному, иначе
417
как собрав в глубочайших глубинах своего существа все духовные силы, обычно рассеянные по всем направлениям...» Далее он развивает эту мысль, замечая, что главное чудо — в самом человеке, его способности переживать впечатления жизни и переплавлять их в деяния, полезные людям.
Персонажи романа, рассказанные в нем истории, прослеженные судьбы — это образное выражение того, как, в понимании Гете, следует вести бережное строительство более совершенного жизненного уклада. Через все повествование проходит образ ясновидицы Макарии — женщины, благотворно действующей на окружающих, передающей им свою духовную силу и альтруизм. Так же, как друзья Мейстера по Обществу башни, она отреклась от себялюбия и корысти. Целью и смыслом жизни любимых героев Гете становится служение человечеству, помощь людям и утверждение нравственных начал.
Некоторые рассказы вызывают в памяти «новых людей» Чернышевского — персонажи свободны от эгоизма, способны подняться над сиюминутными страстями и преодолеть рамки, казалось бы, безвыходных ситуаций. Таковы герои новеллы «Пятидесятилетний мужчина». Суть ее в том, что Гилария, которая с детства была предназначена в невесты двоюродному брату Флавио, поняла, что в действительности она любит совсем не жениха, а его отца, своего дядю, майора-вдовца. Возможно, на девушку подействовало то, что ее мать всегда с восторгом относилась к брату. И вот дядя при очередной встрече тоже почувствовал к Гиларии пылкую любовь. Когда отец отправился в смущении объясниться с сыном, то оказалось, что сын в свою очередь влюблен в некую молодую вдову и совсем не стремится к женитьбе на Гиларии. Однако, познакомившись с майором, эта молодая вдова начинает, как и Гилария, испытывать к нему весьма нежные чувства. Майор также впечатлен встречей с этой очаровательной женщиной. После ссоры с ней смятенный Флавио приходит в дом Гиларии, где сильно заболевает. Девушка начинает ухаживать за ним. И именно теперь в ней просыпается истинная любовь, которая встречает взаимность... Важно, что при этих непредсказуемых хитросплетениях чувств персонажи не дают власти злобе или ревности, сохраняют благородство и глубокую деликатность по отношению друг к другу, словно бросая вызов стандартным подходам к сложностям жизни.
Другая новелла — «Новая Мелузина» — рассказывает о фантастической или сказочной истории. Однажды рассказчику этой новеллы встретилась прекрасная незнакомка в богатой карете. Она попросила его об одной услуге — чтобы он возил с собой ее ларец. За это дама ссудила юношу деньгами и отдала свой экипаж. Через некоторое время рассказчик истратил все деньги и загрустил. Незнакомка вновь
418
внезапно явилась перед ним и снова дала ему кошелек с золотом, предупредив о том, чтобы он был бережлив. Наконец юноша уговорил прекрасную даму не покидать его. Она фактически стала его женой. И однажды он узнал ее тайну — оказывается, красавица была принцессой эльфов, она принадлежала к племени крошечных человечков, жизнь ее проходила в ларце, и лишь иногда она принимала обычный человеческий вид. Дама нуждалась в рыцаре, верном и любящем, чтобы спасти свой вымирающий народ. Рассказчик сначала в пылу чувств согласился тоже стать крошечным эльфом. Однако вскоре он не выдержал испытания и бежал из волшебного леса... Сам он вспоминает в романе об этом с чувством глубокого раскаяния, и ясно, что прошедшее изменило всю его жизнь и отношение к миру.
Вообще образ волшебного ларца, закрытого на какое-то время от посторонних глаз, и ключа, способного открывать этот ларец, присутствует на протяжении всего романа. Это выразительный символ мудрости, жизни, человеческой души и природы, которые открываются лишь при умелом обращении и соответственной подготовке.
Один из афоризмов ясновидящей Макарии, подборкой которых заканчивается роман, таков: «Что такое трагедии, как не переложенные в стихи страсти тех, кто из внешних обстоятельств делает бог весть что?»
Особое место в книге занимает тема воспитания. Феликса определяют на учебу в особую школу, точнее, в Педагогическую провинцию. Это сочиненная Гете социальная утопия. Педагогическая провинция представляет идеальный пример благотворного воздействия на юную личность. Принципом здешних учителей является стремление содействовать воспитанию общественного человека, с прочным чувством собственного достоинства и уважением к окружающему миру. «Мудрые наставники незаметно наталкивают мальчиков на то, что отвечает их натуре, и сокращают кружные пути, на которых человеку так легко заблудиться и отклониться от своего призвания».
Таким образом, в романе постоянно взаимодействуют и перекликаются две темы, составляя гармоничное единство, — тема нравственного самосовершенствования отдельного человека и идея воспитания коллективного сознания, развития общественных навыков и чувства общечеловеческого единства.
«Нет ничего драгоценней, чем один день» — это также важный афоризм из «Архива Макарии». Персонажи романа стремятся как можно полнее реализовать свое предназначение, деятельно и вместе с тем бережно, мудро вторгаться в жизнь. Пример такого решительного действия — намерение нескольких товарищей Вильгельма эмигрировать в Америку во главе группы ткачей, которым новые промышленные отношения несут угрозу разорения. Сначала Виль-
419
гельм тоже собирается покинуть страну. Однако затем он остается на родине, чтобы создать здесь для рабочих что-то вроде образцовой трудовой колонии. Перед нами опять утопия, знаменующая упорные искания Гете в сфере общественного мироустройства.
И конечно, как закономерность мы воспринимаем тот факт, что главный герой романа после долгих поисков призвания остановился на профессии хирурга — чтобы творить «чудо без чудес», опираясь на опыт и знание природы человека.
Позже он рассказывает, что большую роль в его овладении мастерством сыграл один скульптор. Вильгельму трудно было препарировать человеческие ткани и органы, изучая анатомию, но «чувство это вступало в противоречие с требованьем, которое ставит себе всякий стремящийся к знанию человек...». Подружившись со скульптором, он услышал от него глубокие суждения о том, что «большему можно научиться, строя, нежели расчленяя, соединяя, нежели разъединяя, оживляя умершее, нежели дальше его умерщвляя». Эти принципы стали важнейшими для Вильгельма, символизируя его отношение к природе, в том числе природе человека.
В последних главах описан волнующий эпизод — Феликс упал с кручи в реку вместе с конем. Подоспевшие гребцы на лодке вытащили юношу и перенесли его на берег, однако Феликс не подавал признаков жизни. «Вильгельм немедленно схватил ланцет, чтобы отворить жилу на руке, кровь брызнула обильным током <...>. Жизнь вернулась к юноше, и едва успел участливый хирург закончить перевязку, как тот бодро встал на ноги, бросил на Вильгельма пронзительный взгляд и воскликнул:
— Если жить, так с тобою!» | | 3 | Иоганн Вольфганг Гете (Iohann Wolfgang Goethe) 1748 - 1882 | Фауст (Faust) | Трагедия (1808 — 1832)
Трагедия открывается тремя вступительными текстами. Первый — это лирическое посвящение друзьям молодости — тем, с кем автор был связан в начале работы над «Фаустом» и кто уже умер или находится вдали. «Я всех, кто жил в тот полдень лучезарный, опять припоминаю благодарно».
Затем следует «Театральное вступление». В беседе Директора театра, Поэта и Комического актера обсуждаются проблемы художественного творчества. Должно ли искусство служить праздной толпе или быть верным своему высокому и вечному назначению? Как со-
420
единить истинную поэзию и успех? Здесь, так же как и в Посвящении, звучит мотив быстротечности времени и безвозвратно утраченной юности, питающей творческое вдохновение, В заключение Директор дает совет решительнее приступать к делу и добавляет, что в распоряжении Поэта и Актера все достижения его театра. «В дощатом этом балагане вы можете, как в мирозданье, пройти все ярусы подряд, сойти с небес сквозь землю в ад».
Обозначенная в одной строке проблематика «небес, земли и ада» развивается в «Прологе на небе» — где действуют уже Господь, архангелы и Мефистофель, Архангелы, поющие славу деяниям Бога, умолкают при появлении Мефистофеля, который с первой же реплики — «К тебе попал я, Боже, на прием...» — словно завораживает своим скептическим обаянием. В разговоре впервые звучит имя Фауста, которого Бог приводит в пример как своего верного и наиусердного раба. Мефистофель соглашается, что «этот эскулап» «и рвется в бой, и любит брать преграды, и видит цель, манящую вдали, и требует у неба звезд в награду и лучших наслаждений у земли», — отмечая противоречивую двойственную натуру ученого. Бог разрешает Мефистофелю подвергнуть Фауста любым искушениям, низвести его в любую бездну, веря, что чутье выведет Фауста из тупика. Мефистофель, как истинный дух отрицания, принимает спор, обещая заставить Фауста пресмыкаться и «жрать <..-> прах от башмака». Грандиозная по масштабу борьба добра и зла, великого и ничтожного, возвышенного и низменного начинается.
...Тот, о ком заключен этот спор, проводит ночь без сна в тесной готической комнате со сводчатым потолком. В этой рабочей келье за долгие годы упорного труда Фауст постиг всю земную премудрость. Затем он дерзнул посягнуть на тайны сверхъестественных явлений, обратился к магии и алхимии. Однако вместо удовлетворения на склоне лет он чувствует лишь душевную пустоту и боль от тщеты содеянного. «Я богословьем овладел, над философией корпел, юриспруденцию долбил и медицину изучил. Однако я при этом всем был и остался дураком» — так начинает он свой первый монолог. Необыкновенный по силе и глубине ум Фауста отмечен бесстрашием перед истиной. Он не обольщается иллюзиями и потому с беспощадностью видит, сколь ограниченны возможности знания, как несоизмеримы загадки мирозданья и природы с плодами научного опыта. Ему смешны похвалы помощника Вагнера. Этот педант готов прилежно грызть гранит науки и корпеть над пергаментами, не задумываясь над краеугольными проблемами, мучающими Фауста. «Всю прелесть чар рассеет этот скучный, несносный, ограниченный школяр!» — в сердцах говорит о Вагнере ученый. Когда Вагнер в самонадеянной глупости изрекает, что человек дорос до того, чтоб знать ответ на все свои загадки, раздраженный Фауст прекращает беседу.
421
Оставшись один, ученый вновь погружается в состояние мрачной безысходности. Горечь от осознания того, что жизнь прошла в прахе пустых занятий, среди книжных полок, склянок и реторт, приводит Фауста к страшному решению — он готовится выпить яд, чтобы покончить с земной долей и слиться со вселенной. Но в тот миг, когда он подносит к губам отравленный бокал, раздаются колокольный звон и хоровое пение. Идет ночь Святой Пасхи, Благовест спасает Фауста от самоубийства. «Я возвращен земле, благодаренье за это вам, святые песнопенья!»
Наутро вдвоем с Вагнером они вливаются в толпу праздничного народа, Все окрестные жители почитают Фауста: и он сам, и его отец без устали лечили людей, спасая их от тяжких болезней. Врача не пугала ни моровая язва, ни чума, он, не дрогнув, входил в зараженный барак. Теперь простые горожане и крестьяне кланяются ему и уступают дорогу. Но и это искреннее признание не радует героя. Он не переоценивает собственных заслуг. На прогулке к ним прибивается черный пудель, которого Фауст затем приводит к себе домой. Стремясь побороть безволье и упадок духа, овладевшие им, герой принимается за перевод Нового Завета. Отвергая несколько вариантов начальной строки, он останавливается на толкованьи греческого «логос» как «дело», а не «слово», убеждаясь: «В начале было дело», — стих гласит». Однако собака отвлекает его от занятий. И наконец она оборачивается Мефистофелем, который в первый раз предстает Фаусту в одежде странствующего студента.
На настороженный вопрос хозяина об имени гость отвечает, что он «часть силы той, что без числа творит добро, всему желая зла». Новый собеседник, в отличие от унылого Вагнера, ровня Фаусту по уму и силе прозрения. Гость снисходительно и едко посмеивается над слабостями человеческой природы, над людским уделом, словно проникая в самую сердцевину терзаний Фауста. Заинтриговав ученого и воспользовавшись его дремотой, Мефистофель исчезает. В следующий раз он появляется нарядно одетым и сразу предлагает Фаусту рассеять тоску. Он уговаривает старого отшельника облачиться в яркое платье и в этой «одежде, свойственной повесам, изведать после долгого поста, что означает жизни полнота». Если предложенное наслаждение захватит Фауста настолько, что он попросит остановить мгновенье, то он станет добычей Мефистофеля, его рабом. Они скрепляют сделку кровью и отправляются в странствия — прямо по воздуху, на широком плаще Мефистофеля...
Итак, декорациями этой трагедии служат земля, небо и ад, ее режиссеры — Бог и дьявол, а их ассистенты — многочисленные духи и ангелы, ведьмы и бесы, представители света и тьмы в их бесконечном
422
взаимодействии и противоборстве. Как притягателен в своем насмешливом всесилии главный искуситель — в золотом камзоле, в шляпе с петушиным пером, с задрапированным копытом на ноге, отчего он слегка хромает! Но и спутник его, Фауст, под стать — теперь он молод, красив, полон сил и желаний. Он отведал зелья, сваренного ведьмой, после чего кровь его закипела. Он не знает более колебаний в своей решимости постичь все тайны жизни и стремлении к высшему счастью.
Какие же соблазны приготовил бесстрашному экспериментатору его хромоногий компаньон? Вот первое искушение. Она зовется Маргарита, или Гретхен, ей идет пятнадцатый год, и она чиста и невинна, как дитя. Она выросла в убогом городке, где у колодца кумушки судачат обо всех и все. Они с матерью похоронили отца. Брат служит в армии, а младшая сестренка, которую Гретхен вынянчила, недавно умерла. В доме нет служанки, поэтому все домашние и садовые дела на ее плечах. «Зато как сладок съеденный кусок, как дорог отдых и как сон глубок!» Эту вот бесхитростную душу суждено было смутить премудрому Фаусту. Встретив девушку на улице, он вспыхнул к ней безумной страстью. Сводник-дьявол немедленно предложил свои услуги — и вот уже Маргарита отвечает Фаусту столь же пламенной любовью. Мефистофель подначивает Фауста довести дело до конца, и тот не может противиться этому. Он встречается с Маргаритой в саду. Можно лишь догадываться, какой вихрь бушует в ее груди, как безмерно ее чувство, если она — до того сама праведность, кротость и послушание — не просто отдается Фаусту, но и усыпляет строгую мать по его совету, чтобы та не помешала свиданиям.
Почему так влечет Фауста именно эта простолюдинка, наивная, юная и неискушенная? Может быть, с ней он обретает ощущение земной красоты, добра и истины, к которому прежде стремился? При всей своей неопытности Маргарита наделена душевной зоркостью и безупречным чувством правды. Она сразу различает в Мефистофеле посланца зла и томится в его обществе. «О, чуткость ангельских догадок!» — роняет Фауст.
Любовь дарит им ослепительное блаженство, но она же вызывает цепь несчастий. Случайно брат Маргариты Валентин, проходя мимо ее окна, столкнулся с парой «ухажеров» и немедленно бросился драться с ними. Мефистофель не отступил и обнажил шпагу. По знаку дьявола Фауст тоже ввязался в этот бой и заколол брата возлюбленной. Умирая, Валентин проклял сестру-гуляку, предав ее всеобщему позору. Фауст не сразу узнал о дальнейших ее бедах. Он бежал от расплаты за убийство, поспешив из города вслед за своим вожатым. А что же Маргарита? Оказывается, она своими руками не-
423
вольно умертвила мать, потому что та однажды не проснулась после сонного зелья. Позже она родила дочку — и утопила ее в реке, спасаясь от мирского гнева. Кара не миновала ее — брошенная возлюбленная, заклейменная как блудница и убийца, она заточена в тюрьму и в колодках ожидает казни.
Ее любимый далеко. Нет, не в ее объятиях он попросил мгновенье повременить. Сейчас вместе с неотлучным Мефистофелем он мчится не куда-нибудь, а на сам Брокен, — на этой горе в Вальпургиеву ночь начинается шабаш ведьм. Вокруг героя царит истинная вакханалия — мимо проносятся ведьмы, перекликаются бесы, кикиморы и черти, все объято разгулом, дразнящей стихией порока и блуда. Фауст не испытывает страха перед кишащей повсюду нечистью, которая являет себя во всем многоголосом откровении бесстыдства. Это захватывающий дух бал сатаны. И вот уже Фауст выбирает здесь красотку помоложе, с которой пускается в пляс. Он оставляет ее лишь тогда, когда из ее рта неожиданно выпрыгивает розовая мышь. «Благодари, что мышка не сера, и не горюй об этом так глубоко», — снисходительно замечает на его жалобу Мефистофель.
Однако Фауст не слушает его. В одной из теней он угадывает Маргариту. Он видит ее заточенной в темнице, со страшным кровавым рубцом на шее, и холодеет. Бросаясь к дьяволу, он требует спасти девушку. Тот возражает: разве не сам Фауст явился ее соблазнителем и палачом? Герой не желает медлить. Мефистофель обещает ему наконец усыпить стражников и проникнуть в тюрьму. Вскочив на коней, двое заговорщиков несутся назад в город. Их сопровождают ведьмы, чующие скорую смерть на эшафоте.
Последнее свидание Фауста и Маргариты — одна из самых трагических и проникновенных страниц мировой поэзии.
Испившая все беспредельное унижение публичного позора и страдания от совершенных ею грехов, Маргарита лишилась рассудка. Простоволосая, босая, она поет в заточении детские песенки и вздрагивает от каждого шороха. При появлении Фауста она не узнает его и съеживается на подстилке. Он в отчаянье слушает ее безумные речи. Она лепечет что-то о загубленном младенце, умоляет не вести ее под топор. Фауст бросается перед девушкой на колени, зовет ее по имени, разбивает ее цепи. Наконец она сознает, что перед нею Друг. «Ушам поверить я не смею, где он? Скорей к нему на шею! Скорей, скорей к нему на грудь! Сквозь мрак темницы неутешный, сквозь пламя адской тьмы кромешной, и улюлюканье и вой...»
Она не верит своему счастью, тому, что спасена. Фауст лихорадочно торопит ее покинуть темницу и бежать. Но Маргарита медлит, жалобно просит приласкать ее, упрекает, что он отвык от нее, «разу-
424
чился целоваться»... Фауст снова теребит ее и заклинает поспешить. Тогда девушка вдруг начинает вспоминать о своих смертных грехах — и безыскусная простота ее слов заставляет Фауста холодеть от ужасного предчувствия. «Усыпила я до смерти мать, дочь свою утопила в пруду. Бог думал ее нам на счастье дать, а дал на беду». Прерывая возражения Фауста, Маргарита переходит к последнему завету. Он, ее желанный, должен обязательно остаться в живых, чтобы выкопать «лопатой три ямы на склоне дня: для матери, для брата и третью для меня. Мою копай сторонкой, невдалеке клади и приложи ребенка тесней к моей груди». Маргариту опять начинают преследовать образы погибших по ее вине — ей мерещится дрожащий младенец, которого она утопила, сонная мать на пригорке... Она говорит Фаусту, что нет хуже участи, чем «шататься с совестью больной», и отказывается покинуть темницу. Фауст порывается остаться с нею, но девушка гонит его. Появившийся в дверях Мефистофель торопит Фауста. Они покидают тюрьму, оставляя Маргариту одну. Перед уходом Мефистофель бросает, что Маргарита осуждена на муки как грешница. Однако голос свыше поправляет его: «Спасена». Предпочтя мученическую смерть, Божий суд и искреннее раскаяние побегу, девушка спасла свою душу. Она отказалась от услуг дьявола.
В начале второй части мы застаем Фауста, забывшегося на зеленом лугу в тревожном сне. Летучие лесные духи дарят покой и забвение его истерзанной угрызениями совести душе. Через некоторое время он просыпается исцеленный, наблюдая восход солнца. Его первые слова обращены к ослепительному светилу. Теперь Фауст понимает, что несоразмерность цели возможностям человека может уничтожить, как солнце, если смотреть на него в упор. Ему милей образ радуги, «которая игрою семицветной изменчивость возводит в постоянство». Обретя новые силы в единении с прекрасной природой, герой продолжает восхождение по крутой спирали опыта.
На этот раз Мефистофель приводит Фауста к императорскому двору. В государстве, куда они попали, царит разлад по причине оскудения казны. Никто не знает, как поправить дело, кроме Мефистофеля, выдавшего себя за шута. Искуситель развивает план пополнения денежных запасов, который вскоре блестяще реализует. Он пускает в обращение ценные бумаги, залогом которых объявлено содержание земных недр. Дьявол уверяет, что в земле множество золота, которое рано или поздно будет найдено, и это покроет стоимость бумаг. Одураченное население охотно покупает акции, «и деньги потекли из кошелька к виноторговцу, в лавку мясника. Полмира запило, и у портного другая половина шьет обновы». Понятно, что горькие плоды аферы рано или поздно скажутся, но пока при дворе царит
425
эйфория, устраивается бал, а Фауст как один из чародеев пользуется невиданным почетом.
Мефистофель вручает ему волшебный ключ, дающий возможность проникнуть в мир языческих богов и героев. Фауст приводит на бал к императору Париса и Елену, олицетворяющих мужскую и женскую красоту. Когда Елена появляется в зале, некоторые из присутствующих дам делают в ее адрес критические замечания. «Стройна, крупна. А голова — мала... Нога несоразмерно тяжела...» Однако Фауст всем существом чувствует, что перед ним заветный в своем совершенстве духовный и эстетический идеал. Слепящую красоту Елены он сравнивает с хлынувшим потоком сиянья. «Как мир мне дорог, как впервые полон, влекущ, доподлинен, неизглаголан!» Однако его стремление удержать Елену не дает результата. Образ расплывается и исчезает, раздается взрыв, Фауст падает наземь.
Теперь герой одержим идеей найти прекрасную Елену. Его ждет долгий путь через толщи эпох. Этот путь пролегает через его бывшую рабочую мастерскую, куда перенесет его в забытьи Мефистофель. Мы вновь встретимся с усердным Вагнером, дожидающимся возвращения учителя. На сей раз ученый педант занят созданьем в колбе искусственного человека, твердо полагая, что «прежнее детей прижитье — для нас нелепость, сданная в архив». На глазах усмехающегося Мефистофеля из колбы рождается Гомункул, страдающий от двойственности собственной природы.
Когда наконец упорный Фауст разыщет прекрасную Елену и соединится с нею и у них родится ребенок, отмеченный гениальностью — Гете вложил в его образ черты Байрона, — контраст между этим прекрасным плодом живой любви и несчастным Гомункулом выявится с особой силой. Однако прекрасный Эвфорион, сын Фауста и Елены, недолго проживет на земле. Его манят борьба и вызов стихиям. «Я не зритель посторонний, а участник битв земных», — заявляет он родителям. Он уносится ввысь и исчезает, оставляя в воздухе светящийся след. Елена обнимает на прощанье Фауста и замечает:
«На мне сбывается реченье старое, что счастье с красотой не уживается...» В руках у Фауста остаются лишь ее одежды — телесное исчезает, словно знаменуя преходящий характер абсолютной красоты.
Мефистофель в семимильных сапогах возвращает героя из гармоничной языческой античности в родное средневековье. Он предлагает Фаусту различные варианты того, как добиться славы и признания, однако тот отвергает их и рассказывает о собственном плане. С воздуха он заметил большой кусок суши, которую ежегодно затопляет морской прилив, лишая землю плодородия, Фаустом владеет идея построить плотину, чтобы «любой ценою у пучины кусок земли отвое-
426
вать». Мефистофель, однако, возражает, что пока надо помочь их знакомому императору, который после обмана с ценными бумагами, пожив немного всласть, оказался перед угрозой потери трона. Фауст и Мефистофель возглавляют военную операцию против врагов императора и одерживают блестящую победу.
Теперь Фауст жаждет приступить к осуществлению своего заветного замысла, однако ему мешает пустяк. На месте будущей плотины стоит хижина старых бедняков — Филемона и Бавкиды. Упрямые старики не желают поменять свое жилище, хотя Фауст и предложил им другой кров. Он в раздраженном нетерпении просит дьявола помочь справиться с упрямцами. В результате несчастную чету — а вместе с ними и заглянувшего к ним гостя-странника — постигает безжалостная расправа. Мефистофель со стражниками убивают гостя, старики умирают от потрясения, а хижина занимается пламенем от случайной искры. Испытывая в очередной раз горечь от непоправимости случившегося, Фауст восклицает: «Я мену предлагал со мной, а не насилье, не разбой. За глухоту к моим словам проклятье вам, проклятье вам!»
Он испытывает усталость. Он снова стар и чувствует, что жизнь опять подходит к концу. Все его стремленья сосредоточены теперь в достижении мечты о плотине. Его ждет еще один удар — Фауст слепнет. Его объемлет ночная тьма. Однако он различает стук лопат, движение, голоса. Им овладевает неистовая радость и энергия — он понимает, что заветная цель уже брезжит. Герой начинает отдавать лихорадочные команды: «Вставайте на работу дружным скопом! Рассыпьтесь цепью, где я укажу. Кирки, лопаты, тачки землекопам! Выравнивайте вал по чертежу!»
Незрячему Фаусту невдомек, что Мефистофель сыграл с ним коварную штуку. Вокруг Фауста копошатся в земле не строители, а лемуры, злые духи. По указке дьявола они роют Фаусту могилу. Герой между тем исполнен счастья. В душевном порыве он произносит последний свой монолог, где концентрирует обретенный на трагическом пути познания опыт. Теперь он понимает, что не власть, не богатство, не слава, даже не обладание самой прекрасной на земле женщиной дарует подлинно высший миг существования. Только общее деяние, одинаково нужное всем и осознанное каждым, может придать жизни высшую полноту. Так протягивается смысловой мост к открытию, сделанному Фаустом еще до встречи с Мефистофелем: «В начале было дело». Он понимает, «лишь тот, кем бой за жизнь изведан, жизнь и свободу заслужил». Фауст произносит сокровенные слова о том, что он переживает свой высший миг и что «народ свободный на земле свободной» представляется ему такой грандиозной картиной, что он мог бы остановить это мгновение.
427
Немедленно жизнь его прекращается. Он падает навзничь. Мефистофель предвкушает момент, когда по праву завладеет его душой. Но в последнюю минуту ангелы уносят душу Фауста прямо перед носом дьявола. Впервые Мефистофелю изменяет самообладание, он неистовствует и проклинает сам себя.
Душа Фауста спасена, а значит, его жизнь в конечном счете оправдана. За гранью земного существования его душа встречается с душой Гретхен, которая становится его проводником в ином мире.
...Гете закончил «Фауста» перед самой смертью. «Образуясь, как облако», по словам писателя, этот замысел сопровождал его всю жизнь. |
|
|